5
Сяо Чжань просыпается с ужасной головной болью, все еще чувствуя отголоски недавнего сна. Его майка прилипла к телу, а на лбу выступили капли испарины. Он прикрывает глаза, пытаясь отогнать то и дело сменяющие друг друга картинки, сумбурные и немного отдающие безумием, и тяжело вздыхает, растирая ладонями лицо. Позади слышится копошение, а после к нему со спины прижимается горячее твердое тело, выдыхая прохладный воздух на оголенное плечо.
– Снова тот кошмар? – голос Ибо хрипит спросонья, и от знакомого звучания под боком становится капельку легче. Он цепляется за то, как за якорь, позволяющий оставаться в реальности.
– Мгм, – согласно мычит Чжань, откидываясь на грудь парня. – Ты и я повелители времени, мы без конца ругаемся из-за разницы во взглядах. Я боюсь принять твои чувства, потому что и сам до конца не осознаю свои, и отталкиваю тебя, а ты уходишь и больше не возвращаешься, – Ван Ибо сгребает его в объятья, баюкая, и Сяо Чжань прикрывает глаза, растворяясь в этом ощущении.
– Это просто кошмар, Чжань-гэ. Я всегда буду рядом, ты же знаешь? – он знает, но все равно продолжает раз за разом проживать во сне одни и те же эпизоды как будто бы из прошлой жизни. Они настолько реальные, яркие, что порою Чжаню становится по-настоящему страшно. Словно это все было на самом деле, а он просто в какой-то момент забыл.
– Да.
– Люблю тебя, баобей, – Ван Ибо оставляет короткий поцелуй у него на плече и первым выбирается из кровати. – Какие планы на вечер? Может, поужинаем вместе? – Сяо Чжань улыбается, наблюдая за тем, как парень лениво тянется, как солнечные зайчики играют на перекатах мышц под кожей (боже, храни хореографов), теряются в коротких каштановых прядях, и все дурные мысли растворяются сами по себе.
– И я тебя, – он тянется за еще одним поцелуем и тоже встает с кровати, шлепая босыми ногами на кухню. – Я напишу тебе позже, сегодня три фотосессии после двенадцати, не знаю, во сколько точно закончу.
Они неспешно завтракают вместе, обмениваются ничего не значащими репликами (их не получится воспроизвести по памяти при всем желании), обсуждают, куда пойдут вечером, а после расходятся каждый на свою работу. День пролетает незаметно, Сяо Чжань не успевает мучить себя дурными мыслями, слишком загруженный из-за плотного графика, переписывается в перерывах с Ибо, обмениваясь глупыми мемами, а после ужинает с ним в одном из любимых ресторанчиков, громко смеется над его шутками и возвращается домой за полночь, с облегчением отмечая, что кошмары успевают позабыться на фоне новых положительных эмоций.
А потом наступает новое утро, как один похожее на прошедшее, и в груди начинает скрестись ощущение дежавю, перемешанное с чувством неправильности происходящего. Безусловно, у большинства людей каждый день одинаков в силу особенностей взрослой жизни, рутинной работы и определенного круга обязанностей, но это ведь не должно касаться абсолютно всего, не так ли? Сяо Чжань, если честно, поначалу не придает этому значения, но к концу недели отрицать очевидное становится просто невозможно – ему кажется, что он проживает одни и те же моменты снова и снова.
– Баобей, где ты витаешь? – голос Ибо врывается в мысли и заставляет испуганно вздрогнуть. Мужчина отворачивается от своего отражения в зеркале, переводя взгляд на возлюбленного.
Если кто спросит Сяо Чжаня, он даже сразу и не вспомнит, когда познакомился с Ван Ибо – настолько это было давно. Столкнулись спонтанно и глупо, потом еще раз, а после все закрутилось как-то само собой, и вскоре встречи приобрели постоянный характер. А через год также неожиданно было принято решение съехаться.
– Где мы познакомились, Ибо? – тот в удивлении вскидывает брови, явно не ожидающий подобного вопроса, но терпеливо отвечает.
