7
Джейден
Я всегда думал, что путешествия — это не столько о местах, сколько о людях, которых ты встречаешь. О том, с кем ты идёшь по этому пути. И вот, несмотря на всё, что мы уже пережили, несмотря на те моменты, когда я, казалось бы, уже готов был отступить назад, я ощущаю, как поездка с ней меняет всё.
Она согласилась. И я не мог быть уверен в её мотивах. Но, честно говоря, мне не нужно было никаких объяснений. Она просто сказала «да», и этого было достаточно, чтобы внутри меня всё перевернулось.
Поездка началась как следствие нашей общей решимости. Она была первой, кто поверил, что мы можем сделать что-то настоящее. И теперь я по-настоящему осознавал, что эта поездка будет не только физическим перемещением по городам, но и путешествием внутрь нас самих.
---
Мы встретились в аэропорту рано утром. Она стояла у стойки регистрации, с камерой в руках, и я видел, как её глаза искали меня среди толпы, как она пыталась найти точку опоры в этом беспокойном мире людей, спешащих куда-то.
Когда её взгляд встретился с моим, я почувствовал, как сердце сбилось с ритма. Мы не обнялись, не сказали «привет». Мы просто смотрели друг на друга, и в этом взгляде было всё. Всё, что мы не успели сказать, всё, что мы скрывали. Без слов.
— Ты готова? — спросил я, уже подходя к ней, и не зная точно, что я вообще имею в виду.
— Да, — ответила она, и я почувствовал, как её голос был полон той самой невидимой напряжённости, которая раньше казалась мне так чуждой. Она уже не была той девушкой, которая просто снимала меня через объектив.
Она была здесь.
И это было важно.
---
Первый город был неожиданно тёплым. И мы сразу пошли не в гостиницу, а в старую часть города — там, где улочки узкие, а здания чуть наклонены, как если бы они хотели прижаться друг к другу. Мы шли, не говоря ни слова. Просто шли. Я чувствовал её рядом, и это было… непривычно. В обычной жизни люди не замечают такие моменты. А здесь, в этом мире, где мы были только мы двое, это было всё.
Она снимала на ходу — лужи на асфальте, старые двери, фрески на стенах. Я тоже пытался это осознать. Но всё что я видел — это её. С каждым шагом я как будто был ещё дальше от той пустоты, которую пытался скрыть.
— Знаешь, что я люблю в этом городе? — сказала она, вдруг повернувшись ко мне. — То, как здесь всё кажется таким же старым, как и я.
Я остановился, нахмурился.
— Ты серьёзно?
Она посмотрела на меня, и в её глазах было что-то непередаваемое. Смешанное чувство лёгкости и тяжести. Всё так сложно и одновременно так просто. Она говорила с такой глубиной, что мне казалось, будто в её словах скрыта целая история, которую она ещё не рассказала.
— Да, — ответила она, — здесь нет ничего нового, но в этом есть что-то… настоящее. Мне нравится, когда вокруг меня всё старое. Это как возвращение к самому себе.
Я понял. Она имела в виду не только город. Она говорила о себе. О том, как она скрывала себя под этим «старым», «защищённым» фасадом. Я догадывался, что под этим скрывается гораздо больше, чем она показывала. Я знал, что она не говорит всего. Я знал, что её молчание — это не только её выбор. Это было её оружие.
Но теперь я был рядом. И мне нужно было что-то изменить. Мы не могли оставаться в этом полумраке.
---
Когда мы подошли к кафешке с видом на реку, мы сели за столик, и она сразу начала настраивать камеру.
— Я хочу, чтобы ты снова сыграл что-то, — сказала она.
Я не стал спорить. Просто кивнул и достал гитару, стоявшую в чехле за спиной. Мы молчали, но внутри было столько всего, что мне не нужно было слов, чтобы передать это. Я начал играть, не думая, что происходит. Я просто играл. Больно. Красиво. Неискренне. Всё, как должно быть. Для меня это всегда было способностью быть собой. Через музыку.
А она снимала. Поглощая меня. Поглощая каждую ноту, каждую вибрацию. Я смотрел на неё и думал, как сложно быть тем, кого она видит. Как сложно быть тем, кто должен быть настоящим. Она видела меня таким, какой я есть, и мне не хотелось её разочаровывать.
Когда песня закончилась, она немного помолчала, а потом сказала:
— Ты должен позволить себе быть таким, каким ты есть, Джейден. Не бояться этого. Ты уже нашёл свою правду.
Я замолчал. Не знал, что сказать. И даже если бы знал, то не уверен, что смог бы это сделать.
Вечером мы пошли по городу, и я всё время чувствовал её взгляд на себе. Он был лёгким, но в то же время таким настойчивым. Она искала что-то в моих глазах, что-то, что я сам не видел. И это было напряжённо, потому что я знал, что она верит в меня. А я всё ещё сомневался.
— Ты выглядишь так, как будто хочешь скрыться, — сказала она, глядя мне в глаза, — но не хочешь.
— Я не знаю, как быть другим, — сказал я, потянувшись к ней, но остановив руку в воздухе. — Я просто не знаю.
Она остановилась, повернулась ко мне.
— Ты уже другой, — сказала она тихо. — И это не страшно.
Она прошептала эти слова так, что мне захотелось поверить в них. Но я всё ещё чувствовал, как моя душа сопротивляется. Как я пытаюсь заткнуть тот голос, который кричит, что не стоит быть таким открытым. Не стоит быть таким уязвимым.
Мы шли вдоль реки, и я чувствовал, как она двигается рядом, как её дыхание всё ближе, но не могу прижать её к себе. Не могу. Я боюсь, что если сделаю это, всё рухнет.
Всё исчезнет.
В тот вечер мы не говорили много. Она сняла несколько кадров, я сыграл ещё пару мелодий. Потом мы вернулись в отель.
Мы не коснулись друг друга. Но всё было таким напряжённым, что я чувствовал её в своей комнате. Она была там. Она всегда была там.
Я лёг на кровать и услышал её шаги в коридоре. Потом тишина. Я знал, что она сидит в своей комнате, как и я. И обе наши комнаты были разделены чем-то больше, чем просто дверью.
Я снова взял гитару. Но теперь не играл. Просто смотрел в пустоту и думал о том, что будет дальше. О том, что случится, если я позволю себе быть с ней. Если позволю себе быть счастливым.
---
На следующее утро мы поехали в другой город. Но этот первый день путешествия останется со мной. Потому что в нём я почувствовал, что мы начинаем действительно двигаться вместе.
Но это только начало. И я уже не был уверен, что хочу скрывать всё дальше.