Separate ways

Сяо Чжань устало трет виски и раздраженно зачесывает со лба отросшие пряди. Последний час собственной жизни кажется каким-то ночным кошмаром, учитывая обстоятельства вокруг. Он путешествовал с Доктором (да, это большая честь, спасибо), они как раз обсуждали перспективы прокатиться на Лондонском глазе – большом колесе обозрения – когда люди вокруг просто начали падать на ровном месте, теряя сознание, кто сидя за столом, кто прямо за рулем автомобиля, а кто в процессе неспешной прогулки. В результате чего они оказались в окружении сотни спящих прохожих, и одному богу известно, почему их не коснулась та же участь.

Не стоит даже говорить о том, что Доктор после краткого осмотра жертв тут же вернулся в Тардис для расследования, и Сяо Чжань почувствовал себя каким-то беспомощным глупым ребенком, потому что элементарно не поспевал за ходом его мысли, пока тот перебирал одну за другой возможные причины подобного массового обморока и предполагаемых инопланетных существ, которые могли такое сотворить. Он искренне восхищался им, пошел по его пути, желая помогать другим, но только сейчас в полной мере осознал, каким бездарным был на фоне непревзойденного гения мысли. Жалкая пародия и неповторимый оригинал.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что, когда звонит телефон, Сяо Чжань сразу же отвечает на звонок, даже не глядя на имя звонящего.

– Чжань-гэ, чисто теоретически, – Ван Ибо здоровается с ним в свойственной ему манере – никак – и сразу же переходит к делу: – если я случайно, возможно, усыпил всех жителей планеты Земля, это как-то можно исправить? – Сяо Чжань делает глубокий вдох, закрывает глаза и считает про себя от одного до десяти, потом в обратной последовательности до тех пор, пока не выводит себя из состояния «Телепортироваться к Ван Ибо немедленно и задушить зарядным шнуром». И как он только мог подумать, что кому-то еще, кроме него, могло прийти в голову усыпить всех жителей Земли? Ни у кого силенок на такое не хватит, если учесть, как красиво и без следов все было провернуто.

– Молиться, Ибо, – сцеживает слова сквозь стиснутые губы Сяо Чжань, издалека наблюдая за Доктором, что как заведенный метался вокруг бортового компьютера и продолжал строить новые теории. – Молиться, чтобы, когда я до тебя доберусь, твоё «возможно» не превратилось в «действительно», иначе я тебя убью.

– Так ты придёшь ко мне на помощь? – мужчина тяжело вздыхает и отворачивается от Доктора, растирая начинающие болеть от усталости глаза. В этом был весь Ибо: накосячить и тут же прийти с повинной и попросить помощи, как маленький ребенок, ей-богу, даже сил злиться на него не было.

– Не к тебе, а к миру, которому ты, чисто теоретически, устроил конец света, – нехотя соглашается Сяо Чжань, понимая, что никогда не смог бы отказать ему. Ван Ибо об этом знать, конечно же, не стоит.

– Ты такой милый, когда злишься, – все, что отвечает тот и сбрасывает вызов. А следом на телефон приходит сообщение с координатами.

– Я нашел решение, – коротко бросает Чжань, вбивая координаты в приложение, и исчезает прежде, чем Доктор успевает начать задавать вопросы. И именно сейчас мужчина искренне благодарен Ван Ибо за столь полезный подарок собственного изобретения, куда более удобного и многофункционального, чем звуковая отвертка. Но об этом позже.

Сяо Чжань на секунду прикрывает глаза, борясь с головокружением из-за резкого скачка в пространстве, а после открывает их снова, чтобы осмотреться. Он никогда раньше не бывал в Тардис у Ибо, и потому с интересом рассматривает помещение главного пульта управления, которое выглядит скорее как обычная просторная гостиная, нежели кабина космического корабля. Теплый приглушенный свет, у одной из стен широкий стол с клавиатурой, системой сабвуферов и несколькими мониторами, отслеживающими состояние Тардис и, вероятно, и отвечающими за контроль над машиной времени, плазма у противоположной стены, журнальный столик и даже с виду мягкий широкий диван с парочкой подушек и пледом. Ну конечно же, чего еще можно было ожидать от Ван Ибо, который только сейчас появляется из-за поворота, салютуя двумя кружками с зеленым чаем?

