9
Сяо Чжань задумчиво трет пальцем кончик носа и устало вздыхает, глядя на координаты на главном экране бортового компьютера. Ни «привет», ни «как дела?». Просто набор цифр: время, широта, долгота. Он гипнотизирует взглядом это сообщение уже несколько минут, все гадая, кто его мог прислать и зачем. Вариантов, на самом деле, довольно много, просто смущает то, что отправитель не подписался. Это могли быть друзья, а могли быть враги, любой из вариантов рассматривался с осторожностью. Любопытство, как ни странно, побеждает. Мужчина вбивает данные в свой компьютер и поворачивает рычаги на панели управления. Раздается до боли знакомый скрипящий жалобный звук – Чжань так и не научился до конца отжимать тормоза – а в следующий миг двери Тардис распахиваются, впуская в помещение незваного гостя.
Гравицикл с ревом врывается к холл, вспышка фар на секунду ослепляет, заставляя прикрыть глаза рукой, и резко останавливается рядом с Сяо Чжанем с эффектным разворотом. Водитель глушит мотор, неторопливо стягивает с головы блестящий черный шлем, встряхивает примятыми под ним волосами и поворачивается к мужчине.
– Привет, Чжань-гэ. Соскучился по мне? – Ван Ибо дарит ему яркую улыбку, сама невозмутимость и спокойствие, снова в своей излюбленной кожанке поверх белоснежной майки. Он щелкает пальцами, позволяя дверям Тардис закрыться, и Сяо Чжань наконец-то отмирает, возмущенно фыркая на такое обращение с его малышкой. Какого черта она вообще слушалась чужих приказов?
– Новый гравицикл? – мужчина кивает в сторону транспорта и озадаченно хмурит брови – не в духе Ибо менять технику. Он вообще довольно легко привязывался к собственным «игрушкам» и дорожил каждой, относясь к ним с особым трепетом. Хромированный корпус, светодиодная нить змеится узором ярко-зеленой подсветки, сенсорный дисплей с бесконтактной системой голосового управления мигает уведомлениями – этот гравицикл наверняка обошелся Ван Ибо в копеечку. Хотя с его талантом добывать деньги из ничего, тот явно имел несколько иную ценность, выраженную далеко не в стоимостном выражении. Может, выиграл у кого-то на соревнованиях или в каком-нибудь споре. Взять хотя бы шлем, с которым он не расставался вот уже лет сто, – подарок гэгэ. Удивительно, как не потерял и не размозжил обо что-нибудь, учитывая страсть к приключениям.
– Да, старый не подлежит восстановлению, – Ибо согласно кивает, похлопывая ладонью по боку гравицикла, и мгновенно грустнеет, жалобно заламывая брови, а у Сяо Чжаня от этой новости невольно мурашки бегут по спине. В каком смысле не подлежит восстановлению?
– Что случилось? – он окидывает его внимательным взглядом на предмет потенциальных повреждений или травм, но на том нет даже следов царапин. То ли этот несчастный случай произошел довольно давно, то ли у кого-то просто хороший метаболизм. Чжань прикидывает, когда они встречались последний раз, припоминает, что тогда он еще был на старом гравицикле, и недовольно хмурится, понимая, что авария случилась буквально на этой неделе, плюс-минус пара дней.
– Неудачно вписался в поворот на гонках, – беспечно пожимает плечами Ван Ибо, пристраивая шлем на багажник. – Я кстати, заскочил не просто так, у меня к тебе будет небольшая просьба, – о нет. Нет, нет и нет. Вот именно с этих слов, брошенных невзначай, в жизни Сяо Чжаня всегда, абсолютно всегда наступает кошмар.
– Боже, Ибо, ты же мог погибнуть, – тот только недоверчиво фыркает и насмешливо вскидывает бровь, как бы безмолвно говоря «Не говори глупостей, я неубиваемый». Вот уж точно адреналиновый наркоман во всей красе.
– Но не погиб же, – с присущей ему невозмутимостью заявляет Ибо и возмущенно вскрикивает, получая краем шарфа по голове. Да, Сяо Чжань ходил закутанным в сотню одежек и нет, это не специально. Просто у него полетела система отопления, и он еще не успел дочитать инструкцию по ее починке. Да, прошла уже неделя, и что? Время, между прочим, не резиновое. К счастью, сама судьба призвала ему на помощь персонального фиксика, так что теперь дело должно пойти быстрее. – Так вот о просьбе, – напоминает Ван Ибо, кое-как отбившись от шерстяной атаки. – Я потерял кулон от своей Тардис, возможно, даже прямо в ней, и мне надо где-нибудь перекантоваться парочку дней, пока я не придумаю, как перепрограммировать свой телефон на открывание машины времени. Можно я пока поживу у тебя?
