Обитель солнца

Грат, Малагория

Седьмой день Паззона, год 1489 с.д.п.

Зрительские места постепенно заполнялись, в шатре гратского цирка царил оживленный гомон голосов. Несмотря на международные волнения, малагорский цирк не оставался без зрителей.

Аэлин шла в царскую ложу, места в которой были любезно предложены Бэстифаром. Сам аркал шествовал впереди, Кара шагала рядом с Аэлин, а Мальстен держался замыкающим. Вид у него был смурной, он глядел строго себе под ноги и старался отрешиться от окружающей обстановки.

— Впервые будешь смотреть цирковое представление как зритель? — с широкой улыбкой спросил Бэстифар.

Аэлин была на представлении малагорской труппы впервые, но отчего-то поняла, что вопрос адресован не ей. Она, как и Кара, обернулась к Мальстену в ожидании ответа.

— Я бывал на цирковых представлениях прежде. Как зритель — в том числе, — ровным голосом ответил он, нехотя подняв голову. Бэстифар хохотнул. Он будто понимал, что поддевает Мальстена, но получал от этого несказанное удовольствие.

— Теми представлениями тоже руководил данталли? — заговорщицки спросил он.

— Нет.

— Чудно. Тем интереснее, как тебе понравится то, что делает Дезмонд. Сравнишь с собой. Может, поймешь, почему я прошу тебя обучить его.

Мальстен ничего не ответил, но Бэстифар все равно просиял. Только ладони друг о друга не потер от предвкушения.

Кара удивленно приподняла брови и переглянулась с Аэлин.

— Он и с тобой такой? — спросила она. Аэлин улыбнулась.

— Ты о его спокойствии? — Она бросила взгляд через плечо на Мальстена, который, хоть и держался с виду отстраненно, внимательно прислушивался к их разговору. — Он... по натуре спокойный, да.

Кара только пожала плечами.

Они расселись по местам.

Вскоре заиграла музыка. Оркестр начал с нарочито диссонирующих мотивов, погрузив шатер цирка в тревожное мрачное настроение. Музыка постепенно начинала обретать благозвучие и четкость. Лишь когда вступление приобрело свои ритм и гармонию, на сцене появился Левент, обряженный в какие-то странные обноски.

— Он контролирует музыкантов? — не удержалась от вопроса Аэлин, наклонившись к Мальстену.

— Нет, — покачал головой он. — Пока нитей вообще нет.

Аэлин непонимающе поджала губы. Неужто нынешний кукловод решил не участвовать в представлении? Аэлин задалась вопросом, участвовал ли он в создании костюмов: их будто лепили накануне из чего попало.

Как выяснилось позже, столь странный образ Левента был частью сюжета. Дезмонд решил рассказать историю о мертвом городе, воскресив старую легенду о некромантах.

Аэлин обеспокоенно переглянулась с Мальстеном, и тот покачал головой, давая понять, что об их злоключении в деревни Ланкарта он Дезмонду ничего не говорил.

Общей сюжетной линии у представления Дезмонда не было. Это были разрозненные зарисовки на одну и ту же тематику, о которой каждый номер напоминал костюмами и гримом. Некоторые артисты играли по несколько ролей, другие сохраняли и развивали один образ на протяжении всего представления. Между номерами Бэстифар шепнул Аэлин, что далеко не все номера здесь подстрахованы нитями Дезмонда: сольные, где не требовалось добиваться безгрешно синхронных движений нескольких артистов, он не контролировал совсем. Рассказывая об этом, Бэстифар с искорками в глазах поглядывал на Мальстена, а шептал нарочито громко, чтобы данталли слышал его.

Зрители с восторгом смотрели на ожившие ужасы старых легенд о некромантах, поражались красоте и жути декораций и вздрагивали от резких переходов в музыке.

Бэстифар все это время следил не за номерами на арене, а за тем, как хмурился Мальстен, наблюдая за работой Дезмонда.

— Левент неплохо постарался, не так ли? — спросил аркал, не удержавшись.

Мальстен вздохнул.

— Декорации — его работа?

— По большей части, — осклабился Бэстифар. — Но Дезмонд, разумеется, помогал.

Он не мог дождаться, когда Мальстен разразится недовольством и одновременно осознает собственное превосходство.

— Они оба постарались на славу, — ответил Мальстен, заставив Бэстифара скрипнуть зубами от нетерпения.

Под финал представления на арене появились Риа и Ийсара, наряженные в белые костюмы мертвых сестер-двойняшек. Объявлявший номер Левент разразился нарочито злобным хохотом, сказав, что вот-вот поднимет сестричек из могилы и утянет их обратно на землю с Суда Богов.

