Фанатки тоже пьют кофе на завтрак

Женщина не права до тех пор, пока не заплачет.

Томас Халлибертон.

Хотите совет? Конечно нет, но все же я не могу его оставить при себе. Если вам плохо, и вы не знаете, как поднять себе настроение, то посмотрите слезливую мелодраму. Лучше вам не станет, но зато хоть поплачете от души.

Я сидела на диване перед телевизором и глотала слезы, которые текли нескончаемым потоком. Слезы умиления и счастья за героев, которые смогли обрести то, ради чего они тут кривлялись все восемьдесят минут. Я смотрела один из любимых фильмов «Отпуск по обмену», и, хотя, мне не очень нравилась «уточка» Кэмерон Диас, я все равно каждый раз рыдала, когда Джуд Лоу признавался ей в любви. Вот и сейчас я рыдала, позабыв о том, что через несколько минут в квартиру вломится разгоряченная толпа парней, договорившихся провести время за телевизионным просмотром какого-то футбольного матча.

Я вытирала мокрый, наверняка, все еще красный нос, когда дверь открылась, и на пороге появился... Джонатан, ... а за ним Маркус, Бобби, Сэм, Артур и позади всех вошел Том. Парни напряглись сразу, не в силах что-либо произнести, улыбки померкли на их лицах, которые замерли в немом вопросе к моему парню.

Том что-то оживленно объяснял Артуру, своему младшему брату, и закруглился на полуслове.

- Детка?

Я попыталась улыбнуться, вставая с дивана и закрывая лицо ладонями.

- Простите. Все в порядке.

Я видела, как дернулся Натан, и всхлипнула чуть громче, хотя слезы уже прошли. Хотелось спрятаться от них, и я поспешила на кухню, ругая себя за излишнюю сентиментальность. Том последовал за мной, он обнял и нежно целовал щеки и красный распухший нос.

- Что случилось?

- Ничего особенного, - успокоила его я. – Просто мелодрама и Джуд Лоу, и...

Кажется, струйки слез опять потекли по щекам.

- Это ПМС? – заорал Артур.

- Что-то вроде того, Арти, - крикнула я в ответ и улыбнулась его брату. - Я просто смотрела грустный фильм. Со мной все в порядке.

- Отлично, а то мы уже разделись и включили матч. Нам бы пива, Том?

- Ты в порядке? – уточнил Страуд, взяв мое лицо в ладони.

- Я же объяснила. Я смотрела фильм и распереживалась. Все хорошо, Том. Иди к ребятам, – я стала выпроваживать его, уклоняясь от милых ласковых жестов.

- Настя...

- Все хорошо, – я проводила его до дивана, а сама, быстро посмотрев в сторону Коула, побрела назад, чувствуя на себе взгляды нескольких пар глаз.

Успокаивая себя тем, что не одна я такая, мечтающая о чем-то таком, что возможно никогда не сбудется, я все пыталась забыть Джуда Лоу, представляя, конечно, на его месте совершенно другого актера. Я старалась думать о том, что мне и так повезло в жизни: жить в Лондоне, с парнем, который меня любит, между прочим парнем, который даже очень секси с длинной челкой и широкими плечами. Я сама себе могла завидовать, но мне отчего-то хотелось совсем не этого.

Достав креветки из холодильника, я кинула холодный пакет на стол и налила воду в кастрюльку. Чтобы занять себя чем-то и не выходить подольше к парням, я стала раскладывать и рассматривать приправы, которые у нас были с Томом, разыскивая самую вкусную для рыбы. Потом спешно достала чипсы из шкафчика, высыпала их в стеклянную чашу. Услышав шаги за спиной, я замерла, вцепившись в края посудины.

- Привет, - его голос звучал хрипло.

Я молчала и, как банальная героиня любовной драмы, задавала себе самые глупые вопросы, например: «Что он здесь делает?», «Что ему от меня надо?» и самый главный «Зачем он вообще сюда приперся?»

Но, чтобы не выдать своей глупости, я повернулась и поставила чашку с чипсами на кухонный стеклянный стол, стараясь выглядеть непринужденно.

- Привет.