– А от мотоцикла своего ты ничего не потерял? – упирает руки в бока Чжань и сокрушенно качает головой, совершенно не злясь на рассеянного мальчишку. Ну, в общем-то, примерно чего-то такого он от него и ожидал. Ван Ибо и беспечность всегда путешествовали вместе, рано или поздно следовало ожидать чего-то подобного. Хорошо хоть Тардис не украли далеки, вот тогда дело точно было бы плохо.
– Нет, я же на нем езжу, – резонно замечает Ибо и усмехается, слыша в ответ тяжелый обреченный вздох.
– Ты безнадежен.
– Но ты же не бросишь меня на улице? – делает несчастные глаза он, и Сяо Чжань только отрицательно качает головой. Конечно же не бросит, не изверг же какой-то. К тому же, они друг другу не чужие. Хорошо, что Джейд отправилась домой на рождественские каникулы, а то не избежать ему двусмысленных шуточек и подколов еще и от нее. Она как никто другой болела за их с Ибо пару, особенно когда услышала про поцелуи. Чжаню тогда пришлось оторвать телефонную трубку от уха, чтобы не оглохнуть от пронзительного радостного визга. Ох уж эти женщины, лишь бы поорать без повода.
– Ладно, так и быть, можешь остаться, – наконец, соглашается он и тут же жалеет о принятом решении, когда его буквально сгребают в удушающие медвежьи объятья. Ладно, кого Сяо Чжань обманывает? Ему нравится. Особенно когда Ван Ибо без каких-либо просьб сам идет чинить отопление, бормоча себе под нос что-то про историков и тонкую душевную организацию, и не видит протянутой ему в спину руки со вскинутым средним пальцем. Это почему-то греет мужчине душу.
Впрочем, радоваться неожиданно свалившемуся на него соседству Сяо Чжань перестает уже на следующий день, когда случайно застает Ибо во время танцевальной тренировки. Изначально он шел к нему, чтобы пожаловаться на громкую музыку, которая мешала писать очередной учебник по истории для людей, но забыл свою речь, увидев повелителя времени за работой. Эти его проклятые свободные спортивные штаны, совершенно не оставляющие простора воображению из-за вполне красноречивых движений тазом, прилипшая к плоскому животу с рельефом пресса белая майка, перекаты мышц под тонкой кожей, капли пота на шее и на висках, тяжелое сбитое дыхание и сосредоточенный на технике взгляд.
Чжань безбожно залипает, судорожно сглатывает слюну, прослеживая эти несчастные капли взглядом, отвешивает себе ментальную пощечину, приказав «не смотреть», и исчезает также незаметно, как и пришел, как только появилась возможность оторваться от такого зрелища. Мужчина дышит через раз, боясь привлечь внимание, осторожно крадется вдоль по стеночке, тихонечко прикрывает за собой дверь и сползает по ней на пол, а после закрывает горящее от смущения лицо ладонями и беззвучно кричит в них. Окей, это было слишком для его неокрепшей психики.
Последующие дни превращаются для Сяо Чжаня в настоящее испытание. Во-первых, Ван Ибо оказывается слишком много, тот буквально сует свой нос во все дела и не скупится на комментарии, изрядно этим подбешивая. Нет, иногда они действительно дельные и весьма к месту, но в остальном же – просто способ обратить на себя внимание. Во-вторых, с одеждой он не заморачивается от слова совсем, пусть та и не выглядит обтягивающей и вызывающей. Знаете ли, достаточно одного вида спортивных штанов (Чжань готов поклясться, что белья под ними нет) и безразмерных маек, чтобы снова натолкнуть на те воспоминания, о которых мужчина упорно старается не думать вообще, не то что воспроизводить в голове. В-третьих, Ибо абсолютно не знакомо такое понятие, как личное пространство. Стоит только немного расслабиться, и тот наносит удар, ненавязчиво притирается со спины, обжигая дыханием шею. Он давит своим присутствием, провоцируя на дрожь, и дразнит ненавязчивыми прикосновениями.
