8
Сяо Чжань с осторожностью выглядывает из-за двери своей Тардис, пока рядом с ним материализуется машина времени Доктора, оглядывается по сторонам и озадаченно хмурится. Планета с виду кажется необитаемой, но оно и не удивительно – сплошная пустыня, пусть и со средой, похожей на земную. Однако, если повернуть голову, где-то на периферии можно уловить странный раздражающий сетчатку глаза блеск, и именно это не дает сейчас покоя.
– Зачем мы здесь? – Чжань смотрит в яркую россыпь галактических звезд, космическую крошку на небосводе и переводит озадаченный взгляд на Доктора, который останавливается рядом с ним. Здесь тепло, если не сказать, что жарко, приходится снять куртку, оставшись в тонкой серой кофте, помогает, если честно, не очень, но это лучше, чем обливаться потом.
– Идем по следу Мисси, она должна была направиться сюда.
– Сюда? А что здесь такого особенного? – он на всякий случай еще раз оглядывается по сторонам, не находит ничего примечательно, кроме раздражающего блика, то и дело ускользающего от него, и недовольно хмурит брови. Не так Чжань планировал провести сегодняшний день, ох не так. Ладно, откровенно говоря, ему хотелось запереться в собственной Тардис в обнимку с подушкой и кружкой горячего зеленого чая, закутавшись в плед, и как следует обдумать недавние события. Отрицать, как раньше, тот факт, что у него есть какие-то чувства к Ван Ибо, уже не получится, особенно после того неожиданного поцелуя. Он невольно снова прикасается к своим губам, вспоминая мягкое прикосновение к ним чужих губ и языка, и быстро одергивает себя. Не время предаваться фантазиям.
– О, эта планета была открыта совсем недавно, условия жизни на ней пригодны для большого количества существ, и она уже во всю осваивается кем-то инкогнито. Если верить слухам, здесь собраны все последние технологии Вселенной. Не думаешь, что это могло бы заинтересовать Мисси, которая сейчас отчаянно нуждается в чем-то подобном? – Доктор первым начинает спуск с песчаной дюны, направляясь прямиком к источнику бликов, глядя на которые Чжань щурится, прикрывая глаза ладонью, и идет следом.
– Хорошо, допустим, это так, но кто ей даст их забрать? И чем особенны эти технологии?
– Не обязательно забирать, можно заниматься разработками прямо здесь. Кто знает, вдруг именно она является тем самым инкогнито. Впрочем, сейчас сам увидишь, – коротко бросает тот, и дальше они идут молча. Да особых пояснений и не требуется, когда впереди показываются первые постройки.
Огромные пластиковые башни с неподвижными флагами, разноцветные высотные дома, магазинчики, пестрые, с такими же пластиковыми окнами, дверьми, ограждениями и бугристой, состоящей из крошечных деталей дорогой, что ведет вглубь города и по которой снуют сотни пришельцев разных рас, о чем-то увлеченно болтая между собой, пока в воздухе проносятся воздушные космические корабли. Сяо Чжань застывает в изумлении, рассматривая это аляпистое нечто, сюрреалистичное и несколько дикое, похожее на Диснейленд, созданный из LEGO. У него даже на мгновение спирает дыхание, когда он осознает, что все здесь сделано из конструктора, игрушечное и нелепое, но отчего-то гармоничное, а потом с каким-то затаенным ужасом видит одно из зданий, которое когда-то дарил Ван Ибо в надежде хотя бы на несколько дней угомонить того. Тот справился за один.
Мужчина отгоняет от себя эти мысли, потому что воспоминания подкидывают ему картинки совершенно другого характера, и раздраженно дергает головой, убирая упавшие на лоб пряди. Ну в самом деле, это уже начинало принимать нездоровый оборот. Как будто только Ибо мог додуматься до такого. А потом среди толпы Чжань замечает знакомый силуэт, и оба сердца тревожно сжимаются. Походка, которую можно узнать из тысячи других, долговязая худая фигура, широкий разворот плеч, затянутых кожаной курткой, буйная шевелюра с обновленными зелеными прядями, привычный тяжелый взгляд исподлобья, обычная черная майка, брюки карго с кучей цепочек на поясе и тяжелые высокие ботинки на ногах. Удивительно, что шел на своих двоих, а не мчался на гравицикле.
– Повелители времени, вот это честь, – он даже не пытается скрыть сквозящую в голосе желчь. – Какими судьбами на моей планете? – Ван Ибо спрашивает у обоих, но смотрит исключительно на Сяо Чжаня, и тот предсказуемо раздраженно закатывает глаза. Что и требовалось доказать. Никому другому не пришло бы в голову построить город из деталей LEGO.
– Город из LEGO? Ты серьезно? – Чжань складывает руки на груди и старается выглядеть как можно строже, но глаза выдают его – в тех пляшут смешинки, потому что, по правде говоря, несмотря на комичность, идея и вправду неплоха. Чем это хуже безликих человеческих небоскребов? К тому же, учитывая местный климат, жители вряд ли будут мерзнуть от холода. Хотя у мужчины все еще оставалось очень много вопросов.
