3
Перед уходом Ван Ибо тщательно проверяет бортовой компьютер, даже не думая отпускать руку Сяо Чжаня (это смущает и одновременно посылает всполохи тепла по всему телу), и, убедившись, что тот теперь в полном порядке, забирает свой телефон с зарядки.
– Мы возьмем твою Тардис?
– Нет, лучше не светить ею там, – отрицательно качает головой Ибо, и у мужчины на секунду закрадывается нехорошее предчувствие, которое он подавляет в себе, оглушенный неожиданной телепортацией. Сяо Чжань уже порядком отвык от подобных перемещений во времени, предпочитая путешествовать с комфортом, а потому ему требуется минута, чтобы прийти в себя после резкого скачка в пространстве. Ван Ибо поддерживает его за локоть, не давая упасть из-за легкой дезориентации, а потом вновь берет за руку и переплетает их пальцы с совершенно невозмутимым видом, несмотря на вполне красноречивый взгляд, сверлящий профиль.
– Что это за место такое, где нельзя давать понять другим, что мы повелители времени? – Сяо Чжань осматривается, понимая, что они переместились на один из тех роскошно обустроенных круизных лайнеров, собирающих сливки космического общества ради значимого в их кругах события: назначение губернатора, чей-то сотый по счету день рождения, показательная казнь или еще какая ерунда, которая не стоит внимания повелителей времени. Одним словом – развлечение для богатых и скучающих, и только одному богу известно, что здесь мог забыть Ван Ибо. Добавьте к этому, что они пришли сюда как инкогнито, и мысль о незаконности происходящего начнет укореняться с каждой минутой только сильнее. Так или иначе, ответить ему не успевают.
– Ханьгуан-цзюнь, вы вернулись, – Сяо Чжань вздрагивает, отчего хватка на ладони становится сильнее, а после переводит взгляд на мужчину, подошедшего к ним. Практически ничем не отличимый от человека, одетый с иголочки в костюм, чем-то отдаленно напоминающий тот, в котором был Ибо, и улыбающийся уж слишком заинтересованно для того, кто подошел просто поздороваться. Сатурнианец, а он, безусловно, им являлся, выдает себя по заостренным зубам и нескрываемому голоду, когда смотрит исключительно на Сяо Чжаня. И даже приятная внешность не умаляет первого впечатления, будто перед тобой стоит хищник, а далеко не миролюбивый человек. – Кто ваш спутник? Это Доктор? – от произнесенного вслух имени невольно бегут мурашки по телу, потому что шипение, которым сопровождается этот с виду невинный вопрос, не сулит им ничего хорошего.
– Нет, он человек, – даже не моргнув глазом, врет Ван Ибо, смеряя того отнюдь недружелюбным взглядом, и на этом вопросы заканчиваются с легким кивком головы, а сатурнианец исчезает за поворотом, снимая с подноса одного из официантов бокал с рубиново-красной жидкостью, и почему-то Сяо Чжаню совершенно не хочется знать, вино там или все-таки кровь.
– Куда ты меня притащил? – убедившись, что вампир отошел на достаточное расстояние, шепчет мужчина, воровато оглядываясь по сторонам. – Это что, тусовка для тех, кто ненавидит Доктора? Ты поэтому не хотел здесь светиться с Тардис?
– И да, и нет, – весело хмыкает Ван Ибо, заметно расслабляясь после ухода сатурнианца, что не укрывается от пытливого взгляда Чжаня. – Не забивай себе голову, Чжань-гэ, мы пришли сюда просто расслабиться и потанцевать.
– В смысле потанцевать? – хрипит мужчина и тут же испуганно замирает на месте, округлив глаза. Танцы были его ахиллесовой пятой, он не любил их ровно в той же степени, что и далеков. И если со вторыми удавалось успешно справляться время от времени, то против собственной неуклюжести не помогало ничего. А теперь Ван Ибо заявляет, что они будут танцевать? Это у него тело без костей, и он способен двигаться как бог, Сяо Чжань же был на такое не способен. Одна мысль о предстоящем позоре перед кучей инопланетных обитателей вселяла в того нешуточный ужас.
– Чжань-гэ, выдохни, я пошутил, никто не потащит тебя силком на танцпол, – Ван Ибо хохочет в голос и тянет Чжаня за собой в зал, не давая возможности передумать или вырвать руку из цепкой хватки. Они легко теряются в толпе пришельцев, многие из которых заморочились и постарались придать себе человеческий вид, что выглядело крайне комично из-за невозможности скрыть некоторые отличительные расовые признаки в видео хвостов, чешуи или клыков. Ибо легко петляет среди них, кивает тем, что приветливо здороваются с ними, ведет за собой Сяо Чжаня и останавливается у стола с закусками, намереваясь найти что-нибудь съедобное. И только сейчас мужчина понимает, что все еще кутается в плед, нужда в котором давным-давно отпала. Но не бросать же тот посреди оживленного зала?