Самым главным я считала не смотреть в его сторону, поэтому сразу отвернулась к кастрюле с водой, наблюдая, как на дне начинают появляться маленькие пузырьки. Все, чего мне сейчас хотелось, чтобы он или ушел или прижал меня к себе, говоря, какой он козел и трус. Но я понимала, что ни того, ни другого не произойдет, если только в моих снах.

Его шаги отдавались у меня в груди, он подошел слишком близко. Джонатан всегда подходил слишком близко, нарушая чужое личное пространство, подчиняя его только себе. Его холодные длинные пальцы коснулись моих побелевших костяшек, сжимающих деревянную ложку, которой я собиралась помешивать варившиеся креветки.

- Я заставляю тебя нервничать? – спросил он, раздувая волосы у меня на затылке.

- Нет. С чего ты взял? – непринужденно отвечала я.

«Да! Неужели непонятно?» - имелось в виду.

- Настя... - выдохнул мне в затылок Натан, и волна мурашек побежала вдоль позвоночника, а потом назад. Его дыхание шевелило волосы, а его прикосновения будоражили все внутри. Его близость волновала всегда, делала из меня глупую куклу, а его речи... Он был силен во всем этом, он был просто отличным актером, только грань эту я не чувствовала, да и не хотела чувствовать.

Меня интересовал только один вопрос, почему он меня отталкивал, а потом вновь притягивал вот так вот умело. Эти долбанные качели все время то вверх, то с визгом вниз.

- Для тебя я Стася, – выдохнула я, борясь с наваждением.

«Пожалуйста, больше никогда не отпускай меня», - имелось в виду.

Я повернулась к нему лицом, чтобы видеть глаза, его зрачки были такими большими и темными, что почти закрывали собой радужку серо-голубого цвета. В них можно было утонуть, в нем самом можно было потерять себя навсегда.

- Почему? – усмехнулся он, сделав шаг назад и выпустив меня из плена своих рук. Он прошелся рукой по волосам, а потом не зная, куда деть руки, спрятал их в карманы джинсов.

- Потому что для друзей я Стася, – напомнила я, размахивая ложкой.

«Потому что ты дебил и не видишь, что с нами происходит!» - имелось в виду.

- Прекрасно, – бросил он, опираясь своей пятой точкой на стол, стоявший позади него. – Опять игры?

- Игры? Играешь здесь только ты!

«Просто обними меня опять», - имелось в виду.

Я взяла пакет с креветками, надрезала ножом край и аккуратно высыпала содержимое в кастрюлю, пытаясь бороться с глупыми чувствами. По кухне распространялся запах соли и йода, а спину жгло от взгляда Коула, которым он, наверняка, пытался меня загипнотизировать.

- Тогда, почему ты сбежала с балкона? Месть? – обиженно произнес он.

- Месть? – я уставилась на него и моя ложка тоже. – Ты же сам меня отправил к Тому, сказал, что мы счастливы должны быть.

Ноздри Джонатана начали раздуваться, а губы искривила гримаса отчаянья, и он вновь запустил пятерню в волосы, не зная, что ответить.

- Ты несправедлива, - отчаянно проговорил он, делая шаг ко мне, я даже не успела выставить ложку между нами. У меня не было сил бороться с ним.

- Я не хочу справедливости, Натан. Я хочу понять, чего хочешь ты.

Мы несколько секунд сверлили друг друга глазами, уже не в первый раз.

- Я...

- Что у вас тут происходит? – Том улыбался шире обычного, заходя в кухню.

Мы с Джонатаном шарахнулись друг от друга, словно нас ударило током, и стали делать вид, что заняты совсем другими делами.

- Я отнесу чипсы, – сказал Коул и, схватив чашу со стола, поторопился в гостиную, в этот момент он играл ужасно плохо.

- Ты вроде бы хотел забрать пиво, - усмехнувшись, напомнил Том, но Натан уже вышел. – Ладно, я возьму пиво.

Ничего больше не говоря, он вытащил из холодильника две упаковки пива и тоже исчез за кухонной перегородкой, оставляя меня одну со своими мыслями и варившимися креветками.