– В клубе, нас общие друзья свели. Ты разве не помнишь? – в голове тут же всплывают яркими вспышками отдельные отрывки того вечера. Дымка алкоголя в голове, чужая развязная улыбка, руки на талии, вжимающееся в спину твердое тело и обжигающее дыхание на шее. Сяо Чжань не уверен, от чего был пьян больше: от коктейлей или неожиданной настойчивой близости. – С тобой точно все в порядке? Ты какой-то бледный. Может, стоит остаться сегодня дома? – возможно, и стоило бы. Ван Ибо выглядит искренне обеспокоенным, когда трогает губами его лоб. От этого прикосновения тело прошивает приятной дрожью, а по коже бегут мурашки – именно такие эмоции в нем всегда вызывал любимый человек.
– Не получится, очень много работы, – рассеянно бормочет Сяо Чжань и отстраняется, не замечая настороженного взгляда, внимательно следящего за ним. – Не представляю, где найти время на обработку материала, у меня фотосессия за фотосессией. Не неделя, а сумасшедший дом, – о том, что это сумасшедший дом в прямом смысле слова, он умалчивает, не уверенный, что останется понятым. Мужчина поспешно завтракает, послушно подставляет губы под поцелуй и натурально сбегает, надеясь хотя бы на улице привести мысли в порядок.
Сяо Чжань останавливается на светофоре, поправляя съезжающий с плеча ремешок от кофра с линзами и камерой, и хмурится озадаченно, потому что не может вспомнить, от кого из них поступило предложение о совместном проживании. Не то чтобы это было так уж важно, но все же. Часть воспоминаний как будто в тумане, словно их кто-то аккуратно и старательно затер, оставив только остаточные эмоции и чувства, но так ведь не должно быть. Чжань раздраженно встряхивает головой и ступает на дорогу, когда загорается зеленый свет. Из-за частых кошмаров у него, кажется, развилась паранойя. Он старается отвлечься на мысли о работе, в голове рисуя удачные варианты ракурсов, однако неприятное сосущее под ложечкой чувство тревоги никуда не уходит.
– Осторожно! – Сяо Чжань испуганно дергается, но реагирует слишком поздно. Ему прилетает удар в бок, и мужчина падает, сбитый человеком на самокате. Он чертыхается, прижимая к животу несчастный кофр, чудом не пострадавший при ударе об асфальт, и поднимает голову, уставившись на протянутую руку. Чжань растерянно облизывается, скользит глазами по рукаву выше, замечая бежевый тренч, перекосившийся галстук, заостренные черты вытянутого лица и растрепанные то ли от бега, то ли от ветра волосы. – Прошу прощения, немного не рассчитал силу, я Доктор, рад знакомству, – странный тип улыбается ярко, сжимает в пальцах протянутую в ответ ладонь и все тараторит без умолку о том, какой неуклюжий и как ему жаль. А у Чжаня в голове отрывками вспыхивают воспоминания этого лица, которое он, кажется, видел в своих кошмарах. Малый Калуфракс, туманный и болотистый мир Майры, космическая станция «Нерва», попытка починить эмодзибота. И везде фигурирует чудак, который выглядит ужасно знакомым, хотя встречаются они с ним первый раз в жизни.
– Все в порядке, правда, – успокаивает его Сяо Чжань, проверяя кофр, и обреченно стонет, когда взгляд падает на часы. Не хватало еще опоздания на работу для полного счастья. – Сам виноват, не смотрел по сторонам.
– А вы? – Чжань хмурится, не понимая, зачем этому странному мужчине, представившемуся Доктором, так необходимо знать его имя, однако ответ слетает с губ прежде, чем приходит осознание.
– Магистр, – он хмурится, не понимая, зачем сказал это. Впрочем, чудак удовлетворенно кивает и, кажется, оставляет в покое. Во всяком случае, Чжаню очень хочется в это верить, пока он бежит ко входу в метро, уже представляя, какой нагоняй получит за опоздание. В последующем случайная встреча отходит на второй план, к вечеру практически забывается вовсе, если бы не ночные кошмары, в которых снова и снова появляется этот странный Доктор, отчего-то знакомый и близкий по духу.
