Глава 18
Ли Шань, оставив Лиу и Чидви, пошел к своему отцу.
- Я тебя в последнее время вижу все реже и реже. Что с тобой происходит? - заволновался отец.
- Я кое-что выяснил.
- Надеюсь, это не по поводу твоего заговора?
- Как раз про него. Он действительно есть. И принцесса действительно наткнулась на заговорщиков. Но в тот день она потеряла память о разговоре, а теперь и об этой самой ночи. Она нам больше не помощник. Но есть крупная зацепка. Человек, которого она вспомнила. Это министр Пак.
- Пак? Да не может быть. Я же говорил тебе. У него нет причин. Он будет выгодно сидеть на своем месте при любом правителе.
- Но после возвращения принцессы его фамилия слишком часто начала всплывать. Отец.
- Хватит туда лезть! - вскричал отец.
Ли Шань давно его не видел таким взволнованным.
- Заговор, возможно, и существует. Но ты туда не лезь! Забудь обо всем. Чему случится, того не миновать. А ты можешь погубить себя! Я не вынесу этого. А ты потом и не отмоешься, что хотел предотвратить смену власти, а не поспособствовать ей. Сын, я прошу тебя. Ради меня.
Ли Шань смотрел в пол. Он все для себя выяснил. Оставалось всего лишь вывести Пака на чистую воду. Но в этот самый миг вмешался отец. Может ли он пойти против него? Да. Может.
- Я получил письмо, - продолжил говорить отец. - В нашем поместье, где ты появился на свет, небольшое недовольство. Его нужно пресечь, пока оно небольшое. Из-за своего возраста я уже не могу туда поехать, поэтому я возлагаю это бремя на тебя.
Ли Шань обречённо усмехнулся. Отец не дал ему идти против его воли. И как же у него получается контролировать сына со всех сторон?
- Ты же понимаешь, что это ради твоего блага? - старик с любовью смотрел на сына.
- Да, отец.
- Как вернёшься, думаю тебя женить.
- Что? - воскликнул Ли Шань.
- Жена повыбивает у тебя из головы всю жажду ребячьих подвигов. Да и ответственность появится, начнёшь беречь себя ради семьи.
- Отец, прошу! Я не готов. Да и на ком?
- Мэй Ижань, я думаю, подойдёт на эту роль. Она везде за тобой бегает. У нее есть чувства, а это уже пол дела. Главное, чтобы любили тебя, а обо всем остальном можно и не думать. Ее отец хоть и в отставке, но один из самых влиятельных людей нашего города. Это отличная партия.
- Давайте оставим это до моего возвращения! - резко сказал Ли Шань и развернулся.
- Или ты хотел бы видеть кого-то другого на ее месте? - продолжал старик. - Кого-то, чье имя Фа Лиу?
- Отец... - Ли Шань повернулся с протестом.
- Я знаю, что сейчас ты будешь отрицать о привязанности к ней. Но я-то вижу. Она хорошая девушка, но твоей быть не может. Ты должен строить лестницу, а не рыть себе могилу. А Лиу может дать тебе лишь лопату. Я люблю ее как дочь, но своей дочерью делать не собираюсь. Ты меня услышал?
- Да, отец, - Ли Шань с каким-то разочарованием смотрел на отца. - Но у меня и в мыслях не было.
Он развернулся и ушел.
Ли Шань и вправду не думал о Лиу как о женщине. Ему нравилось общаться с ней, смотреть, как она злится или смеётся, видеть, как она попадает в какие-нибудь нелепые ситуации. Она была хорошим другом, но не более. Но то, что сказал отец, ему совсем не понравилось.
Ли Шань направился в аллею, где оставил Лиу с принцем, чтобы сообщить им, что уезжает. Но он совсем не знал, что шел разуверить себя в своих убеждениях.
***
Ли Шань подходил к скамье в аллее. Но шел он странными тропами. Лиу с принцем ни за что бы не увидели его, а он подошёл бы сзади. Потом он сто раз корил себя за то, что пошел по той дороге, что вообще пошел обратно в аллею.
Как уже было сказано, его не могли видеть, зато Ли Шань видел все. Как только скамья оказалась в поле его зрения, он застыл как вкопанный, не в силах пошевелиться. Он стал свидетелем того события, которое не должно иметь свидетелей.
Лиу стояла, опершись спиной о дерево, и накручивала травинку на палец. Принц Чидви сидел на скамье и что-то говорил, потом он встал, медленно подошёл к ней и оперся рукой о ствол дерева над головой девушки. Ее взгляд нельзя было ни с чем сравнить. Другой рукой принц нежно заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо и, властно подняв ее голову, поцеловал...
