5
Ава
Иногда кадры рождаются не через объектив. Они рождаются внутри. В мозгу, в груди, под кожей — как будто воспоминания проявляются, как старая плёнка: сначала пятна, потом очертания, потом лица.
После вчерашнего я не спала. Даже не пыталась. Я просто лежала, уставившись в потолок, и ощущала, как что-то внутри меня движется. Медленно. Но неумолимо. Как вода, которая сначала лишь касается пальцев, а потом вдруг затапливает всё.
Это ощущение не имело названия. Но в нём был он.
Джейден.
Его глаза, когда он смотрел на меня, будто искал свою тень в моей коже. Его голос, хриплый и искренний. Его пальцы, путающиеся в плёнке. Его страхи, произнесённые полушёпотом, но такими простыми словами, что они вонзались глубже, чем признания.
Я пыталась отвлечься.
Пошла в лабораторию. Распечатала пару плёнок. Один кадр — мальчик с рваным шарфом. Другой — женщина на автобусной остановке. Я стояла над ними, но не видела их. Все лица стали расплывчатыми. Кроме одного.
Его.
---
В три часа дня я вышла на улицу. Просто шла. Без цели. Только бы не остаться наедине с мыслями. Только бы не начать снова чувствовать, как бешено колотится сердце от одного имени.
Я зашла в маленький книжный на углу. Пахло бумагой и пылью, как я люблю. Людей почти не было. Я взяла старую книгу по фотографии — чёрно-белые работы, грубые, почти сырые. Листала страницы, когда услышала позади знакомый голос:
— Всё, что не в цвете, не значит, что без жизни.
Я обернулась. Он.
Конечно.
— Ты преследуешь меня? — спросила я, сдерживая улыбку.
— Это, скорее, город нас сводит, — пожал он плечами. — Или вселенная.
Он подошёл ближе. У него была бейсболка, тёмная толстовка и тот самый блокнот в руке. Я никогда не видела парня, который выглядел бы настолько потерянным и уверенным одновременно.
— Я хотел тебе кое-что показать, — сказал он.
— Что?
Он протянул страницу.
На ней — строчки. Написанные его почерком. Я сразу узнала ритм. Он читал их вчера в студии — или что-то похожее. Но теперь они были другими. В них была я.
— "You walked in,
and my chaos went silent.
Not because you fixed me,
but because I finally wanted to be heard,
not screamed."
Я прочитала. Один раз. Потом ещё.
В горле — ком. В груди — дрожь.
— Это… слишком, — прошептала я.
Он кивнул.
— Слишком — честно?
— Слишком — рано.
Он понял. Не обиделся. Просто сел рядом, на деревянную скамью возле отдела биографий.
— У меня нет темпа. Я не умею быть «вовремя». Я живу от импульса к импульсу. И часто жалею. Но ты… ты не как остальные. С тобой я впервые боюсь спугнуть момент.
Я смотрела на него. На его руки. На шею. На глаза, чуть покрасневшие от недосыпа. Он говорил это так, как будто признавался себе, не мне. И от этого было ещё реальнее.
---
Он предложил поехать в студию.
Я согласилась.
В такси мы молчали. Но это было то молчание, которое сближает. Как тишина перед первым аккордом. Как ожидание вспышки на плёнке. Всё внутри — напряжено. Но в хорошем смысле.
В студии было тихо. Он зашёл первым, снял куртку, включил лампу у пианино.
— Хочу записать новый трек, — сказал он. — Но без лирики. Просто звук. То, что во мне.
— Хочешь, чтобы я сняла это?
Он кивнул.
— Только если ты будешь рядом, не за камерой. Мне нужно, чтобы ты была.
Я настроила штатив, но осталась рядом. Он сел, вдохнул, закрыл глаза — и начал играть.
И в этот момент я увидела, как из него выходит всё: тревога, боль, нежность. Ноты срывались, некоторые были грязными, несовершенными — но это было живое. Не продюсированное. Не для лайков. Это был крик души, переведённый в звук.
Я плакала. Беззвучно. И он тоже.
Когда всё закончилось, он просто остался сидеть. Не говоря ни слова.
Я подошла и легла рядом на ковёр. Мы лежали так, как два выдохшихся сердца. Без нужды что-то объяснять.
Потом мы говорили о всём. О родителях. О страхе быть никем. О том, как сложно объяснить миру, что ты просто хочешь быть настоящим.
— Когда я пою, все думают, что я играю роль, — говорил он. — А я просто не знаю другого способа говорить.
— А когда я снимаю, — ответила я, — все думают, что я прячусь. А я просто не умею быть в центре.
Он посмотрел на меня.
— А если мы оба просто хотим быть — вместе, но без роли?
Я не знала, что ответить. Потому что он говорил то, о чём я боялась даже думать.
Ближе к ночи он поднёс ко мне гитару.
— Научи меня видеть.
— Я не учу. Я ловлю.
— Тогда лови меня, — сказал он. — Пока я не исчез.
Я взяла фотоаппарат.
Он сел на пол, обняв колени, и закрыл глаза. Я нажала кнопку. Потом ещё. И ещё. Но в какой-то момент я просто отложила камеру.
— Я не хочу снимать тебя. Я хочу… помнить тебя.
Он открыл глаза.
— А я хочу быть тем, кого ты не забудешь.
---
Мы не целовались. Не прикасались. Но между нами случилось что-то гораздо глубже. Как будто две души нашли трещину и проникли друг в друга, осторожно, но необратимо.
Когда я уходила, он дал мне конверт.
— Не открывай сразу. Только когда почувствуешь, что пора.
Я кивнула.
И весь путь домой думала:
Как так получилось, что кто-то, кого я знала всего несколько дней, стал важнее всех, кого я знала всю жизнь?
Позже, ночью, я всё-таки открыла конверт.
Там был лист бумаги с его почерком.
На нём — только одна фраза:
— "If this is a story, I hope you write it with me."