– Чжань-гэ, я должен кое-что сказать тебе, пообещай не злиться, – Сяо Чжань мгновенно напрягается, уже заранее понимая, что эта фраза не сулит ничего хорошего, и осторожно откладывает книги на столик, дабы избежать соблазна бросить ей в эту ходячую катастрофу.
– Что ты сделал? – загробным голосом интересуется он, и Ван Ибо тут же тушуется, подбираясь ближе, садится рядом на диван, складывая руки на коленях. Ну прямо невинный агнец. Ага, натворивший не бог весть знает что, а ведь и недели не прошло с его пребывания здесь.
Было вопросом времени, когда тот выкинет что-нибудь эдакое. Такими темпами мужчина с ним скоро поседеет. Чжань закрывает глаза, медленно считая про себя от одного до десяти и обратно, мысленно посылает сигналы Вселенной, надеясь, что ни одна планета не пострадала, выдыхает воздух сквозь сжатые зубы и поворачивается лицом к Ибо.
– Ван Ибо, или ты сейчас же рассказываешь, что натворил, или я выкидываю тебя в открытый космос вместе с твоим гравициклом, – конечно, он так не сделает, но жизнь тому знатно подпортит, и оба это прекрасно понимают. Или испортит сам гравицикл, тут уж от фантазии зависит, а она у Сяо Чжаня очень богатая.
– Ну что ты так завелся? – тут же начинает тараторить Ибо. – Всего лишь крошечная черная дыра в ядре Земли. Откуда я знал, что она окажется губительной для планеты? К тому же, я не специально, просто немного ошибся в расчётах, когда выстраивал траекторию на твоей Тардис. Кажется, у нее серьезно сбиты настройки системы координат, ты знал? – глаза Сяо Чжаня недобро сужаются, а руки сжимаются в кулаки. – Кажется, не знал, – резюмирует Ван Ибо и подскакивает с дивана, пятясь в сторону коридора. Ну так, на всякий случай, от греха подальше. – Ну, хорошая новость, – вскидывая в примирительном жесте руки, предупреждает он, – я все починил, теперь ошибиться будет невозможно. Плохая – Землю все-таки может засосать в эту черную дыру.
– Я сейчас тебя в нее засосу, – буквально рычит от ярости Сяо Чжань, поднимаясь с дивана и сбрасывая наброшенный на ноги плед. – А ну иди сюда, ты, гений недоделанный.
– Лучше меня засоси, – предлагает альтернативу Ибо, и мужчина даже забывает, что хотел тому наговорить, когда застывает в ступоре на полпути к нему, непонимающе хмуря брови.
– Что?
– Что? – Чжань трясет головой, пытаясь привести в порядок мысли, и смотрит на того со все более возрастающей злостью. – Ты, – он тыкает в него пальцем, из последних сил пытаясь сохранить самообладание. Мужчина обещал себе не кричать. И не будет кричать, уж точно не на этого противного провокатора, который наверняка затеял все это, чтобы снова обратить на себя внимание. Не стоило все же запирать его в бассейне вчера и игнорировать во время завтрака, но, черт побери, если бы Чжань не держал дистанцию, все могло закончится в горизонтальной плоскости. – К компьютеру, живо, и чтобы все вернул, как было. Мне все равно, как ты будешь телепортировать черную дыру, все равно, куда, но чтобы в ядре Земли ее не было, иначе следующим, что ты увидишь в своей жизни, будет большой взрыв с твоим участием в качестве этого самого взрыва. Тебе ясно?
– Чжань-гэ такой сердитый и такой умный, – склоняя голову на бок, задумчиво тянет гласные Ван Ибо, намеренно оттягивая время. – Если он сможет ответить о вместительности черной дыры с интимной точки зрения, я сделаю, как он просит, – Сяо Чжань не удерживается от нервного смешка.
– Твою пипирку оторвало бы за двадцать тысяч световых лет до нее, – говорит он первое, что приходит в голову.
– Вау, какие грязные слова, Чжань-гэ, – восторженно выдыхает Ибо и идет в противоположную от компьютера сторону, направляясь прямиком к своему гравициклу. Мужчина идет за ним следом, практически дышит ему в спину, совершенно не понимая, какого черта они здесь делают. – Садись, Чжань-гэ, – кидает он через плечо, доставая из багажника второй шлем. Чжань послушно надевает тот на себя и садится позади Ван Ибо, крепко обхватывая его руками поперек живота.