Риа и Ийсара поднялись на трапециях под самый купол цирка. Они изображали нечто вроде двух душ, преображавшихся под магией некроманта. Головокружительные перелеты гимнасток заставили зрителей восторженно ахнуть, поражаясь тому, на что способно человеческое тело.

Мальстен нахмурился.

— Что он творит?

— Хочет произвести впечатление, — ответил Бэстифар. — И, кажется, лечить им плечи потом придется долго. Так получается каждый раз, когда Дезмонд пытается превзойти самого себя.

Мальстен сжал кулак. Аэлин положила руку ему на плечо.

— В чем дело? — спросила она.

— Он им так навредит... — шепнул Мальстен, безотрывно глядя на гимнасток. — Неужели он не понимает?

— Так было и с твоим отцом, — с деланным равнодушием сообщил Бэстифар, обращаясь к Аэлин. — Я ведь рассказывал, что он только недавно оправился от перелома?

Аэлин обеспокоенно посмотрела на девушек под самым куполом.

— Он их контролирует? — испуганно шепнула она.

— Целиком и полностью, — со знанием дела кивнул Бэстифар. Аэлин поразилась его реакции: он одновременно тревожился за судьбы девушек и испытывал к происходящему нездоровый интерес.

— Он делает им больно? — спросила Аэлин. В это верилось с трудом: артистки выглядели так, будто их движения — часть продуманного номера.

— Можешь не сомневаться, — ответил Бэстифар.

Казалось, он чего-то ждал. Для него представление началось только сейчас.

— Так нельзя... — покачал головой Мальстен. — Он их искалечит!

Бэстифар внешне оставался спокойным.

— Если я помешаю Дезмонду, они не просто повредят плечи, но и сорвутся с высоты, — заговорщицки ответил он.

Мальстен ожег его взглядом. Аэлин напряженно следила за их скрытой перепалкой, одновременно дивясь невозмутимости Кары.

Миг спустя Мальстен едва заметно шевельнул кистью руки. Его взгляд сделался глубоким и одновременно совсем пустым. По выражению глаз Аэлин уже научилась различать те моменты, когда он применяет свои силы.

— Мальстен? — нахмурилась она.

— Тс-с-с! Не отвлекай его, — осклабился Бэстифар.

Каков бы ни был замысел Дезмонда, номер сохранил прежнюю грацию и плавность, но, похоже, уже не угрожал девушкам серьезными травмами. Крик, донесшийся из отсека, в котором должен был находиться Дезмонд, заглушила громкая музыка оркестра.

Под влиянием нитей дирижер закончил музыкальную партию, а Левент объявил об окончании представления. Аэлин не знала, были ли запланированы еще номера, но для нее финал выглядел вполне естественным. Похоже, для зрителей тоже: они разразились овациями, провожая артисток — никто не заметил, что Дезмонд едва не искалечил их.

Бэстифар разочарованно цокнул языком.

— Мог бы и довести представление до конца, — буркнул он.

— Я не знаю задумки, — спокойно отозвался Мальстен. — Я не готовился.

— Можно подумать, ты так плох в импровизации!

Мальстен не ответил. Как только артисты вышли на поклон, выражение его лица опустело, и Аэлин поняла, что нити он отпустил. Бэстифар завороженно наблюдал за тем, как его мучения выдает заметно проступающая синюшная бледность. Данталли опустил руки к сиденью и сжал его, дыхание стало чуть резче, но с губ его не сорвалось ни стона, ни мольбы о помощи, ни слов жалобы.

— Мальстен, — обратился к нему Бэстифар, — тебе помощь не нужна? В конце концов, не обязательно терпеть такие муки из-за оплошности Дезмонда.

— Это было недолго, — тихо ответил данталли. — Само пройдет.

— Ты не так давно оправился от яда пустынного цветка. Может, следует...

— Оставь его в покое! — перебила Аэлин, строго взглянув на аркала. — Иди лучше помоги Дезмонду. Он, думаю, не откажется.

Бэстифар недовольно фыркнул и передернул плечами, безотрывно глядя на Мальстена.

— Этот не отказывается, даже если ему не очень больно.

— Ему хуже, чем мне. Он работал дольше. — Голос Мальстена звучал слабее и тише обычного.

— По-моему, они правы, Бэстифар, — внезапно вмешалась Кара. — Прояви такт и помоги действующему кукловоду. В конце концов, ты ему обещал.

Мальстен удивленно посмотрел на нее, явно не ожидав от нее поддержки, но она не удостоила его даже мимолетного взгляда.

Отрезвляюще холодный голос Кары заставил Бэстифара досадливо покривиться и кивнуть.

— Твоя правда, — приподняв голову, сказал он. Шатер цирка почти опустел от зрителей, и Бэстифар поднялся со своего места, намереваясь отправиться к Дезмонду.

Мальстен облегченно вздохнул.