Но после того, как я их поставила перед парнями, совершенно не знала, чем себя занять. Я переделала все, что могла. Читала книгу, слушала музыку, мыла посуду, пила кофе, ловя на себе взгляды то Джонатана, то Тома. Серьезные, пристальные, заставляющие осознавать всю серьезность ситуации, в которую попала я и эти два симпатичных парня.

Том... Мне хотелось его убить, и за время матча я даже смогла придумать парочку способов. Но он оставался прав в одном, пытаясь сохранить то, что есть между нами, и использовал для этого все средства.

Джонатан... Бесил ужасно своими взглядами, задумчивостью и неумением сделать выбор.

Не в силах больше выносить эту напряженную, густую тишину, я схватила свои вещи и направилась в ванную переодеться. Конечно, фактически тишины не было - работал телевизор, и ребята иногда вскрикивали, болея за какую-то команду, но Коул оставался молчалив и сдержан, казалось, что матч его вообще не интересует. А мне от этого становилось не по себе.

Я надела джинсовую юбку ниже колена, белую футболку и поверх нацепила черную майку-алкоголичку.

- Куда ты собралась? – озабоченно спросил Том, когда я появилась в гостиной.

- Хочу прогуляться, – ответила я. – Ты против?

- Уже девять, – заметил он. – Там темно.

- Я хочу гулять, – взбрыкнула я, пытаясь вытащить из-под курток парней свою джинсовку, пока не свалила всю одежду. И только, когда я все вернула на место, заметила фигурку на полу. Это была матрешка из дома Клер.

Обернувшись, я встретилась глазами с Коулом и тут же отвернулась. Зажав куколку в руке, я схватила свою куртку и, бросив:

- Развлекайтесь.

Вышла из квартиры, устало выдохнув напряжение последнего часа.

Сырой лондонский воздух прилипал к щекам и делал волосы липкими от влаги, а клочки вечернего смога звали заблудиться в них. Но я решила заблудиться в соседнем с домом пабе, где утром можно всегда выпить кофе с тостом, а вечером пропустить стаканчик другой рома или коньяка.

«И когда это у меня вошло в привычку выпивать одной?» - думала я. – «Хотя, так редко, получается, поговорить с хорошим человеком, особенно с собой»

***

Раньше мне казалось, что люди преувеличивают значение снов. Думала, что все эти картиночки не могут никак предопределить, чему быть, а чего миновать. Но, когда ты видишь то, во что самой хочется поверить, начинаешь сомневаться в своих убеждениях.

В моем сне явно не было ничего реалистичного. Замок, я в бальном платье, с завитками волос, обрамляющими лицо, как у Золушки, ожидающей своего принца. И, кажется, я действительно его ждала, всматриваясь вдаль, где на белом коне (все как положено) восседал принц, смутно напоминавший одного известного мне актера.

Но какой-то плохой мужчина, с ярко синими глазами, ровной бородкой и в тюрбане, взмахнул полой своего черного плаща и сказал, что это вовсе не принц, а просто мираж, и я просто дура безмозглая, что жду этого на коняшке. Он схватил меня за руку и стал тянуть в замок, обещая богатства и счастье, а я пыталась сопротивляться.

И вот я уже видела, что принц скачет возле дверей замка, а мужик все не отпускает, и не отпускает, тогда я со всего размаха, даже платье не помешало, врезала ему по яйцам и прыгнула вниз...

Я вскочила, понимая, что приземлилась на что-то мягкое, поморгала несколько раз и огляделась. Комната, в которой проснулась принцесса, ничем не напоминала нашу с Томом квартиру. Это точно. Огромное зеркало, окно во всю стену... Я находилась в квартире Лиззи Коул.

Приложив ладони к лицу, я снова упала на подушки, наверное, сейчас я выглядела как тот мужик из фильма «Пила», а ведь он был еще и в маске. Что ж, моя алкогольная амнезия продолжалась, но все же я вспомнила, что вчера в пабе встретила парня, говорившего по-русски. Мы много смеялись и пили. Потом я вспомнила Джонатана, который сначала просто сидел у барной стойки, за спиной у того парня и гипнотизировал меня своим диким взглядом. Он же уводил меня из бара, когда я чуть не свалилась с высокого стула на парня напротив. И сон, его я тоже помнила, потому что даже во сне присутствовал Коул. Теперь он являлся везде, хотя говорил, что быть со мной не может.