Ли Шань почувствовал себя так, будто вошёл в ледяную воду. Он развернулся и пошел прочь. Но почему? Друг, наконец, послушался его совета и сделал шаг. Лиу дождалась того, о чем мечтала с самого отъезда от сюда. Для этих двоих складывается все замечательно, они любят друг друга. Но почему ему так плохо? Почему в груди что-то горит и сжимает, а в висках с необычайной силой бьётся пульс?
В голове стали всплывать разные воспоминания, связанные с Лиу. Ее улыбка, взгляды, слезы, задумчивость, злость, боль. Чидви, в отличие от Ли Шаня, никогда не видел ее такой разной и такой очаровательной. Но теперь... "Я знаю, что сейчас ты будешь отрицать о привязанности к ней. Но я-то вижу", - вспомнились слова отца.
Ли Шань прибежал в конюшню, вскочил на коня и умчался прочь от своих мыслей, в которых Лиу в их первый день знакомства читала письмо.
***
Лиу не могла уснуть. Она ворочалась и ворочалась. Много разных мыслей, сомнений и страхов, но почему-то не было радостей. Все тяготило ее душу. Ночная тишина резала в ушах. А звук ножа лекаря разносился будто по всей долине.
Звук копыт заставил замолчать ее сердце. Звук прыжка, шагов, приближающихся к ее окну. Звук вынутого ножа и его вид, просунувшегося в оконную щель, чтобы открыть щеколду.
Лиу вскочила с кровати и схватила лежащий на столе маленький ножик. Окно распахнулось и Лиу увидела Ли Шаня.
- Ты что как вор в ночи крадешься? - возмутилась Лиу.
И подошла к окну, направив нож на молодого человека.
- Я войду? - спросил Ли Шань, посмотрев на нож.
- Нет, - и девушка попыталась закрыть окно, но воин в один миг оказался по другую сторону окна.
- Ты что творишь? А если отец услышит, или увидит кто?
- Я пришел попрощаться, - сказал Ли Шань, совершенно не обращая внимания на слова девушки, и прошел дальше в комнату.
Он с горечью смотрел на плотно закрытую дверь комнаты, а позади него стояла оторопевшая Лиу.
- Попрощаться?
- Да, я на рассвете уезжаю в поместье, почти на границу страны.
- Зачем? – беззвучно спросила Лиу, но Ли Шань услышал, точнее, почувствовал.
- Отец посылает, надо уладить кое-какие дела, - он обернулся и посмотрел на девушку.
Распущенные длинные запутанные волосы падали на белую сорочку. Испуганно-грустные глаза на бледном лице, нож в руке. В лунном свете она казалась призраком, пришедшим отомстить за смерть юной девы. Но Ли Шань держался, чтобы не заключить в жаркие объятия этого призрака и не освободить покойницу, томящуюся во тьме.
- Это так необходимо? - прошептала она.
Грустная улыбка на его лице сказала: "Да". Но Лиу прочла нечто большее: "Мне не зачем тут быть. Я здесь не нужен".
Она села на кровать и положила рядом нож. Взгляд ее смотрел в пустоту. Теперь она была похожа на призрака, который уже отомстил, но совсем не почувствовал облегчения.
Ли Шань сел рядом:
- Береги себя. Сдерживай свои эмоции. Проводи больше времени с друзьями и как можно меньше с теми, кто не внушает доверия. Старайся не сталкиваться с министром Паком и ... Живи. Пожалуйста, все что угодно, только останься в живых.
- Когда ты вернёшься?
- Я не вернусь. Ты же знаешь, что я воин. Отец послал меня решить проблемы поместья, но я еду туда для прикрытия. Я получил письмо, в котором сказано, что мне нужно выполнить одно сложное дело. А от туда мало кто возвращается. Не жди меня. Живи счастливо. Прощай.
И Ли Шань встал и направился к окну. Но тут словно молния ударила в его сердце. Лиу вскочила и обняла его со спины. Он чувствовал, как она дрожала от сдерживаемого плача, чувствовал прикосновение ее горячей щеки, смотрел на руки, сжатые в замок у него на животе.
- Не уходи, если не вернешься. Не уходи.
- Я должен.
- Тогда обещай, что вернёшься.
Он молчал.
- Обещай, что вернёшься!
- Прости, - и он, борясь с собой и разрываясь на части, разомкнул ее руки и скрылся в ночи за окном.
Лиу в истерике закрыла рот рукой, и в изнеможении опустилась на пол, содрогаясь, в безмолвных рыданиях.