– Ты здесь явно знаменит, – не без иронии замечает Сяо Чжань, впрочем, опуская немаловажную деталь, которую он отметил скорее для себя – интерес у тех явно был далек от дружеского. Ван Ибо лишь равнодушно пожимает плечами, окидывая проходящих нечитаемым взглядом. – И да, серьезно? Ты оставил имя Хньгуан-цзюнь? Ну у тебя и самомнение, – качает головой Чжань, делая глоток из предложенного Ибо бокала с шампанским.
– Это факты.
– Слабо верится, – прищурив глаза, возражает Сяо Чжань, поддаваясь неконтролируемому желанию подразнить того. Пузырьки явно ударяют ему в голову, а на языке растекается приятный вяжущий вкус – сладко.
– Ну так проверил бы, – просто предлагает Ибо и облизывает губы, приковывая к ним внимание. Это провокация в чистом виде, и кто Сяо Чжань такой, чтобы сопротивляться этому? В конце концов, даже повелители времени не всесильны. Он практически давится воздухом и отворачивается, стараясь не думать о скользящем по губам влажном языке Ван Ибо.
– Ты специально выбрал такое сложное имя? Ты же понимаешь, что людям будет трудно с тобой разговаривать? – Чжань решает сменить тему от греха подальше, в пледе начинает становиться слишком жарко для такого душного помещения, однако мужчина упрямо натягивает тот на плечи.
– На то и был расчет.
– Ты серьезно назвал себя персонажем китайской новеллы? – Сяо Чжань еще помнит тот период, когда Ван Ибо открыл для себя человеческие BL-новеллы. Он попросту пропал на год, решив, что ему жизненно необходимо прочитать их все, а после заявился к мужчине на гравицикле в традиционном китайском ханьфу, с веером и мечом на поясе, явно не муляжом. Еще и лицо состроил настолько серьезное и важное, Сяо Чжань думал, что тот прямо там умрет со смеху. Кажется, кризис все-таки не миновал.
– А ты разве нет? Магистр чего ты, Чжань-гэ? Уж не дьявольского ли культа? – Чжань понимает, что начинает краснеть под чужим насмешливым взглядом, потому что его и вправду сумели подловить. Увлечения Ван Ибо были слишком заразными, он просто не мог не попасть под тлетворное влияние.
– Ты не понимаешь, это другое! Я, вообще-то, защитил магистерскую степень по истории, так что имею право так себя называть, – шампанское дает о себе знать, поэтому от нового бокала мужчина отказывается, понимая, что и так выпил лишнего натощак – щеки обжигает жаром.
– Да-да, – снисходительно улыбается Ибо, якобы соглашаясь с ним. – Я видел, как ты чуть не подрался с преподавателем из-за расхождений во мнениях касаемо Римской Империи, – Сяо Чжань обреченно стонет, закрывая лицо руками. Все-таки в том, чтобы знать кого-то десятилетиями, были свои минусы – они начинали узнавать о тебе самые постыдные вещи и напоминать о них в минуты слабости, а порою просто подкалывать забавы ради.
– Потому что он нес чушь, написанную в учебнике каким-то идиотом.
– Но, Чжань-гэ, это ты написал тот учебник, – напоминает Ван Ибо, и Сяо Чжань, слыша тихий гиений смех, с трудом сдерживается от желания его чем-нибудь стукнуть. Впрочем, он не отказывает себе в удовольствии пихнуть того пальцами в бок.
– Ты ничего не докажешь, это было пятьдесят лет назад! Я был молод и глуп.
– То есть ты признаешь, что ты старый сейчас? – поистине, Ван Ибо был из тех, кому доставляло особое удовольствие дразнить других. В случае с ним – только Сяо Чжаня, который старался лишний раз не давать повода.
– Детям слово не давали, – бурчит мужчина себе под нос, разглядывая проходящих мимо них гостей: роскошные наряды, дорогие украшения, сверкающие бриллиантами в ушах, на шеях (их подобии) и на руках или щупальцах и крошечные таблички с номерами. Взгляд отмечает несколько выставленных на постаментах произведений искусств, трибуну с молотком, и ему не составляет труда служить два и два, чтобы понять, куда конкретно его притащил Ван Ибо.