– Ты! – едва слышно выдыхает Сяо Чжань, недобро прищуривая глаза и упирая руки в бока. – У меня просто слов нет. Как ты мог, Ибо?

– Я соскучился, – вместо ответа произносит тот, тепло улыбаясь и оставляя чашки на журнальном столике.

– И решил устроить сон-час целой планете? – Ван Ибо тяжело сглатывает и отводит взгляд, понимая, что его фраза была успешно проигнорирована, плечи едва заметно опускаются, и весь он словно становится меньше, но у Сяо Чжаня совершенно нет на это времени. Они теряли драгоценные минуты, которые для людей могли стать решающим, особенно там, где бездействие и промедление могли стоить другим жизней, а мужчина не был готов стать причиной чьей-то смерти.

– Это вышло случайно, – давя зевок, оправдывается Ибо, подходя к столу и выводя на экраны формулы. На лице нет даже тени сожаления, да и с чего ей там быть? Это же люди, он никогда не питал к ним симпатии. – Я мучился от бессонницы, мне нужно было на ком-то проверить свое новое изобретение, – уж проверил так проверил, уснула целая планета. Гениально, ничего не скажешь.

– И не нашел ничего лучше, кроме как распылить это над целой планетой? – Сяо Чжаня слегка трясет от злости, поэтому он решает сначала все же выпить предложенный чай, чтобы немного отвлечься и успокоиться, прежде чем врезать этому великовозрастному ребенку за его проделки, которые давно перевалили за черту дозволенных.

– Ну... да? – Ибо опирается бедром на стол и скрещивает руки на груди, из своего уголка наблюдая за мужчиной, что осторожно подносит кружку к лицу, втягивает в себя сладкий аромат, даже жмурится от удовольствия и на пробу делает первый глоток, удовлетворенно кивая.

– Поверить не могу, что ты на такое решился, – сокрушенно качает головой Сяо Чжань и облизывает губы, смакуя на языке вкус чая, к которому теперь примешивается горечь от недавно произошедших событий. Что ж, он догадывался, что нечто подобное может произойти после их последнего разговора, который завершился не совсем приятно. Ибо вспылил, как и всегда, и Чжань сорвался, уподобившись ему, возможно, наговорил лишнего, о чем теперь немного жалел. Это была их самая крупная ссора за все время знакомства, и они так и не поговорили толком после нее, а теперь, кажется, собирались поругаться снова.

– А на Галлифрее в курсе, что их самый прилежный выпускник сбежал и теперь помогает людям, уподобившись Доктору? – первое, что он услышал от него, когда сообщил хорошие для себя новости, желая поделиться собственной радостью и полагая, что тот сможет разделить ее с ним.

– Ибо.

– Чжань-гэ, – Сяо Чжань помнит тот его тяжелый взгляд, как сейчас, полный обиды, негодования и чего-то еще, не совсем понятного, но удушающе-дурного, помнит то гадкое ощущение, появившееся в груди от кривой улыбки, не предвещающей ничего хорошего.

– Мы уже это обсуждали, – он пытался, нет, правда пытался достучаться до Ван Ибо, донести одну прописную истину, что путешествие в компании Доктора очень важно для него, что это буквально мечта всей его жизни, шанс, который выпадает не каждому.

– Ага, ты и твоя нездоровая любовь к Доктору. Самый преданный фанат, лучший его последователь, удостоившийся чести путешествовать с ним, – едва Ван Ибо мог понять Чжаня, да и вряд ли хотел.

– Ты ревнуешь?

– Ревную? – Ибо тогда рассмеялся, в удивлении вскинул брови и спрятал руки в карманы брюк. – Ни в жизни, я же не один из тех людишек, которых ты таскаешь за собой по временной петле, – кажется, вот это и стало отправной точкой для гнева Сяо Чжаня, который вышел из-под контроля.

