38
Время тянулось невыносимо медленно. Каждая минута, каждый удар сердца Шедоу был наполнен жгучей тревогой и нарастающей яростью. Отменив концерт и оставив Мефелиса объясняться, Шедоу бросился на поиски. Он использовал все свои чувства, каждую крупицу энергии Хаоса, чтобы уловить малейший след Соника, его запах, его ауру, даже легкую вибрацию, которую мог бы оставить его питбайк. Он пронесся по всему лесу, прочесал ближайшие районы, его гнев становился все более осязаемым с каждой секундой.
Слова лидера "Нейронного Шторма" жгли его мозг. Их самодовольные ухмылки, их уверенность – все это указывало на них. Шедоу сузил круг поиска, сосредоточившись на известных местах, где тусовались конкуренты, и на заброшенных зданиях. Его алые глаза горели, а тело напряглось, готовое к любой схватке. Он был абсолютной формой жизни, и никто не мог безнаказанно причинить вред тому, кто был ему дорог.
Наконец, его острые чувства уловили слабый, почти неуловимый запах Хаос-энергии, смешанный с запахом старой пыли и сырости, исходящий из заброшенного складского помещения на окраине города. Это было место, которое они знали. Шедоу без колебаний проломил запертую дверь, и его взгляд мгновенно уловил слабое свечение, исходящее из глубины здания. Он двигался бесшумно, как тень, его шаги не издавали ни звука.
Он спустился по скрипучим ступеням в полумрак подвала. В тусклом свете одной тусклой лампочки, висящей на проводе, он увидел ужасающую картину.
Там, привязанный к старой трубе, сидел Соник. Его руки были крепко связаны за спиной, а рот заклеен широким куском скотча. Глаза Соника, обычно такие яркие и полные жизни, теперь были полны страха и боли. Иглы его были растрепаны, а на теле виднелись следы пыли и грязи. Соник был не в лучшем виде, его глаза были расширены от ужаса, а в воздухе витал запах отчаяния. Он был напуган до глубины души. Рядом с ним, развалившись на старых ящиках, сидели члены "Нейронного Шторма", их лица были расслаблены и довольны. Они, похоже, наслаждались своим "успехом".
Лидер группы, тот самый еж с надменной ухмылкой, заметил Шедоу. Его лицо исказилось от удивления, затем от страха.
— Шедоу?! Как…
Но Шедоу не дал ему закончить. В тот момент, когда его взгляд упал на напуганного, связанного Соника, что-то оборвалось внутри него. Ярость, которую он сдерживал, вырвалась наружу, чистая, неистовая и всепоглощающая. Он был Абсолютной Формой Жизни, и его гнев был подобен стихийному бедствию.
С молниеносной скоростью он рванул вперед, черная вспышка. Первый член "Нейронного Шторма" даже не успел среагировать, когда Шедоу врезал ему сокрушительный удар в челюсть, отправив того в полет через всю комнату. Он врезался в стену с глухим стуком и сполз на пол, без сознания.
Остальные запаниковали, пытаясь достать оружие или убежать. Но Шедоу был быстрее. Он двигался с такой свирепостью, какой Соник не видел в нем никогда. Он был воплощением разрушения. Один удар, и еж отлетал, второй, и еще один падал на пол. Он не оставлял им ни единого шанса, его атаки были точными, смертоносными и наполненными абсолютной яростью. Он не просто избивал их – он наказывал их за то, что они посмели тронуть Соника. Комната наполнилась криками, стонами и звуками ударов.
Через несколько секунд все члены "Нейронного Шторма", включая их лидера, валялись на полу без сознания, их тела были изогнуты под неестественными углами, а лица покрыты синяками. Шедоу тяжело дышал, его грудь вздымалась, но на его лице не было ни тени жалости.
Он мгновенно метнулся к Сонику. Его сильные руки дрожали, когда он аккуратно, но решительно оторвал скотч от рта Соника, стараясь не причинить ему еще большей боли. Затем он легко разорвал веревки на его запястьях. Соник, освобожденный, мгновенно бросился к Шедоу. Его тело дрожало от пережитого страха, а глаза были полны слез. Он крепко обнял Шедоу, уткнувшись лицом ему в грудь, цепляясь за него, словно за якорь в бушующем море. Он был настолько напуган и потрясен, что не мог произнести ни слова, только издавал тихие, прерывистые вздохи.
Шедоу обнял его в ответ, крепко прижимая к себе. Он почувствовал дрожь Соника и медленно погладил его по иглам. Его ярость начала медленно отступать, уступая место глубокому облегчению и нежности.
— Все в порядке, солнышко, — прошептал Шедоу, его голос был низким и успокаивающим. — Я здесь. Ты в безопасности.
Он держал его так, пока дрожь Соника не стала утихать, пока его дыхание не стало более ровным. Он понимал, насколько глубоко это потрясение повлияло на Соника, обычно такого бесстрашного и жизнерадостного. Это был момент, когда их связь стала еще глубже, еще сильнее. Шедоу не просто спас Соника от опасности; он стал его убежищем, его щитом, его всем. И в этот момент, в пыльном, тусклом подвале, под светом одной лампочки, он поклялся, что никогда больше не позволит никому причинить вред Сонику. Никогда.