На утро Сяо Чжань ощущает себя морально выжатым как лимон, как будто и не ложился вовсе, а по дороге на работу в толпе ему то и дело чудится тот самый бежевый тренч.
– Баобей, где ты витаешь? Ты всю неделю сам не свой. Все в порядке? – Ван Ибо выглядит не на шутку обеспокоенным, но все, что волнует мужчину в данный момент, это то, что он практически не обращается к нему по имени. А еще не может понять, с каких пор вообще страдает от кошмаров, слишком сильно похожих на реальность.
Мысль сразу же теряется среди наполняющего грудь тепла от нежного прикосновения пальцев к щеке, такого родного и привычного. Чжань неосознанно тянется за поцелуем в поисках поддержки, смакует на языке чужой вкус и млеет, на мгновение забывая обо всех тревогах. А потом неосознанно хмурится, когда понимает, что совершенно не помнит их с Ибо первый поцелуй, первое свидание и даже первый секс.
– Баобей? – Сяо Чжань только качает головой и отстраняется.
– Кажется, мне и вправду нужен отпуск. Прости, я совсем замотался, – возражений, конечно же, не поступает. Чжань больше часа проводит в душе, стоя под горячими струями, и решает, что просто сильно переутомился, поэтому и воображает себе всякие глупости, ведь такое бывало и раньше. А когда к нему присоединяется Ван Ибо, прижимаясь своим обнаженным телом со спины, становится уже отнюдь не до надуманных фантазий. Да и не так уж они были и важны.
Последующий месяц пролетает как одно мгновение. Сяо Чжань не единожды пересекается с тем чудаком, что сбил его на самокате. Они даже обмениваются в какой-то из дней контактами в социальных сетях и, вроде как, неплохо общаются без какого-либо подтекста, но что-то на подсознательном уровне по-прежнему не дает ему покоя. Словно что-то усердно продолжает ускользать от него, не позволяя увидеть общую картину происходящего целиком.
Сегодня с утра Сяо Чжань просыпается первым, что само по себе удивительно, и понимает, что впервые не мучился от кошмаров. Он поворачивается на бок и невольно улыбается, рассматривая мирно спящего на соседней подушке Ван Ибо. Мужчина скользит взглядом по до боли знакомым чертам красивого лица, дрожащим полумесяцам длинных ресниц, спутанным ото сна волосам, приоткрытым губам и понимает, что любит каждую деталь в нем. Чжань любит его смех, скрипучий и нелепый, любит в нем детскую непосредственность, гармонично сочетающуюся со взрослой притягательной харизмой, любит их разговоры по утрам и долгие вечерние прогулки, когда на те хватает сил. Он любит всего Ван Ибо целиком.
Мужчина осторожно выскальзывает из постели, стараясь не потревожить его, и быстро принимает душ, решив начать утро с небольшой пробежки – раньше она неплохо помогала собраться с мыслями. Сяо Чжань долго копается в шкафу и замирает у комода, когда нечаянно натыкается рукой на то, что, вероятно, не должно было попасться ему на глаза. Сердце невольно замирает на мгновение, а потом пускается вскачь, разнося по венам страх вперемешку с восторгом. Кончики пальцев невольно оглаживают мягкий синий бархат, дрожат, открывая крышку и являя на свет аккуратную полоску простого кольца из белого золота с гравировкой. Ничего лишнего, изящная лаконичность и минимализм, все как любит Чжань. И только сейчас до него наконец-то доходит, что эта вещь делает в комоде, а главное зачем.