– Это зависть в твоем голосе или обида? Никак не пойму. Ты постоянно говоришь о моих людях гадости, утверждаешь, что они бегают за мной повсюду, но что делаешь ты? Не ты ли таскаешься за мной по Вселенной, только и зная, что оскорблять тех, кого я выбираю? И ты правда надеешься, что я выберу тебя, а не их после такого отношения?

– А ты хоть раз пытался понять? – с лица Ван Ибо будто стерли все эмоции одним простым росчерком кисти, а взгляд потух, став холодным и нечитаемым, и Чжань даже испугался на мгновение такой резкой смены настроения, а потом до него дошло, что и кому он только что сказал, однако извиняться уже было поздно. – Ладно, забудь. Счастливо, Чжань-гэ. Удачно спасти тебе с доктором человеческую расу.

– Ибо? – у Сяо Чжаня внутри все перевернулось от чужого голоса, но ноги будто приросли к месту, он так и не решился пойти за ним, остановить, пока Ван Ибо забирался на гравицикл и взмывал в воздух, так ни разу и не обернувшись, а после и вовсе исчез яркой вспышкой в небе.

И вот теперь, спустя почти двадцать лет, они увиделись снова. И снова собирались поругаться из-за людей.

– Это вышло случайно, я же уже объяснил.

– Также случайно, как когда ты буквально украл моего спутника и хотел продать его на рабовладельческом рынке в Луксоре? – насмешливо вскидывает бровь Сяо Чжань, делая очередной глоток чая. Что ж, следует признать, тот был и вправду хорош, часть раздражения действительно улеглась, однако неприятный осадок все еще оставался, возможно, именно благодаря воспоминаниям.

– Он хотел полного погружения в эпоху того времени, – пренебрежительно фыркает Ибо и склоняет голову на бок, продолжая наблюдать за мужчиной из своего угла. – Историки же чокнутые, тебе ли не знать.

– А ну иди сюда, ты, мелкий засранец, – Сяо Чжань кидает в него одну из подушек, но тот легко уворачивается от удара, скрипуче посмеиваясь, а после и вправду подходит к нему с ноутбуком и садится рядом, соприкасаясь коленями и придвигая технику поближе к мужчине. Тот оставляет свою чашку в сторону и бегло проходится глазами по формулам на экране. – Просто поверить не могу, что ты додумался взять за основу систему секретных земных разработок промышленного образца. Ты хоть понимаешь, чем это могло обернуться для людей, если бы ты допустил хотя бы малейшую ошибку? Да хотя бы вот здесь, – Чжань тыкает в монитор, указывая на одну из диаграмм, и Ван Ибо на секунду зависает, разглядывая чужую руку, а после тяжело сглатывает и, наконец, отвечает:

– Я не понял ни слова из того, что ты сказал, но это было сексуально, – его голос заметно хрипит, а глаза совершенно не скрывают шального блеска.

– Ибо, соберись, у нас тут чп! – для проформы Сяо Чжань бьет друга ладонью по плечу, и тот недовольно шипит, смотрит обиженно, пока потирает плечо, что, впрочем, не мешает ему продолжить.

– У меня сейчас в штанах будет чп из-за твоего командного тона. К тому же, я все равно не разбираюсь в формулах, это был чистый экспромт.

– Ибо, ну почему ты такой неуч? – обреченно стонет Сяо Чжань, понимая, что помощи от него он не добьется, придется в одиночку спасать мир и выкручиваться. А учитывая то, что знаний у него не так уж, чтобы больше, чем у Ибо, перспективы рисуются отнюдь не радужными. Очередной приступ паники удается подавить с огромным трудом.

– Не понимаю зачем тратить время на то, что у меня в крови? – равнодушно пожимает плечами тот и откидывается на спинку дивана вслед за Чжанем, который принимается листать длинные полотна формул в поисках хоть какой-нибудь лазейки.

– Признайся, ты ведь выкинул пособие по эксплуатации Тардис?

– О, а оно у меня было?

– Ибо, как ты вообще выжил? – Сяо Чжань переводит на него ошарашенный взгляд, и тот снова просто пожимает плечами. Иногда он искренне завидовал его невозмутимости, она значительно упрощала жизнь и помогала не заморачиваться по пустякам. Хотя, если подумать, она же и делала из него практически психопата.