– О, мы ведь встречались раньше, правда, наше знакомство получилось немного спонтанным, учитывая обстоятельства, – оживляется Доктор, вклиниваясь в разговор. – Ханьгуан-цзюнь, верно? А я Доктор, – он протягивает руку для рукопожатия, но Ван Ибо лишь смотрит на нее холодно и не предпринимает никаких ответных действий, даже не здоровается, просто молчит, пока Доктор не убирает свою ладонь, сконфуженно спрятав за спину. – Что ж, рад знакомству, – ситуация становится ужасно неловкой, и Сяо Чжань спешит вмешаться, пока все не приобрело дурной оттенок.
– Да, Хангуан-цзюнь мой старый друг, мы вместе учились с ним в академии, из которой он тоже сбежал, как и я, – он смотрит на Ибо без тени улыбки, одним взглядом обещая все круги ада, если тот сейчас же не перестанет вести себя как ребенок, но тот только посылает ему кривую усмешку и прячет руки в карманы брюк, заносчиво вскидывая подбородок.
– Ох, ты тоже сбежал из-за меня с Галлифрея? – тут же оживляется Доктор, на что парень только насмешливо вскидывает бровь, явно не видя тут никакой причинно-следственной связи. – Я плохо влияю на молодое поколение, – повелитель времени выглядит слегка смущенным и будто бы польщенным из-за подобного поведения. Ох, как же он на самом деле ошибался. Сяо Чжань раздосадовано закусывает губу, понимая, что вот-вот грянет взрыв.
– Нет, мне просто было там скучно без Чжань-гэ, – равнодушно пожимает плечами Ван Ибо, даже не заметив, что оговорился в имени. – И я не мог позволить ему творить глупости с тобой. Для этого уже родился я, ты тут явно лишний, – он кивает многозначительно в сторону выхода из города, переводит совершенно невинный взгляд на готового взорваться в любой момент от возмущения Сяо Чжаня, а после возвращает его к Доктору и смотрит как-то недобро, с прищуром, словно мысленно прикидывает варианты возможного избавления от незваного гостя.
– А почему он так на меня смотрит? – улыбка сползает с лица повелителя времени, сменяясь озадаченностью.
– О, ты просто ему очень нравишься, – вклинивается в разговор Чжань, вставая между Доктором и Ибо. Ну так, на всякий случай, чтобы при необходимости помешать одному – не будем показывать пальцем – ребенку натворить глупостей. Он натягивает на лицо яркую улыбку и в следующий момент буквально шипит от злости, слыша за спиной:
– Нет, но я придумал сто способов, как его убить или запытать до смерти, я просто пока не определился, с чего начать, – Чжань поворачивается к Ван Ибо, упирая руки в бока, всем своим видом давая понять, что тот ступил на опасную дорожку и лучше замолчать прямо сейчас, иначе кое-кому явно не поздоровится. О, если бы он хоть когда-нибудь его слушал.
– Магистр? О чем он? – звучит где-то за спиной обеспокоенный голос Доктора.
– Сто один, – тут же подливает масла в огонь Ван Ибо, но смотрит, как и прежде, исключительно на Сяо Чжаня, словно испытывая на прочность, проверяя, сможет ли тот действительно сделать то, что обещает одним взглядом. Нет ничего удивительного в прилетающем ударе в плечо и щипке за бок.
– Э-это он так шутит, не обращай внимания, – запоздало отвечает Чжань, до боли впиваясь пальцами Ибо в локоть. – У него своеобразный юмор, сам понимаешь, мы, повелители времени довольно своеобразные, – он снова поворачивается к парню, строго глядя на того сверху вниз. Все-таки от разнице в росте были хоть какие-то плюсы. – Послушай, Ибо, мы прилетели сюда, потому что эта планета именно то место, где могла бы обосноваться Мисси, и мы были бы благодарны тебе, если бы ты смог нам помочь. Это очень важно, клянусь, мы сразу же уйдем, как только найдем хоть какую-то информацию о ней, – Ван Ибо склоняет голову на бок, сейчас очень похожий на любопытную птицу, и долго немигающе смотрит в глаза Сяо Чжаню, специально молчит, нагнетая обстановку, тянет время, заставляя мужчину нервничать все больше с каждой минутой.
– Она собиралась прилетать, но я отговорил ее, засек ваши машины времени на подлете, решил не рисковать своей планетой. Мне не охота после вас, знаешь ли, снова отстраивать с нуля город, это не так легко, как тебе кажется, – наконец, произносит Ван Ибо, и Чжань испытывает одновременно облегчение и негодование.