Аэлин внимательно наблюдала за ним и догадалась, что волна расплаты пошла на убыль. Чувствуя ее взгляд, он то и дело оглядывался на нее, и Аэлин старалась сразу смотреть в другую сторону, чтобы не раздражать его своим вниманием. Встав с места, она держалась на несколько шагов позади него рядом с Карой.

— Удивительно. — Голос Кары вырвал Аэлин из раздумий. — Я думала, ты будешь виться вокруг него с этой расплатой, как Бэстифар.

Аэлин вздохнула.

— По-моему, это будет только раздражать его. Он всегда надеется, что я уйду.

— Но ты не уходишь...

— Мне тяжело видеть, как ему больно, зная, что я ничем не могу помочь. Я хочу хотя бы не бросать его с этим одного.

Кара хмыкнула.

— Неудивительно, что только ты сумела объяснить Бэстифару, отчего его работу с болью, считают пыткой, — заметила она.

— Почему? — нахмурилась Аэлин.

— Вы с ним смотрите на расплату Мальстена примерно одинаково. Тебя он попросту смог понять. Ты говорила на его языке.

Аэлин протестующе покачала головой.

— Меня вовсе не радует то, что я вижу.

Кара улыбнулась, нарочито сделав вид, что признает свою ошибку. Аэлин зарделась, чувствуя, что деланное понимание Кары ее задевает.

— Так или иначе, вы оба не понимаете, насколько он не любит внимания к ней. Искренне не любит. Это не кокетство.

Аэлин отчего-то ощутила укол недовольства: ей не понравилось, что кто-то понимает Мальстена лучшее нее. Однако она сдержала злость, вспомнив, что недавно поставила Кару в схожее положение.

— По-твоему, было бы правильнее оставлять его мучиться в одиночестве?

Кара хмыкнула.

— Правильнее — нет, — ответила она. — Но в какой-то мере ему было бы от этого легче.

Бэстифар тем временем уверенно вышагивал по опустевшей арене, направляясь к скрытому отсеку, откуда доносились периодические стоны Дезмонда. Внезапно дорогу ему преградила девушка, одетая в белый цирковой костюм. Это была гимнастка из последнего номера.

— О! Мой царь... — потупилась она, склонив голову.

— Представление закончилось, Ийсара, — усмехнулся аркал. — К счастью, без травм.

Гимнастка рассеянно кивнула и перевела взгляд за плечо царя, высматривая идущего позади него данталли. Его походка уже выровнялась — расплата отступила.

— И я знаю, кто нас спас, — расплылась в улыбке Ийсара.

Не говоря больше ни слова, она миновала Бэстифара и бегом бросилась к Мальстену. Аркал обернулся, провожая ее взглядом.

— Кажется, сейчас будет неловко, — хохотнул он.

— Мальстен! — воскликнула Ийсара, заключая данталли в объятия. — Я всегда узнаю твои номера! Это ведь ты! Ты спас нас с Риа там, на трапеции!

Мальстен неловко попытался отстраниться.

— Пустяки, Ийсара, я просто не хотел, чтобы...

Она не дала ему договорить, жадно потянувшись к его губам, привстав на цыпочки и поцеловав его.

Бэстифар прижал ко рту кулак, изо всех сил сдерживая нервный смех. Аэлин застыла, широко распахнув глаза, и даже не почувствовала, как на плечо ей легла рука Кары. Она видела, что Мальстен на поцелуй не отвечает, однако его растерянность была явно не тем, что Аэлин хотела наблюдать.

Ийсара, наконец, отстранилась от него, вид у нее был недоумевающий. 

— Мальстен, что с тобой?

— Ийсара, я...

— Великий Мала! — вдруг воскликнула она, распахнув глаза. — Какая же я дура! Тебе, наверное, плохо... ты ведь... — Она покачала головой. — Прости! Я не догадалась. Ты не Дезмонд, по тебе сложно бывает понять...

Бэстифар окинул взглядом вновь побледневшего Мальстена, восторженную Ийсару и держащихся позади Кару с Аэлин.

— Ийсара, — обратился он, — скройся с глаз, будь любезна.

— Простите, мой царь, — почтительно сказала она и поспешила удалиться.

Мальстен повернулся к Аэлин с таким видом, будто собрался подниматься на костер Красного Культа.

Аэлин покачала головой и тихо обратилась к Каре:

— Мы можем уйти отсюда? — спросила она.

— Идем, — тихо отозвалась Кара, увлекая ее за собой.

— Аэлин! — Мальстен шагнул за ней, но она не обернулась.

Издалека до Аэлин донесся голос Бэстифара.

— Неловко вышло. Дельный совет, мой друг: лучше не трогай ее сейчас. Иначе предчувствую кровопролитие.

Еще никогда Аэлин не была так согласна с аркалом.