– Талантливые повелители времени талантливы во всем, – Сяо Чжань невольно вспоминает Доктора, который по памяти, наверное, мог разобрать и собрать свою машину времени, и на него снова наваливается хандра от осознания собственной ничтожности.

– Конкретно ты талантлив в том, чтобы находить неприятности, – рассеянно замечает он, и сердца начинают заполошно биться, когда взгляд наконец-то цепляется за ошибку в тексте. В голове невольно мелькает страшная догадка, и Сяо Чжань тут же цепляется за эту мысль, моля всех известных ему богов о том, чтобы она оказалась верной. – Это средство от бессонницы подействовало хотя бы?

– На меня нет, – бинго. Вот оно.

– Сам догадаешься почему, или мне прочесть тебе лекцию? – тот рассеянно зевает и сначала отрицательно машет головой, а после согласно кивает. Сяо Чжань расценивает это, как «нет» и «да». – Ну хорошо, – он обреченно вздыхает, переводит взгляд на монитор и начинает свою лекцию. – Если ты вдруг еще не понял, то мы только выглядим, как люди, но ими не являемся, несмотря на схожие физиологические особенности, строение скелета и многое другое. Но сердца у нас два, жизней тоже прилично, да и живем мы куда дольше их, сам понимаешь, а потому на нас не будет работать та клеточная формула, которую ты сделал по аналогии с людской, – он замолкает, ощущая тяжесть на плече, и осторожно поворачивает голову, сталкиваясь с чужой макушкой привалившегося к нему Ибо, который благополучно задремал под успокаивающий размеренный голос Сяо Чжаня.

Мужчина осторожно перекладывает того к себе на колени, накрывает плечи лежащим на спинке дивана пледом и возвращает внимание к ноутбуку, принимаясь заполнять пробелы в формуле. Он так увлекается этим процессом, что в какой-то момент попросту забывается, а приходит в себя, когда осознает, что собственные пальцы зарываются в отросшие волосы Ван Ибо. Тот вздыхает шумно, поворачивается на бок, обнимая Чжаня руками поперек талии, и утыкается лицом ему куда-то в живот. И все бы ничего, но два быстро бьющихся сердца подсказывают Сяо Чжаню, что он уже давным-давно не спит. Вероятно, времени и вправду прошло достаточно много, либо же его сон был не настолько глубок, как казалось изначально.

– Ты вернул бриллиант законному хозяину? – тихо интересуется Чжань, пропуская сквозь пальцы мягкие пряди. Ноутбук остается позабытым на столе.

– И да, и нет, – глубоко вздохнув, произносит Ибо ему куда-то в живот. Сяо Чжань невольно хмурится от такого ответа и отстраняется от него, заглядывая в глаза.

– Что это значит?

– Ну, я взял себе его часть в качестве моральной компенсации, – Ван Ибо отпускает его, поворачиваясь на спину, из-за чего их взгляды друг на друга получаются довольно прямыми и откровенными. На лице Ибо застывает расслабленное умиротворенное выражение – короткий сон явно пошел ему на пользу. Сяо Чжань тяжело сглатывает, однако глаз не отводит, напоминая себе, что это просто Ван Ибо, тот, с которым они прошли через столько передряг и разделили не одну потерю, так что смущаться тут абсолютно нечему. Хотя, если честно, куда проще было разговаривать с ним, когда он лежал, уткнувшись лицом в живот.

– Зачем он тебе?

– Пока не могу сказать, – Ибо упрямо поджимает губы, и Чжань решает отложить этот вопрос на потом.

– Я хочу кое о чем спросить у тебя, пообещай ответить мне честно, – он устраивает руки на диване и сжимает те в кулаки, борясь с неконтролируемым желанием запустить их ему обратно в волосы или провести кончиками пальцев по линии челюсти, огладив легкую щетину на щеках. Хочется до зуда под кожей, и это, если честно, не на шутку пугает в данный момент.