– Ты предупредил ее, – на автомате повторяет он, не веря собственным ушам. – Ты, черт побери, предупредил Мисси, что мы придем! – его буквально затапливает ярость, и даже сложно сказать почему именно. То ли всему виной то, что Мисси предупредили, то ли сама мысль, что Ибо продолжал с ней общаться, а, значит, вполне вероятно, планировал очередную заварушку. С тысячелетним, мать его, психопатом.
– Чжань-гэ, это не твоя битва.
– Ты предупредил ее, – не унимался Сяо Чжань, все сильнее стискивая пальцами чужой локоть, но Ван Ибо даже виду не подает, что ему больно или хотя бы неприятно. Его глаза недобро сужаются, и он делает шаг навстречу, ловя в захват тонкое запястье.
– Да, я ее предупредил, Чжань-гэ, – голос немного дрожит на окончаниях, полон какого-то лихорадочного жара и едва сдерживаемого гнева, отчего невольно перехватывает дыхание. – И сделаю это снова, если ты окажешься замешан во всем этом, потому что я не позволю никому навредить тебе, особенно этому психопату, – они замолкают, сверля друг друга тяжелыми взглядами. Слова не требуются, чтобы выразить всю ту ярость, что скопилась в них за последние месяцы, а потому и озвучивать мысли вслух нет никакой необходимости.
– Вы обращаетесь друг к другу по настоящим именам? Я не знал, что у вас такие отношения. Не то чтобы я был против или осуждал, в конце концов, кто из нас не хочет найти того, с кем можно поделиться сокровенным, – тактично покашливает Доктор где-то позади. Сяо Чжань тут же застывает, испуганно глядя в такие же округлившиеся глаза напротив, наконец-то осознав весь масштаб бедствия, внезапно свалившегося на него из-за собственной беспечности. Вот же ж гадство. Настоящее имя повелителя времени это что-то сугубо личное, сокровенное. Знать его могут лишь самые близкие люди, и надо же им было так по-идиотски облажаться перед посторонним.
– Нет, в смысле, – Чжань запинается, путается в словах и тяжело вздыхает, понимая, что тут даже оправдаться нормально не получится. – Мы не... эм, – он замолкает, пытаясь подобрать формулировку. Мы не в тех отношениях? Но тогда в каких? Даже Доктор с Мастером никогда не обращались друг к другу по настоящим именам, хотя наверняка в курсе оных. Так что же насчет него и Ван Ибо?
– Мы да, – с упором на последнее слово вставляет тот свои пять копеек и демонстративно обнимает Чжаня рукой за талию, притягивая ближе к себе. Мол, смотри, это мое, не твое, катись отсюда и побыстрее, терпение не резиновое, знаешь ли. Словно и без этого жеста не было понятно, что между ними все не так просто, как кажется. Мужчина шипит возмущенно, брыкается, но Ван Ибо даже бровью не ведет, только прижимает к своему боку крепче и сверлит тяжелым взглядом Доктора, которого подобное поведение, кажется, не то что не удивляет, но даже не смущает. Он улыбается им тепло и вполне дружелюбно и смотрит по сторонам.
– Что ж, в таком случае, если Мисси действительно не было здесь, думаю, у нас есть немного времени, чтобы прогуляться по городу. Никогда не видел ничего подобного, дома из конструктора это фантастика, – и повелитель времени тактично обходит их на довольно большом расстоянии, все еще сопровождаемый хищным взглядом Ибо, и продолжает движение по главной улице, то и дело здороваясь с кем-то из пришельцев.
Сяо Чжань наконец-то выпутывается из мертвой хватки и одергивает собственную кофту, глядя на парня перед собой исподлобья. Ругать его нет уже никаких сил, да и что он ему скажет? Что показывать свою симпатию в присутствии других нехорошо? Что не стоит распускать руки? Ох, да ладно, кого Чжань обманывает? Он не особо-то и сопротивлялся, так, повырывался для виду немного и смирился. И так абсолютно во всем, будем откровенны. Возможно, потому что подсознательно Сяо Чжань всего этого хочет, просто упорно отрицает, придумывая тысячу и одну и причину врать самому себе.
Они догоняют Доктора в полном молчании, идут бок о бок, разглядывая дома, выстроенные вдоль улицы. Ван Ибо все-таки сменяет гнев на милость и выступает в роли гида, рассказывая, как случайно наткнулся на эту планету, как ему пришла идея застроить ее своими бесчисленными экспонатами LEGO, пылившимися в Тардис (и да, один из них все-таки оказался тем самым, что подарил гэгэ). Признается, что сюда теперь пускают целые экскурсионные корабли со всех уголков Вселенной и это приносит неплохой такой доход. Это и неудивительно, вся планета похожа на музей конструктора, в котором каждое здание функционирует как любое другое на планете Земля. Все кажется искусственным, неживым, но вкупе с настоящими деревьями и освещением в пластмассовых фонарях выглядит отчего-то гармонично. Дома здесь, разумеется, не продаются для постоянного жилья, но зато их можно снимать в аренду, что выгодно для владельца, конечно же.