Он испуганно одергивает руку, захлопнув крышку, воровато озирается по сторонам и старается замести улики, возвращая все на свои места. Но на губы невольно просится глупая улыбка, когда Чжань натягивает на себя майку для пробежки и застегивает молнию ветровки. Она же остается с ним, когда мужчина бежит по улице, подставляя лицо под потоки холодного воздуха. Ван Ибо собирался сделать ему предложение. Сделать предложение. В голове не укладывается эта мысль, хотя воображение уже начинает рисовать далеко идущие планы. Чжань даже не удивляется тому, что не испытывает страха, скорее какое-то трепетное счастье от осознания того, что хочет сказать Ибо «да».
В кармане начинает вибрировать телефон, и мужчина, даже не глядя на дисплей, знает, кто ему звонит.
– Эй, ты где?
– Выбрался на пробежку, – Сяо Чжань останавливается, чтобы перевести дыхание, и снова глупо улыбается прохожим.
– Далеко убежал?
– Нет, буквально за углом, – он оглядывается по сторонам, убеждается в своей правоте и согласно кивает, хоть и понимает, что Ибо его не видит.
– Жди там, сейчас буду, – тот сразу же отключается, и Чжань резко выдыхает воздух, стараясь собраться с мыслями. Сейчас самое главное при виде парня не выдать себя, показав, что в курсе его планов. – Баобей! – окликают мужчину через короткий промежуток времени, и он оборачивается, ярко улыбаясь машущему Ван Ибо. Они идут друг другу навстречу, толкаясь среди спешащих по своим делам людей, и не отрывают друг от друга взгляд, разделяемые только двумя полосами дороги.
Боковое зрение невольно отмечает знакомый бежевый тренч где-то на периферии и несущийся на большой скорости автомобиль с правой стороны. А потом сразу происходит несколько событий: парень останавливается, слышится визг тормозов, оглушительно громкий звук удара чего-то тяжелого, звон стекла и чьи-то крики. Сяо Чжань на секунду глохнет, дыхание сбивается к чертям, ноги прирастают к месту, а в следующее мгновение он обнаруживает себя на коленях в луже крови, растерянно гладит пальцами лицо Ибо и слышит себя будто со стороны, зовущим любимого по имени. Но тот почему-то не отвечает, на губах застыла улыбка. А немигающие, словно и неживые глаза, смотрят куда-то в пустоту перед собой. Прямо в такую же пустоту, что прямо сейчас разрастается в груди у Сяо Чжаня.
– Нет, нет, – растерянно бормочет он и качает головой, отказываясь верить в происходящее. Они же буквально пару минут назад шли друг другу навстречу, улыбались счастливо и собирались выпить где-нибудь кофе. Так какого черта? – Кто-нибудь, вызовите скорую? Да, вызовите же ее наконец! – он кричит, но люди, собравшиеся вокруг них, только галдят, перебивая друг друга, и смотрят, смотрят, смотрят.
Что-то дергает Сяо Чжаня с земли, заставляя встать на ноги, оттаскивает от Ван Ибо и пытается увести подальше. Мужчина не хочет, ему становится до одурения страшно, а тело начинает трясти от волны спадающего адреналина.
– Отпусти меня, отпусти! – Чжань вырывается из цепких рук, что тянут его от распростёртого на асфальте трупа. Он брыкается, давится рыданиями и практически бьется в истерике, пытаясь добраться до Ибо. – Отпусти! – но Доктор держит крепко, позволяет согнуться пополам от боли, не отпускает даже сейчас. Только вздрагивает крупно, когда слышит едва различимое: – Он хотел сделать мне предложение, – Сяо Чжань смотрит перед собой пустыми глазами и не может поверить, что это и вправду происходит с ним. Так просто не бывает, это какая-то ошибка, глупость полнейшая. Вот Ибо шел к нему, переходя по светофору, а вот он лежит на асфальте, изломанный и бездыханный, так и не успевший задать тот самый главный вопрос по всем правилам и традициям. Это просто не честно.
– Он не настоящий, – слышит Сяо Чжань голос у себя над ухом и хмурится, не понимая смысла.
– И теперь он мертв, Доктор, – продолжает он собственный монолог, буквально игнорируя то, что до него пытались донести.