Приняв душ, я нашла у Лиз зубную щетку и почистила зубы, ненавижу этот утренний запах. Мятный вкус я тоже не любила, но все же это лучше, чем сдохшая кошка во рту.

Освежившись, вышла в гостиную, которая выглядела не менее шикарно, это я заметила еще в прошлый раз. Большой мягкий диван с приставной секцией, два кресла, обтянутые льном в цвет оконных штор, пушистый ворсистый ковер, напротив дивана горка из дерева, обработанного под цвет персикового мрамора. И даже телевизор был в цвет стен – бежевым. Здесь точно работал дизайнер, сомневаться не приходилось.

Как не странно вместо моей милой подруги меня встретил Джонатан, мирно посапывающий на диване, свернувшийся в три погибели, сложивший руки под щекой и шевелящий губами. Он был в сексуальных белых трусах в горошек, в тех самых, в которых я лицезрела его в первый раз в его комнате. Выглядел он так мило и трогательно, так беззащитно, что хотелось его обнять или просто поправить локон, упавший на лоб. Но я всего лишь накрыла его простыней, которая валялась рядом с диваном, а сама направилась в кухню, проверить, нет ли там чего вкусненького или того, из чего можно приготовить что-то вкусненькое.

Кухня тоже представляла собой шедевр дизайнерского искусства, с варочной панелью в центре и огромной вытяжкой над ней, с балками над головой и всеми этими прибамбасами из дерева, камня и стали, напоминающие старинный паб. Часть рабочего стола проходила вдоль окна и заменяла стол, возле которого стояли высокие барные стулья. Холодильник соответствовал кухне – стальной, двухстворчатый, расположился возле входа. Я достала яйца и сок, сделала глазунью, тосты и сварила кофе. Отнести их в постель я не успела, потому что услышала за спиной знакомый сонный низкий голос:

- У тебя хорошо получается хозяйничать в чужой кухне, Настя...

Он ткнулся виском в стенку холодильника и топил в туманности своего не выспавшегося взгляда. Взлохмаченный, с голым торсом – это был реальный кадр из любого его фильма, сейчас я остро чувствовала, что испытывают все девушки, когда вот эта картинка может ожить. Но, если честно, сил на то, чтобы просто смотреть уже не оставалось, может быть мы и правда неправильные, когда хотим чуточку больше, чем нам полагается, но я все равно хотела.

- Стася, - уточнила я.

- Окей. Стася. Зачем ты?.. – все так же изучая меня, спросил Коул. – Зачем все это?

- Что? Завтрак? – язвительно заметила я.

- Ты знаешь, о чем я, – он начал медленно приближаться ко мне, спрятав руки в карманы, как обычно.

Мне хотелось исчезнуть, сбежать или накинуться на него, чтобы он не смог больше меня отталкивать. Но я только злилась, боясь нарушить то, что сейчас происходило.

- Это ты все знаешь, а я вообще ничего не понимаю.

- Я тоже уже ничего не знаю, - он наклонил голову вниз, и его слова прозвучали как-то тихо.

Руки не слушались меня, я не знала куда их деть, хваталась за столешницу и складывала их на груди, опускала и поправляла стакан с соком и одежду, ожидая продолжения или объяснения его слов.

Он подошел слишком близко, впрочем, можно было уже не удивляться этому. Хотя эта близость волновала, куда больше сейчас. Я могла дотянуться до его груди, потрогать горячую кожу, ощутить его тепло, вдохнуть его настоящий запах. Провести пальцем по животу, накаченному к съемкам и дорожке волос, уходящей под пояс джинсов. Сейчас я понимала и принимала и эту чувственную сторону наших не-до-отношений. Я просто сходила с ума, потому что не могла к нему прикоснуться так, как хотела.