– Куда мы едем? – осторожно интересуется Чжань, полагая, что друг просто знает какой-то альтернативный способ избавления от черной дыры (наверняка сталкивался с ними чаще, чем мужчина, раз так велика мания вечно попадать в неприятности из-за них) или хочет сделать это при помощи гравицикла. Кто их разберет, безумных гениев, с их нестандартными подходами к решению проблем?
– На свидание, – охотно поясняет Ибо, и Сяо Чжань готов поклясться, что слышит в его голосе самодовольство. Смысл сказанных слов доходит до мужчины с опозданием, когда помещение заполняет утробный рык мотора, а гравицикл взмывает в воздух. И именно в этот момент он наконец-то понимает.
– Какое к черту свидание? – кричит в негодовании Чжань, и даже отстраняется, намереваясь снять с головы шлем и спрыгнуть вниз, если потребуется. – Земля из-за тебя в опасности. Нам нужно избавиться от черной дыры, а ты решил, что нам нужно именно сейчас слетать на свидание? Да что же ты за недоразумение такое, Ван Ибо?!
– Нет, не нужно, – Ибо вцепляется ему в колени пальцами, предупреждая падение с гравицикла, и подтягивает ближе к себе. – Я уже сам разобрался с этой черной дырой, просто решил немножко потрепать тебе нервы, – Сяо Чжань не сдерживает обреченно стона. Весь его гнев как-то мгновенно улетучивается, когда мужчина понимает, что Земле и ее обитателям ничего не грозит. Он как-то обессиленно прислоняется к чужой спине, снова обхватывает руками корпус Ибо и выдыхает беспомощно воздух из легких, не сразу находясь с ответом.
– Ты. Невыносим, – чеканя каждое слово по отдельности, заявляет Чжань. У него даже пропадает желание стукнуть того как следует или пихнуть острым пальцем под ребра, чтобы знал, как издеваться над старым слабым им. Его сердца, знаете ли, тоже не железные, подобные встряски ему противопоказаны на постоянной основе. А с Ван Ибо только такие и возможны.
– И тебе это нравится, признай, – на такое заявление Сяо Чжаню ответить нечего, потому что в глубине души, стыдно признаться, мужчине это действительно нравится.
Он прикрывает глаза, чувствуя рывок под собой, и сердца в груди знакомо ухают куда-то в желудок, когда гравицикл на полном ходу врывается во временной водоворот. Мысли в голове наконец-то приходят в порядок и оформляются в одну конкретную, которая теперь начинает гудеть дрожащим потоком волнения под ребрами, отдаваясь покалыванием в кончики пальцев. Кажется, Ван Ибо говорил что-то о свидании. Об их свидании. Не то чтобы Чжань был против (хоть в чём-то когда-либо, что касалось друга), но всё-таки немного против. Он вообще-то не соглашался на свидание и уже тем более изменение статуса их отношений.
Вот только язык прилипает к нёбу намертво, когда мужчина открывает глаза и видит под собой бескрайние изумрудные поля, старинные дома и павильоны с изогнутыми черепичными крышами, дуги рек и кляксы озер, затянутые туманом леса и укутанные облаками горы Древнего Китая. Чертов Ван Ибо с его чертовыми задумками. Он ведь прекрасно знал, что Чжань питал слабость к этой стране времен тех самых новелл, которыми они раньше зачитывались не только забавы ради. Что ж, надо отдать ему должное, к свиданию тот подготовился на ура.
Они идут на снижение у стен незнакомого древнего храма, спрятавшегося на откосе горы, судя по обветшалому виду, давно заброшенного, но все еще сохранившего былое величие. Ибо глушит мотор и снимает шлем, Чжань следует его примеру и послушно направляется за ним по ступеням внутрь небольшой пограничной пристройки, расположенной на пути в сам храм.
Там он долго роется в сундуках, то и дело чихает от толстых слоев пыли и наконец-то разгибается с торжествующим воплем, доставая на свет красные торжественные облачения с золотой вышивкой, идеально сохранившиеся и, безусловно, роскошные. Сяо Чжань скептически выгибает бровь, но не спорит, принимая свою часть одежд. Они помогают друг другу с переодеванием и завязкой поясов, и мужчина удовлетворённо кивает, оглаживая полы струящегося многослойного ханьфу. Что ж, из них бы получились неплохие заклинатели, короткостриженые правда, но это мелочи.