Он не упоминает людей, но те тоже иногда мелькают среди прохожих, выглядя здоровыми и счастливыми (живыми и без следов насилия или наручников), и Чжань невольно выдыхает с облегчением, понимая, что несмотря на собственную неприязнь Ибо не стал вредить гостям и поддаваться эмоциям. И за это мужчина ему бесконечно благодарен. Грудь поневоле согревает нежными чувствами, определение которым довольно сложно дать сейчас, да тот особо и не пытается. Решив сегодня просто плыть по течению.
– Я подумывал заселить эту планету шиншиллами, – признается Ван Ибо, когда Доктор в порыве очередного восторга забегает в один из ресторанчиков с намерением полакомиться местными блюдами. Они заходят следом за ним, чтобы взять себе кофе. Сяо Чжань буквально спотыкается на ровном месте, ошарашенный таким заявлением, – приходится подхватить того под локоть, чтобы не упал.
– Что? Ты сейчас серьезно? – в помещении одуряюще вкусно пахнет, и, видя стоящего за стойкой баристу человека, мужчина теперь понимает, почему Ван Ибо не прогоняет отсюда людей. Все оказывается довольно просто – те служат ему отличной рабочей силой. Попробовав кофе, он одобрительно мычит: такого вкусного еще не доводилось пробовать раньше ни на одной из других планет.
– Ну что? – искренне недоумевает Ибо, тихо посмеиваясь. – Посмотри, они маленькие, милые и пушистые! – кивает он в сторону зоомагазина через дорогу, на витрине которого в клетке как раз резвилась парочка этих пушистых грызунов.
– Ибо, это несерьезно, – сокрушенно качает головой Чжань, и они возобновляют свое шествие по главной улице, наблюдая за обогнавшим их Доктором, заглядывающим во все попадающиеся на пути лавки. – Не лучше ли тогда позволить здесь обжиться одной из тех рас, что потеряли свою планету?
– Не понимаю, почему они нравятся тебе меньше, чем обезьяны. Ты что, расист в мире животных? – в притворном ужасе Ван Ибо хватается за сердце, а потом вновь становится серьезным. – Если честно, я думал о чем-то таком, но дело в том, что любая раса, которая поселится здесь, возомнит себя не гостями, а хозяевами. Вопрос времени, когда они сотворят с этой планетой то же, что и со своей.
– Но не все же были виновниками гибели своей планеты, кого-то ее намеренно лишили те, кто был сильнее. Просто признайся, что не хочешь делиться, – Ибо согласно кивает и останавливается, повернувшись к Сяо Чжаню лицом.
– Ты прав, я не хочу делиться, – и что-то ему подсказывает, что тот говорит совершенно не о планете. Впрочем, ощущение быстро проходит. – Это мое творение, пока оно принадлежит мне, я за него в ответе и способен защитить. Так почему мне нужно отдавать его кому-то? Я не такой благородный как ты, Чжань-гэ, – Ван Ибо качает головой и переводит задумчивый взгляд на одну из высоток. – Мне не нужно что-то доказывать всему миру и пытаться помочь всем нуждающимся. Достаточно того, что в нужную минуту я помогаю тебе и делаю тебя счастливым. Разве этого мало? – сердца Сяо Чжаня пропускают удар, и это резонансом ударяет по ребрам из-за сбившегося синхронного ритма. Он открывает рот в попытке сказать хоть слово, но так и застывает, растерянный и немного смущенный.
– Это же библиотека там впереди? – спасает положение Доктор, забрасывая руки им на плечи и налетая на них со спины. – Выглядит интересно, чем-то напоминает одноименную планету, на которой я бывал однажды с Донной Ноубл.
– Это и есть ее прототип, просто усовершенствованный? – нехотя признается Ван Ибо, даже не пытаясь скрыть свое недовольство чужой близостью. Вот уж кто точно был не рад тому, что им помешали. Однако он даже не возмущается, когда его просят показать свое творение, и уже внутри подробно рассказывает во всех деталях об особенностях здешних конструкций. Здесь довольно пустынно, нет привычных громоздких книжных стеллажей, зато есть фонтан, мягкие диванчики с горами подушек, столы с встроенными сенсорными мониторами и стойки с планшетами. – Учитывая опыт той планеты, я просто создал облачное хранилище, на которое скопировал всю информацию с ее жесткого диска, – кивает в сторону второго этажа Ибо, где застыл на постаменте огромный кубик Рубика. – Здесь только планшеты, на которых можно спокойно читать все книги из библиотеки, только электронный формат, никаких тварей, живущих в страницах, не пришлось вырубать ни чей лес.
– Поразительно, – восторженно выдыхает Доктор, вертя головой по сторонам, а после подходит к одному из мониторов и на пробу вбивает запрос. – Как тебе это удалось? – он даже не поднимает головы, полностью погруженный в изучение особенностей интерфейса.
