3
— Это ты придумал сам? — спросила Ава, когда последняя нота растворилась в воздухе.
Они сидели на лестнице у кафе, гитара лежала между ними, вечер постепенно перетекал в ночь, и город становился мягче, будто укрывался пледом из неона и сигаретного дыма.
— Почти. — Джейден провёл пальцами по струнам, словно не хотел, чтобы звук уходил. — Я начал её писать недели две назад, но не мог понять, как закончить. Сегодня — просто вышло. Наверное, из-за тебя.
Ава слабо улыбнулась, уводя взгляд. Она всё ещё не могла привыкнуть к тому, что он говорит такие вещи спокойно, как будто это — норма. Но в его голосе не было фальши. Только что-то... потерянное, как будто он сам удивляется, откуда берутся эти слова.
— Тебя часто так прорывает?
— Нет, — ответил он после паузы. — Я, скорее, собираю. Осколки. Фразы. Звуки. Иногда это получается песней. Иногда — просто мусором в голове.
Он достал из кармана маленький блокнот — весь измятый, с заломленными страницами, исписанными вразнобой: слова, заметки, фразы без контекста.
Ава наклонилась ближе, заглянула через плечо.
На одном из листов было написано:
"Sometimes I wish I could be quiet like the moon — bright, but silent."
— Это красиво, — прошептала она. — И грустно.
Он хмыкнул.
— А ты? Твоя тишина громкая?
Она подняла бровь.
— Что?
— Ну, ты — тише многих. Но у тебя в глазах будто идёт буря. Я просто пытаюсь понять — это по привычке или от боли?
Ава замолчала. Он задал вопрос, который никто не осмеливался ей задавать. И уж точно не на второй встрече.
— Это… защита, — призналась она наконец. — Я привыкла наблюдать. Снимать. Не быть в кадре. Мне так легче.
— Значит, тебе тяжело быть в центре?
— Я ненавижу быть чьим-то «проектом».
Он кивнул. Понял сразу.
— А я боюсь быть чьим-то «разочарованием», — тихо добавил он.
На миг между ними зависла честность — та, которую не произносят вслух, особенно с малознакомыми.
Джейден вдруг поднялся.
— Пошли.
— Куда?
— В моё место. Музыкантское. Обещаю, не маньяк. Хотя немного странный.
Ава заколебалась. Но что-то в его голосе, в лёгкой улыбке, в хрипотце в конце фразы — говорило: «Он не опасен. Он — просто уставший.»
---
Они шли пешком минут пятнадцать — вдоль пустынных улиц, мимо граффити и запертых магазинов. Потом свернули во двор с вывеской «Soundbox Studios», здание с облупившейся краской и запахом железа в воздухе. Джейден достал ключ, отпер дверь, и они вошли.
Внутри было темно. Потом — свет. Тёплый, жёлтый, будто из старого фильма. Пространство было наполовину студией, наполовину личным убежищем: гитары на стенах, разбросанные журналы, винилы, пачка печенья на полу. Диван с потертым одеялом. Но самое главное — пианино в углу.
— Это... твоё?
— Почти. Я иногда ночую тут. Когда всё слишком.
Он сел на пианино, не включая свет, только дотрагиваясь до клавиш. Звук был глубоким, живым.
— Умеешь играть? — спросил он, глядя на неё.
Ава качнула головой.
— Только нажимать. Играть — нет.
— Тогда покажу.
Он взял её за руку — мягко, но уверенно — и подвёл к клавишам. Она замерла. Его пальцы были холодные, с мозолями от гитарных струн. Он положил её руку на пианино, поверх своей.
— Вот так. Слушай звук.
И сыграл ноту. Потом другую. Потом аккорд.
— Музыка — это не техника, — сказал он. — Это ощущение. Вибрация, которую ты проводишь сквозь себя. Если не чувствуешь — это просто шум.
Ава закрыла глаза.
И вдруг — услышала.
Как один звук рождает другой. Как паузы важнее нот. Как воздух становится плотнее от музыки. Это было не просто пианино. Это было — признание.
Он отпустил её руку.
— Ты чувствуешь, — сказал он. — Ты просто не знала.
---
Позже, сидя на полу, они пили дешёвый чай из бумажных стаканов и ели те самые печенья с пола. Разговаривали. Не как звезда и поклонница, не как случайные знакомые. Как два человека, которые нашли друг в друге что-то зеркальное.
Ава рассказала, как начала снимать — с похорон бабушки, когда захотела запомнить не смерть, а лица, которые были рядом. Он — как в детстве прятался в кладовке с наушниками, когда родители кричали.
— Я всё время думал, что мир должен быть громче, чтобы меня услышали, — признался он. — А теперь хочу, чтобы всё было тише. Хоть немного.
— Ты умеешь быть тишиной, — сказала она. — Даже в шуме.
Он посмотрел на неё.
— А ты — умеешь слушать, когда все орут.
Молчание между ними не тяготило. Оно было... добрым. Укрывало.
---
Когда Ава наконец поняла, что уже три часа ночи, и ей завтра в галерею, она встала.
— Мне пора.
— Я провожу, — сказал Джейден.
Они снова шли по ночному городу, в котором было меньше чужого и больше их общего. Возле её дома он остановился.
— Ты всегда такая? — спросил он.
— Какая?
— Словно не из этого мира. Но при этом точно знаешь, где болит.
Ава засмеялась — коротко.
— А ты всегда говоришь так, будто пишешь песню?
Он пожал плечами.
— Я, наверное, просто давно не говорил честно.
Она достала фото из рюкзака. Второй кадр. Новый. Где он пел. Где его губы чуть приоткрыты, глаза закрыты, а мир вокруг будто растворился.
— Держи. Это твоя музыка, пойманная камерой.
Он взял снимок. Не сказал ни слова.
— Спокойной ночи, — сказала Ава, сделала шаг назад, повернулась… и вдруг:
— Ава?
Она обернулась.
— Мы с тобой встречались раньше? — спросил он. — Мне всё время кажется, будто я тебя знаю.
Она замерла. Хотела ответить: «Может, из сна». Или: «Я просто похожа на кого-то». Но не сказала.
Потому что она тоже чувствовала это.
Будто что-то старое вернулось.
— Возможно, — ответила она.
И закрыла за собой дверь.