– Каким детям? Тем, что с тобой летают? Так они совсем младенцы, особенно та твоя блондиночка.
– Ты следил за мной? – Сяо Чжань возвращает к Ибо свой взгляд и недовольно хмурится. Безусловно, он уже привык к бесконечной критике своих спутников, но проблема была в том, что о Джейд мужчина и словом не успел обмолвиться. Оставалось загадкой то, откуда о ней узнал Ван Ибо.
– Нет, просто пролетал мимо, – слишком быстро отвечает тот и отводит глаза.
– Скажи мне правду, – озаренный страшной догадкой, просит Сяо Чжань. Теперь все его внимание приковано только к Ибо, вероятно, именно этого он и добивался с самого начала.
– Твои спутники смертные.
– Не эту, – Чжаню откровенно смешно, но приходится изо всех сил сдерживать улыбку и хмурить брови в притворной строгости. Потому что Ван Ибо только дай повод, и тот откусит всю руку, сядет на шею и свесит ножки, слишком наглый и избалованный ребенок, вечно требующий полного внимания своего гэгэ и не понимающий, что тот не может постоянно развлекать его.
– У доктора есть жена.
– Мы это уже проходили, – раздраженно закатывает глаза мужчина, подходя ближе. – Другую правду, – Сяо Чжань просто хочет узнать, насколько сумасшедшим может быть Ибо (не то чтобы ему требовались какие-то подтверждения) и насколько далеко может зайти в своей ревности.
– Я подрезал контакты в твоей машине времени.
– Уже лучше. Стоп, что?! – Сяо Чжань с грохотом опускает на стол бокал с шампанским, так и не донеся до губ, и обращает на виновато потупившегося Ван Ибо взгляд, полный едва сдерживаемой ярости. – Так это из-за тебя я чуть не замерз насмерть?
– Что? – от оскорбленного вида Ибо становится каплю легче. Во всяком случае, он точно непричастен к покушению на Сяо Чжаня, что не может не радовать. – Нет, я не про сегодня.
– А про когда? – мужчина хватается за сердце, думая, что однажды Ван Ибо все же сведет его в могилу своими выходками, и он очень надеется, что это будет не сегодня.
– Помнишь тот случай на планете Гамма, когда ты согласился участвовать со мной в парных гонках? – Сяо Чжань согласно мычит, опрокидывая в себя бокал с шампанским одним махом, и тут же заходится в кашле, понимая, что немного переоценил собственные силы. Мужчина с благодарностью машет похлопывающему его по спине Ибо и, наконец, находит в себе силы заговорить.
– Так ты это подстроил?! – ему самую малость обидно и очень стыдно, когда в голове всплывает тот эпизод с гонками. Он впервые поступил не по совести тогда и подставил несколько человек, чтобы они первыми пришли к финишу, что, разумеется, привело Ван Ибо в неописуемый восторг. Но у него не было выбора! Ему обещали починить Тардис за победу в гонке, пан или пропал.
– Мне нужен был второй пилот, а ты единственный, кому я могу доверить свой лендспидер, – и эта обескураживающая честность, с которой тот вечно пригвождал Чжаня к месту, сейчас снова срабатывает. Мужчина обреченно стонет и берет в руки новый бокал, подносит к свету, рассматривая пузырьки, и размеренно пьет, отвлекаясь на щекочущий нёбо газированный вкус.
– Если ты думаешь, что я буду меньше злиться на тебя из-за этого, то ты ошибаешься, – его голос тонет в оглушительной сирене, которая сотрясает своды зала и заставляет испуганно вздрогнуть. Ван Ибо тут же весь подбирается, стирая с лица расслабленное уязвимое выражение, и хватает Сяо Чжаня за руку, быстрым шагом направляясь в сторону выхода. – Что происходит?
– Внимание, камера №29 пуста, лот под номером 256G69F украден, запечатать все выходы, присутствующих допросить. Повторяю, камера №29 пуста...
– Ван Ибо, – пытаясь заглушить вой сирены, кричит Сяо Чжань, однако Ван Ибо словно не слышит его, когда переходит на бег, сворачивая по коридору из главного помещения аккурат перед запечатыванием дверей. Позади них слышится топот ног, чьи-то крики, и это окончательно выводит мужчину из себя. – Объяснись. Сейчас же! – Чжань тормозит рядом с неприметной нишей, не позволяя увести себя дальше, и Ибо раздраженно цокает языком, останавливаясь следом.