– Технологии повелителей времени, – просто отвечает Ибо, и Доктор понимающе кивает. Сяо Чжань же тяжело вздыхает, переводя взгляд с одного на другого. Ему, если честно, непонятно ровным счетом ничего.
Он никогда не отличался особой тягой к тем знаниям, которые им давали на уроках программных разработок и исследований, не особо ладил с техникой, если дело касалось ее починки, да и в целом считал себя довольно посредственным в том, что связано с технологиями. Учился наравне с остальными, никогда не блистал в каких-то достижениях, не был центром внимания, как тот же Ибо, да элементарно не всегда соображал достаточно быстро в экстренных ситуациях, как Доктор, который, кажется, точно знал, как поступить, что сказать или сделать. Собственная бездарность убивала его день за днем, и меньшее, что он мог сделать, это попытаться хоть как-то помочь тем, кто был слабее. В конце концов, бессмертие имело и свои плюсы.
– Потрясающе! – восторженный возглас Доктора вырывает Чжаня из мыслей, заставляя испуганно вздрогнуть. Он растерянно трясет головой и отворачивается, ощущая скребущую изнутри ядовитую тоску из переживаний и самоуничижения. Мужчина с трудом подавляет в себе желание убежать прямо сейчас и спрятаться в машине времени, сжимает руки в кулаки и жмурится до пляшущих под веками ярких точек.
– Кстати, мне удалось извлечь данные по людям, сохраненным в библиотеке, – как бы невзначай замечает Ван Ибо. – Думаю, кое-кто будет рад тебя видеть, – улыбка спадет с лица Доктора, и он сбегает, не попрощавшись, слишком ошарашенный и взволнованный неожиданным известием, что даже забывает поблагодарить.
Они наконец-то остаются с Ван Ибо наедине, если, конечно, не считать редких посетителей библиотеки. Тот неторопливо подходит к нему со спины, останавливается достаточно близко, чтобы обозначить свое присутствие, но недостаточно, чтобы давить им. Никто из них не произносит ни слова. Ибо не напирает, тактично молчит, ожидая, что Чжань заговорит первым. Но тот все хмурится до боли в висках и не знает, как повернуться и заглянуть ему в глаза без мыслей о собственной никчемности.
– Чувствую себя бездарностью, – беспомощно выдыхает он, растирая пальцами переносицу. В глазах почему-то неприятно щиплет, а в горле застревает больнючий ком.
– Что? – подходя ближе, растерянно выдыхает Ван Ибо, явно удивленный резкой переменой в чужом настроении. Наверняка ожидал чего-то иного, комплиментов библиотеке, например, интерьеру, да элементарно самой задумке. Но точно не того, что Чжань назовет себя бездарностью. Кто угодно, но только не он. Мужчина невесело хмыкает и наконец-то поворачивается к нему, заглядывая в глаза. – Но почему, Чжань-гэ? – на его лице отражается такое искреннее непонимание, словно Сяо Чжань сморозил несусветную глупость, словно для того нет никого умнее любимого гэгэ.
– Забудь, – коротко бросает он, не желая видеть жалость в глазах кого-либо. Тем более в глазах Ибо. – Проводи меня до Тардис, – тот согласно кивает, и весь путь до машины времени они молчат, пусть и идут неспешно, то и дело соприкасаясь плечами.
– Это из-за Доктора? – наконец, не выдерживает первым Ван Ибо, когда остается один на один с Сяо Чжанем за пределами города, и резко останавливается, потянув того за запястье вслед за собой. – Потому что если да, то ты ошибаешься, – на полном серьезе заявляет он, крепче сжимая в пальцах чужую руку.
– И в чем же? – недоверчиво фыркает Чжань, старательно пряча пальцы в длинных рукавах кофты. Но на душе невольно становится лучше, тяжесть отступает под чужим уверенным взглядом, и в голову невольно закрадывается мысль, насколько же все-таки хорошо его знает Ибо. Так, как никто другой никогда за все эти двести с лишним лет. И дело не в том, что у других не было шансов. Просто другие никогда не старались копнуть так глубоко. Или не хотели? А Ван Ибо просто взял и почувствовал, что что-то не так, без лишних слов и пояснений. И почему Сяо Чжань раньше об этом не задумывался?
– Просто вы разные, уж прости, – закатывает глаза Ибо. – Может, он и знает много того, чего не знаешь ты, но это не делает тебя хуже. Только неопытней, никто не рождается с базисом знаний в голове. Мне тоже пришлось многому учиться самому.
– И даже ты это делаешь быстрее, чем я, – недовольно ворчит Чжань, поджимая губы, но внутренне обмирая от теплоты во взгляде напротив.
– Чжань-гэ себя недооценивает, – веселясь, тянет гласные Ибо и хитро щурит глаза, не веря ни единому его слову. – Он знает много такого, о чем я даже не слышал.