– Хорошо, – послушно соглашается Ибо, и Сяо Чжань готов поклясться, что никогда еще не видел его более уязвимым, чем сейчас. Даже если брать во внимание их последнюю ссору.

– Ты устроил это, потому что я сказал, что Доктор предложил мне путешествовать с ним? – Ван Ибо колеблется с минуту, смотрит на мужчину неуверенно, облизывает губы растерянно и все же отвечает честно:

– Возможно.

– Я разочарован, Бо-ди, – выдыхает Сяо Чжань, прикрывая глаза, потому что происходит именно то, чего он опасался больше всего, хотя в глубине души и догадывался, что это рано или поздно произойдет.

– Я тоже, Чжань-гэ, – Ван Ибо тут же поднимается с его колен, скидывая плед с плеч, и ощущение теплоты пропадает, сменяясь холодной волной страха. – Потому что мне было чертовски обидно слышать каждый раз отказ на мое предложение путешествовать вместе, не ради спасения людей, не ради какого-то навязанного кем-то долга, а просто для души, ради нас самих. Ты говорил, что это будет странно, что два повелителя времени не смогут ужиться в одной Тардис, разница в интересах и подходе к телепортам, и я смирился с этим, потому что уважаю твое решение и желание сохранить зону комфорта, – Ван Ибо тяжело вздыхает и раздраженно трясет головой в попытке убрать упавшие на глаза пряди волос. – Но тут ты заявляешь мне, что с легкостью согласился на то же самое с Доктором, и что я, по-твоему, должен был думать? – невесело хмыкает он, поворачиваясь к Сяо Чжаню, что встречает его тяжелый взгляд и не может отвести свой, пойманный, словно дикий зверек светом фар. – Оказывается, дело вовсе не в подходе к перемещениям, а в том, с кем ты этим занимаешься. Доктор же ближе тебе по духу, не так ли? – Ван Ибо отворачивается первый, кривя губы в подобии улыбки. – Ты и меня звал спасать своих людей, но проблема в том, что мне не нужен кто-то третий в отношениях, чтобы заполнить пробелы неловкости. Если я тебе настолько противен, Чжань-гэ, имей смелость сказать мне это в лицо, а не лгать, прикрываясь нелепыми оправданиями.

Он замолкает в ожидании ответа, но Сяо Чжань ничего не говорит, не предпринимает попытки успокоить, только смотрит как-то потерянно, грустно, и это куда красноречивее всяких слов дает ему понять, что никто не собирается его разубеждать или давать хотя бы подобие надежды. Ван Ибо коротко кивает и достает из кармана брюк капсулу, протягивая ту мужчине.

– Распыли вот это в атмосфере Земли, и все вернется в норму. Удачи в дальнейших путешествиях, – он встает с дивана и скрывается в недрах Тардис, не желая продолжать разговор, не желая даже видеть сейчас Сяо Чжаня. Вполне красноречивый намек, что тому пора уходить. И тот действительно уходит, снова воспользовавшись телефоном, вручает Доктору ту самую капсулу и молчит вплоть до своего возвращения в Тардис, отказываясь давать какие-либо комментарии о случившемся.

У себя же в корабле он обессиленно падает на кровать и закрывает глаза, сорванно выдыхая воздух в пустоту спальни. Чжань снова и снова прокручивает в голове сегодняшний разговор с Ван Ибо и с каждым разом чувствует себя все хуже и хуже. Что ж, рано или поздно это должно было произойти, не так ли? Взрыв был неминуем. Ван Ибо поставил под угрозу миллиарды жизней, чтобы просто найти повод встретиться с ним, чтобы просто увидеть, поговорить, в то время как Сяо Чжань искал лишний повод, чтобы этих встреч избежать, находя все новые причины для отказа. Его одержимость начала принимать нездоровый оборот. И если сегодня у Ван Ибо действительно было решение для созданной им же проблемы, то не было никакой гарантии, что однажды того могло не оказаться в принципе. Не потому что так сложатся обстоятельства, а потому что Чжань не станет к нему приходить, и больше не будет необходимости исправлять собственные ошибки. Ван Ибо ступил на опасный путь саморазрушения, и кажется, именно на Сяо Чжане висела вина за это.