– Мы должны уходить, они скоро узнают, что это я забрался в ту камеру и украл самый дорогой бриллиант, Галассийский Андровар, и тогда нам обоим не поздоровится, поэтому, пожалуйста, Чжань-гэ, давай ты просто пойдешь за мной, а поругаешься потом? Я и так рисковал, когда привел тебя сюда, – в стену рядом с головой Сяо Чжаня прилетает пуля, и Ван Ибо тихо чертыхается, хватает того за руку и утягивает за собой по коридору, на этот раз не встречая сопротивления.
– Ты использовал меня, чтобы вернуться сюда и замести следы? – мужчина задыхается от возмущения, злости и бега. О, ему так хочется сейчас ударить Ибо, но на это, увы, нет времени. Они бегут черт знает куда, открывая дверь за дверью, слыша позади себя топот чьих-то тяжелых ботинок, вероятно, местной службы безопасности, периодические выстрелы, и спускаются все ниже, в технические помещения.
– Ты сам позвал меня на свидание, Чжань-гэ, не нужно строить из себя тут жертву. Я думал вернуться сюда один и замести следы после себя, как только разберусь с твоей Тардис, но ты решил именно сейчас вернуть мне должок, а я никогда не умел тебе отказывать, сам же знаешь, – Ван Ибо останавливается перед одной из непримечательных камер, достает телефон и что-то сосредоточенно печатает на дисплее, поднося экран к пульту управления.
– Не смей сваливать на меня вину. Это не мне пришла в голову украсть самый охраняемый экспонат во Вселенной, чтобы... А кстати зачем? Ты ведь понимаешь, что они теперь будут охотиться за тобой по всей Вселенной? – Сяо Чжань испуганно оглядывается и подбегает к двери, через которую они сбежали, в поисках хоть какой-нибудь подпорки, которая сможет остановить преследователей хотя бы на несколько минут.
– Не будут, на мне была маскировка, никто из них даже не знает, как я выгляжу на самом деле, и ты, кстати, тоже, не благодари, – Ван Ибо не выглядит напуганным или взволнованным, он по-прежнему не отрывает взгляда от дисплея, изумительно сосредоточенный и собранный, и радостно хмыкает, когда слышит писк и щелчок открывающегося механизма.
– Ты украл бриллиант! – не унимается Сяо Чжань, шагая за ним в темноту. Лампы вспыхивают неожиданно ярко, освещая помещение, больше похожее на ангар, и мужчина прикрывает глаза, на секунду ослепленный этими вспышками, а, когда открывает снова, Ибо стаскивает белую плотную ткань с собственного гравицикла и достает из багажника два шлема.
– Если честно, то я уже спрятал его у тебя в Тардис, – признается он, поднимая уголки губ в шкодливой улыбке.
– Ван Ибо! – не сдерживает возмущенного возгласа Сяо Чжань, просто потерявший дар речи от такой наглости, и мысленно содрогается от перспективы вечность скрываться от межгалактической полиции. Вот черт его дернул однажды в академии подойти к этому мальчишке, до сих пор расхлебывает из-за мимолетного приступа слабости двухсотлетней давности.
– Сяо Чжань, – вторя ему, отвечает Ибо, протягивая один из шлемов, даже не допуская мысли, что тот откажется или захочет остаться на корабле. Он же не совсем идиот, в конце концов.
– О чем ты только думал? – Сяо Чжань испуганно вскрикивает, когда за его спиной раздается взрыв, а дверь разлетается на сотни металлических осколков, и спешит сесть позади Ван Ибо, который уже ждет его на гравицикле с заведенным двигателем.
– Я думал о том, что в очках и белой рубашке Чжань-гэ неотразим, оставь им на память плед, вот так, молодец. Ничего не смог с собой поделать, подумал, что он достоин этого бриллианта.
– Сумасшедший, – не скрывая восторга в голосе, выкрикивает на это Сяо Чжань, мертвой хваткой оплетая Ван Ибо за талию, тот, явно польщенный не совсем комплиментов, согласно хмыкает на это заявление, провожая взглядом заполняющих помещение стражников.
– Держись крепче, Чжань-гэ, – коротко кидает он, а после рев двигателя заглушает все остальное. Они взмывают в воздух под градом пуль, рикошетом отлетающих от кузова гравицикла, и проскальзывают в узкую щель едва раскрывшихся ворот транспортного бокса, пока охранная система не запечатала их здесь окончательно.
Кажется, именно в тот момент Сяо Чжань впервые осознает, что его сердце заполошно бьется далеко не от страха быть схваченным межпланетной полицией, и он уж точно ни за что не признается, что громко смеется именно от восторга, когда гравицикл набирает скорость, яркой вспышкой исчезая в пространстве.