– Но это все касается больше мира людей. А как же остальная Вселенная? – сердца застревают где-то в горле от волнения, когда Сяо Чжань впервые за свою жизнь озвучивает собственные опасения и переживания, выворачивая перед кем-то собственную душу наизнанку. Это страшно, на самом деле, потому что никто не гарантирует, что тебя не оттолкнут, не высмеют. Даже сейчас боязно, несмотря на то, что это Ибо. Его Ван Ибо.
– Она огромна, разве можно знать все о ней? – искренне удивляется тот. Уж ему явно не приходило даже подобной мысли в голову. Он всегда смело встречался с неизвестным, с искренним любопытством погружаясь в процесс изучения. Казалось, любая неудача только подогревала интерес, а неудачи мотивировали приложить еще больше усилий. Бесконечная потребность быть во всем первым, лучшим. Раньше Сяо Чжань находил это забавным и нарцистичным, но теперь понимает, что не лучше со своим желанием быть хоть кому-то нужным.
– Ты же знаешь, – тихо замечает он, не в упрек, скорее из доброй зависти. Ему тоже хотелось бы также, получить бы хоть капельку чужой смелости и рвения.
– Лишь поверхностно, – мягко возражает Ван Ибо и едва слышно добавляет: – Куда больше я знаю о Чжань-гэ.
– Неужели? – тот в удивлении вскидывает брови, явно не ожидавший подобного. – И что же?
– Ну, я знаю, что Сяо Чжань очень упорный и добрый, – охотно начинает перечислять Ибо, загибая пальцы, – для него куда важнее помочь слабым людям, чем лишний раз уделить время себе. На первом месте всегда благополучие других. Это, если честно, меня очень раздражает. Он заботливый и внимательный к мелочам, которым я бы в жизни не придал значение, – Чжань тяжело сглатывает и растерянно моргает, чувствуя, как на глазах начинают выступать слезы. – Чжань-гэ знает, что нужно сказать, чтобы поддержать кого-то, умеет утешить, подарив надежду одной только своей яркой улыбкой, и ей же рассмешить. Это не делает его нелепым, мелочным или глупым, скорее очень человечным, потому что ему, в отличие от меня, не чуждо милосердие, – Ван Ибо замолкает на мгновение, давая время осмыслить сказанное, а после, хитро улыбнувшись, добавляет: – А еще я знаю, как сильно Сяо Чжань бесится, когда я упоминаю имя Мисси, – и тут же звонко хохочет, получая рукавом кофты по плечу, и переходит на бег, когда удары продолжают сыпаться без остановки. К Тардис они приходят запыхавшимися, но вполне довольными собой.
– Ты подсказал ей, как убить население целой планеты! – заполошно дыша, восклицает Сяо Чжань, сгибаясь в спине и опираясь руками на колени, и замолкает, понимая, что сказал это слишком громко, а впрочем, нет никакой необходимости вести себя тихо, они же в пустыне, черт возьми.
– Всего лишь подкинул идею, а не реализовал ее, как мог бы, – с абсолютно невозмутимым лицом поправляет мужчину Ван Ибо. Он, в отличие от него, выглядит так, будто не бегал вовсе. Натренированный засранец.
– Ибо, как ты мог?
– Хочешь сказать, я один совершаю ошибки? – фыркает тот, не веря в укоризненные интонации чужого голоса. В конце концов, они не в первый раз возвращаются к этому сценарию, где Ибо провинившийся ребенок, а Сяо Чжань ответственный старший брат, переживающий за его светлое будущее. Светлое, ага, как же. – Хорошо. Как насчет Наполеона? Или о, Цинь Шихуанди? Скажешь, не ты их вдохновлял?
– Да, но это было частью их истории, – пытается оправдаться мужчина, но тщетно, собственный косяк неоспорим. Довольно сложно осуждать кого-то, когда у самого рыльце в пушку.
– Найдешь оправдание любым своим действиям? Почему ты с таким усердием каждый раз указываешь на мои ошибки, но в упор не замечаешь своих? – Сяо Чжань тяжело вздыхает и зачесывает волосы со лба. Что ж, тут и ответить нечего – Ибо был прав в каждом из пунктов. Единственное, что ему остается, это быть с ним максимально честным. Кажется, сегодня у них день откровений.
– Потому что в глубине души мне кажется, что я готов простить тебе что угодно, даже уничтожение Земли. И я в ужасе от самого себя. Если я не буду хотя бы пытаться вразумить тебя, то мне придется признать, что я ужасен, – и что ему это нравится, но об этом лучше умолчать. Он пока не готов говорить на эту тему.
– Чжань-гэ, ты не ужасен, – тут же возражает Ван Ибо, иного от него и не ожидалось. – И я не ужасен, каждый из нас совершает ошибки, мы не идеальны, и не обязаны таковыми быть, – что ж, стоило признать, что он был прав и в этом. Будь ты человеком, сонтаранцем или повелителем времени, никто не гарантирует тебе при рождении безупречную репутацию, прекрасный характер или чувство долга. И глупо полагаться на мнения других, ведь те могут противоречить друг другу.
– Но мы повелители времени.