– Если в следующей смене внешности я буду выглядеть как старик или... не такой красавчик, как сейчас, ты ведь не перестанешь меня любить? – спрашивает Ван Ибо, уже минут десять обеспокоенно крутясь у мутного зеркала, в котором от силы можно было различить только силуэт.
– О, так ты считаешь себя красавчиком, это даже мило, – фыркает Сяо Чжань, поражаясь чужой тщеславности, и поправляет висящую на поясе подвеску с пушистой кисточкой. Пожалуй, костюм он оставит себе как сувенир, вряд ли кто-то из людей в ближайшее время хватится его.
– Что?
– Что? – они продолжают путь дальше, по каменной тропинке идут до самого храма, и, когда подходят к дверям, мужчина наконец-то решается задать давно не дающий ему покоя вопрос, начав издалека: – Итак ты притащил меня в Древний Китай.
– Да, – согласно кивает Ибо и тяжело сглатывает, заглядывая Чжаню в глаза. Даже невооруженным взглядом заметно, как он нервничает, пусть и усердно старается не подавать виду. Но в этом и есть прелести многолетней дружбы, можно легко считывать эмоции друг друга, не прилагая значительных усилий.
– Мы зачем-то одеты в красное.
– Да.
– И теперь ты хочешь, чтобы мы трижды поклонились в каком-то храме? – не без иронии продолжает Чжань и скрещивает руки на груди, скептично выгибая бровь. Боже, порою Ван Ибо был настолько очевидным, что становилось даже смешно. Но мужчина изо всех сил старается не улыбаться, чтобы еще больше не смутить друга. В конце концов, что мешало ему немного подыграть? Особенно когда Ибо так очаровательно смущается. Не часто, знаете ли, такое можно увидеть воочию, учитывая глумливый характер этого засранца. О, кажется, его наконец-то настигло возмездие за все пакости.
– Да.
– Ты же в курсе, что я не настолько тупой, чтобы не понять, что все это значит? – на всякий случай интересуется Чжань и едва не задыхается от умиления, видя покрасневшие мочки ушей Ибо. Те теперь отлично сочетаются с красным свадебным нарядом, который, к слову, смотрится на нем потрясающе. Старческие сердца не выдерживают такой атаки, сбиваясь с ритма. Нельзя, просто противозаконно быть таким красивым.
– Но попытаться же стоило, – недовольно бурчит Ван Ибо и отводит взгляд, неловко переступая с носков на пятки. Не уходит, наверное, из чистого упрямства и самую малость из любопытства, потому что нет да нет, но поглядывает из-под ресниц на Чжаня в попытке уловить его реакцию.
– Безусловно, – спокойно соглашается он, стараясь как можно незаметнее вытереть вспотевшие от волнения ладони о ткань ханьфу.
– Так что? – не выдерживает затянувшегося молчания Ван Ибо, нервно облизывая свои губы, и смотрит уже открыто, испытующе, с нетерпением ожидая окончательного вердикта. Отважный взбалмошный ребенок.
– Что? – будто не замечая его подвешенного состояния, интересуется Сяо Чжань, пытаясь понять, насколько велико чужое терпение. Должен же тот рано или поздно взорваться и вытворить что-то в своем репертуаре. Хотя кого он обманывает, ему просто нравится его дразнить.
– Что ты решил? – Ван Ибо не разделяет веселья мужчины, смотрит хмуро, исподлобья, немного жалобно, как подбитый щенок, и вот это уже, безусловно, запрещенный прием. Тот выглядит таким уязвимым и ранимым, что его становится жалко. Ах, проклятье, ну как в одном повелителе времени способны умещаться столько разных личностей? Конкретно этой отказать совершенно невозможно, когда на тебя так смотрят, так кусают губы, притягивая к ним взгляд, переминаются на месте и впервые открыто показывают эмоции без напускного самодовольства и дерзости. Сяо Чжань тяжело вздыхает, взмахивая руками в знак капитуляции, и наконец сдается. Ну, в конце концов, что плохого в какой-то древней церемонии. Это же просто в шутку, не так ли? Просто дань старым обычаям.
– Ладно, веди, – улыбка Ван Ибо угрожает ослепить его – настолько та яркая и счастливая. И Сяо Чжань не может не улыбнуться ему в ответ, он слишком падок на такого открытого и мягкого друга. Ну или не друга, с этим предстояло разобраться позже, но точно не сейчас.