– Он не настоящий, Магистр! – то есть как не настоящий? Но какой же он тогда? – Его нет, никогда не существовало, очнись.
– Ты врешь! Врешь! – кричит Сяо Чжань и упрямо трясет головой, захлебываясь слезами и размазывая те по щекам вперемешку с кровью, что остается на руках. – Он настоящий! Я люблю его, а теперь он мертв, и я не успел сказать ему, что я.... – он теряет мысль, перед глазами все плывет, а голова слегка кружится, как будто легким не хватает кислорода. – Сказать...
– Это сон, Магистр! – Доктор разворачивает его лицом к себе и ощутимо встряхивает за плечи. Это больно, по-настоящему больно, пусть и не так, как от осознания того, что Ван Ибо больше никогда ему не улыбнется, больше никогда не скажет, что любит, не обнимет со спины и не разбудит поцелуями. – Все это не по-настоящему, – но как это может быть не настоящим? Как может быть обманом целая жизнь?
– Он умер у меня на руках, не смей мне говорить, что это не по-настоящему, – его хочется ударить. О, так хочется. Еще никогда в жизни он не хотел причинить кому-то боль настолько сильно, как сейчас.
– Тогда где его тело? – спрашивает Доктор, и Сяо Чжань хмурится, невольно ощущая ступор от вопроса. О чем он вообще говорит? Где тело? Вот же оно, вот, под ногами. Ногами... Мир снова кружится, и Чжань растерянно моргает, цепляясь за протянутые к нему руки.
– Что? – тупо переспрашивает он, уже позабыв, какой был вопрос.
– Где его тело? На асфальте никого нет, – мужчина переводит взгляд в указанном направлении и чувствует, как к горлу начинает подступать тошнота. Ван Ибо нет там, где он оставил его лежать, перемазавшись в его крови. Нет там и машины, и людей, нет ни звуков сирен подъезжающей машины скорой помощи, ни чего бы то ни было еще. Только окрашенный в красное асфальт.
– Что? – в ушах шумит, и первое, о чем думает Сяо Чжань, что он хочет проснуться. Открыть глаза прямо сейчас и больше никогда не видеть потеков крови на собственных руках, не слышать визга шин и звука удара тела о стекло. Какой же громкий шум. Кто-нибудь, сделайте его потише. Сейчас же.
Ему в лицо тычут звуковой отверткой, уши раздирает неприятный писк, а после мир наконец-то окрашивается в черный. Сяо Чжань открывает глаза и тут же приподнимается на мягком матрасе, ощущая адски сильную боль, пульсирующую в висках. Он дергается испуганно, когда с его головы на пол падает огромный крабоподобный черный жук, трясется в конвульсиях, дрыгает своими мерзкими лохматыми лапками, а после рассыпается в пыль.
– Ну наконец-то, я уж боялся, что не успею, – над ним нависает Доктор, светит в глаза звуковой отверткой, отчего Чжань раздраженно щурится, проводит короткий осмотр всего тела и удовлетворенно кивает, явно довольный результатами. – Порядок, легкое переутомление, это поправимо.
– Что это за дрянь?
– Снокрабы, – пожав плечами, отвечает Доктор. – Они инопланетные паразиты, питающиеся мозгом человека. Предварительно тебя вводят в состояние телепатического сна, служащего в качестве анестезии, собственно, поэтому и так сложно отличить сны от яви. Однако если жертва сможет проснуться, снокраб моментально лишается питания и погибает. Понятия не имею, кто их нам подкинул, но теперь, когда ты очнулся, мы сможем с этим разобраться.
Сяо Чжань растерянно моргает, трет измученно лицо ладонями, ощущая дикую сухость в горле, и понимает, что должен прийти в ужас или содрогнуться от омерзения, осознать, что чуть не погиб от какого-то инопланетного жука, но единственное, о чем он может думать – это о сне, в котором был готов сказать «да» Ван Ибо. Подсознание, поддавшееся телепатическому дурману, кажется, было куда честнее своего хозяина.