– Все еще не аргумент, – упрямо поджимает губы Ван Ибо, абсолютно уверенный в своей правоте. – Хотя мне приятно осознавать, что ты будешь на моей стороне даже в самые темные моменты моей жизни.
– Знаешь, хотелось бы, чтобы их не было, – недовольно морщится Сяо Чжань, представляя себе масштабы возможных бедствий. Все-таки в друзья ему досталась ходячая катастрофа, а жизненная цель виделась в спасении миров именно от нее. Кто знает, что тому может взбрести в голову завтра? Нужно быть готовым ко всему.
– Эй, посмотри на меня, – окликает его Ибо, и Чжань послушно поднимает голову. – Я клянусь тебе, что никогда не причиню непоправимый вред Земле, – они с минуту молчат, глядя друг другу в глаза, такие невозможно серьезные и торжественные, а потом до мужчины доходит смысл сказанного, и оба начинают хохотать как сумасшедшие.
– Эти твои формулировки, – Сяо Чжань тихо смеется под чужой гогот, сокрушенно качая головой. Поистине Ван Ибо был неисправимым хулиганом. Но теперь на него даже злиться не получается. Не после того, что они наговорили сегодня друг другу. А потом он вдруг неожиданно становится серьезным, все веселье испаряется, исчезает из глаз. Ибо переминается с пятки на носок, прячет руки в карманах брюк и смотрит как-то неоднозначно. Чжаню так и не удается понять этот взгляд. Одно только понятно наверняка: грядущий разговор явно обещает быть тяжелым.
– Как так вышло, Чжань-гэ, что я украл твой первый поцелуй? – вот оно – неминуемое, чего он так старательно избегал все эти дни, о чем старался не думать и что настигло его именно тогда, когда не был к этому готов. Как так получилось, что именно Ван Ибо из них двоих оказался способным говорить без стеснения на столь щекотливые темы?
– Нам обязательно это обсуждать? – с губ срывается нервный вздох. Сяо Чжань отводит глаза, снова зачесывая волосы со лба (хотя в этом нет никакой необходимости) и чувствуя, как щеки начинают гореть от смущения.
– Конечно, – даже не глядя на него, он знает, что тот кривит губы в усмешке, и от этого хочется обреченно взвыть в пустоту. Но, конечно же, Чжань ничего такого не делает. – Иначе ты снова спрячешься в своей машине времени и будешь меня избегать еще лет сто. А так у меня хотя бы будут ответы, – мужчина пожимает плечами и все-таки смотрит украдкой на Ибо, тут же застывая, захваченный врасплох пристальным внимательным взглядом, который смотрит, кажется, прямо в душу, легко считывая все потаенные секреты, ловит любые изменения в жестах, ловит каждое мимолетное движение, словно его обладатель готов сорваться в любую минуту, если того потребуют обстоятельства.
– Я не стремился к этому, в моей жизни совершенно другая цель, – цель, которая обрекает на вечное одиночество, о котором никто не предупреждает и к которому не каждый оказывается готов. К сожалению, о некоторых вещах никогда не говорят вслух.
– Какая? – Ван Ибо скептически выгибает бровь и делает шаг вперед. – Получить одобрение Доктора? Завоевать его симпатию? Ты ведь в курсе, что у него есть жена? – стон, полный раздражения, все-таки срывается с губ, потому что... Ну нельзя быть таким ревнивым дурачком, боже. Неужели Сяо Чжань не был достаточно очевиден? Или действительно не был? Если подумать, он искусно все эти десятилетия косил под наивного паренька, избегал серьезных разговоров и никогда не воспринимал всерьез чужие подколы. Но в этом нет его вины, ведь все действительно начиналось как какая-то игра. Ибо шутил, Чжань смеялся – на этом строилась их дружба. Или за теми фразами все же изначально таилось нечто более глубокое? Какова вероятность, что он просто прощупывал почву, пытаясь предугадать чужую реакцию. Кажется, единственным дурачком тут был далеко не Ван Ибо.
– При чем здесь Доктор? – Сяо Чжань складывает руки на груди и вскидывает подбородок, все еще отчаянно цепляясь за остатки хладнокровия. Во взгляде напротив вспыхивает недобрый огонек, и из-за него почему-то сладко начинает ныть в низу живота.
– Ты мне скажи, – Ван Ибо не выдерживает, в пару шагов преодолевает разделяющие их метры, давит своим присутствием, напирает, оттесняя к фиолетовой двери телефонной будки. – Говоришь только о нем, продолжаешь его дело, даже твой космический корабль выглядит точь-в-точь как его Тардис. Попахивает влюбленностью, – темные глаза недобро сужаются, а ноздри раздуваются от едва сдерживаемого гнева. Кажется, не у одного Чжаня были сегодня проблемы с самообладанием. Тяжесть чужого присутствия ощущается теперь особенно ярко, давит на грудную клетку, кусает мурашками по коже, поднимая дыбом волоски, щекочет волнением где-то в горле, оседая пенящимся восторгом в груди.