А еще меня бесил кулон, тот самый, о котором я вспоминала, когда вернулась зимой из Лондона, думая, что потеряла его. Он висел на его шее, только теперь цепочка была заменена на какой-то кожаный шнурок. Кулон, матрешка... Я не могла никак все это связать.

- Пожалуйста, не играй со мной, - эти слова вдруг что-то надломили во мне.

- Я? Актер здесь ты! Движения, взгляд, поза – все, Джонатан, все это продумано? Я играю...

Захотелось закрыться от него, защитить себя от этого взгляда, который все время просил о чем-то. Я сложила руки на груди, закрывая ее, потому что мои соски могли проткнуть ее насквозь от всех этих мыслей и желаний. Он это видел, он все знал, но ничего не делал.

Он молчал, провел рукой по волосам, схватился за стакан с соком сделал глоток, заставляя меня наблюдать, как двигается его горло и, как капля остается на его подбородке.

- Натан... - хрипло вырвалось у меня. – Скажи мне хоть что-то...

Он замер, встретившись со мной взглядом и вытирая ладонью каплю.

- Что? Я не могу... И я не играю, поверь.

Он опустил руки и посмотрел мне в глаза, говоря тем самым, что вот он весь здесь.

- Стася, я... - но он не договорил, развернулся и пошел прочь из кухни.

- Черт! Не уходи, – бессильно бросила я, догнала его в гостиной, когда он надевал рубашку, медленно застегивая пуговицы. Схватив за руку, я заставила его развернуться к себе и хоть что-то сказать.

- Посмотри на меня.

Он поднял глаза, в них была боль и усталость...

- Неужели ты будешь все отрицать? – спросила взволнованно я. - Неужели, ты скажешь, что все это бред, Джонатан?

Он молчал, продолжая застегивать пуговицы.

- Неужели, ты не видишь, что нас тянет друг другу, нас просто трясет и мотает, словно самолет в воздушных ямах, когда мы рядом.

Я перевела дыхание.

- Ты считаешь, что это все просто так, что мы должны остаться друзьями и забыть все, что чувствуем рядом друг с другом? Что я должна остаться с Томом?

- Да, – хрипло прошептал он и опустил глаза.

Мне захотелось его ударить, привести в чувства, но я поступила иначе, пытаясь вразумить его.

- Зачем тогда ты носишь это?

Я подняла руку и коснулась его шеи, чтобы вытащить шнурок. Коул вздрогнул, когда я вытянула украшение из-под рубашки.

– Что это? Объясни!

Джонатан облизал пересохшие губы и, подняв руки вверх, расстегнул застежку на шее.

- Прости, – он втянул щеки, и его ноздри расширились, вдыхая воздух глубже и чаще, на скулах играли желваки. – Я должен был отдать это раньше.

Он взял мою руку и вложил в нее кулон, смотря мне в глаза, у меня потекли слезы, но я не чувствовала их. Я смотрела, как он обувается и берет куртку, сквозь пелену, застилающую влагой глаза. Джонатан просто уходил, уходил из моей жизни.

- Джонатан! – крикнула я ему в спину. - Что мне еще сделать? Я люблю тебя. Я просто хочу, чтобы ты знал это. Просто знал и все. Я люблю тебя... Слышишь?!

Он остановился возле двери, и я видела, как сжались его кулаки, обернулся и, на миг мне показалось, что его взгляд тоже затуманился.

- Я уеду. Я не останусь с Томом. Я уеду домой, сменю номер телефона, вычеркну всех наших общих знакомых из своей жизни. И ты... Ты никогда не сможешь ни у кого узнать, как я, где я, что со мной происходит, ты никогда не услышать мой голос, не сможешь прислать смс. Я исчезну из твоей жизни навсегда.

Он молчал.

- Ты этого хочешь?

Его молчание сводило с ума

- Черт! Сколько же в тебе этой гребанной британской выдержки! Я больше так не могу! Забирай свой кулон и эту чертову матрешку. Маньяк-клептоман!

Я бросила их вместе в его сторону и они, попав ему в спину, отрекошетили и упали на пол, а я, обессилев, опустилась к рядом стоящему креслу и, ткнувшись в его мягкий подлокотник, заплакала, не сдерживаясь.