– Какое тебе до этого дело, Ибо? Почему тебя так волнует то, кем я восхищаюсь и кому симпатизирую? – мужчина не знает, зачем ему так важно получить ответ. Если честно, он вообще боится услышать правду, но все равно продолжает спрашивать. Слабоумие и отвага.
– Догадайся, – с жаром выдыхает тот Сяо Чжаню в лицо, посылая дрожь по всему телу, когда упирается ладонями по обе стороны от его головы, заключая в своеобразную клетку из рук. Плохо, очень плохо, кажется, столетиями взращённая выдержка все-таки дала трещину.
– Снова твои игры, – растерянно бормочет он, но даже не предпринимает попытки выбраться из импровизированной ловушки. Только растерянно облизывает пересохшие губы, намертво приковывая к ним чужой взгляд. Ван Ибо сглатывает тяжело и придвигается еще ближе, как тогда, в Тардис, соприкасаясь с ним грудными клетками. Мысли в голове тут же разлетаются подобно испуганным птицам, когда Чжань ощущает жар, исходящий от его тела. Это кажется чем-то слишком интимным и самую малость неправильным, но он так и не может придумать почему.
– Дать подсказку? – хрипло шепчет Ван Ибо, которого становится неожиданно чересчур много. У Чжаня слегка кружится голова и будто бы на секунду кончается кислород в легких. Он лишь каким-то чудом находит в себе силы пробормотать ответ, глядя в подернутые мутной дымкой глаза напротив. И ему даже в зеркало смотреть не надо, чтобы догадаться, что у него такие же.
– Будь так любезен, – у Сяо Чжаня перехватывает дыхание, когда его за шею притягивают вперед и без предупреждений целуют, сначала мягко, осторожно, поверхностно, прикусывая зубами нижнюю губу. Однако Ибо никогда не отличался особым терпением. Он обхватывает ладонями лицо, водит нежно подушечками пальцев по скулам и раскрывает губы Чжаня своими. Гладит языком чужой язык, а после сплетает их, наслаждаясь первым ошеломленным вздохом, проглатывая тот с присущим ему оттенком собственника, не желая, чтобы тот слышал кто-то другой.
Ван Ибо настойчивый, жадный и словно изголодавшийся. Сяо Чжань растерянно выдыхает в чужие губы свою капитуляцию, позволяя их языкам сплестись, робко отвечает на поцелуй и покрывается мурашками от чужого низкого стона, цепляясь пальцами в полы распахнутой кожаной куртки. Ноги становятся ватными, он зарывается пальцами в темные пряди, не сдерживает судорожного всхлипа, отдаленно чувствуя крепкую хватку на талии, и отдается поцелую полностью, ощущая твердость подкачанной груди, вжимающей его в дверь, и грохот заполошно бьющихся сердец. И далеко не только у Ибо.
У Чжаня кружится голова то ли от нехватки кислорода, то ли с непривычки, то ли из-за переизбытка чувств. Они отстраняются друг от друга на короткое мгновение, и мужчина жадно хватает ртом воздух. Он заглядывает в совершенно темные бездонные глаза и тонет безвозвратно, но не говорит ни слова против, когда его снова тянут обратно. Чжань становится удивительно послушным и распаленным, откликаясь на любую ласку. Сам открывает губы навстречу, сплетается с Ибо языками и стонет особенно громко, когда большие ладони пробираются ему под одежду. Если бы Сяо Чжань сейчас попал под власть того жука, то точно бы отличил сон от яви, потому что вживую Ван Ибо целуется куда круче, чем во сне.
– Достаточно понятно, Чжань-гэ? – шепчет он в зацелованные губы и нехотя отстраняется, довольно усмехаясь тому, каким растрепанным и зацелованным выглядит сейчас Чжань, что невольно тянется следом за новой порцией поцелуев, а после, словно осознав, что делает, испуганно дергается и бьется головой о дверь Тардис, возмущенно шипя на свою неуклюжесть. Ибо отходит от него к мотоциклу – тот, оказывается, все это время был припаркован рядом, скрытый от любопытных глаз маскировкой – садится на тот и бросает последний взгляд на повелителя времени, что по-прежнему стоит, растерянно глядя на него. – И да, мой ответ нет, – а после надевает шлем, заводит мотор и с ревом двигателя исчезает в ночи.
Сяо Чжань прикрывает глаза, когда понимает, что именно тот имел в виду. Внутри него все поет от осознания, что Ибо с Мисси обошлись только поцелуями. Такое он был готов принять, пусть и с закипающей внутри жгучей ревностью. Чжань медленно касается пальцами своих губ, ведет по ним подушечками, ощупывая потрескавшуюся кожицу, давит на них, покрываясь мурашками, и растерянно облизывается, до сих пор ощущая на языке вкус Ван Ибо.
Кажется, он безнадежно и безвозвратно влип.