Глава 2. Илиш
237 г.э.ф.
Дорогой Джейд,
Все меняется... Но я ведь каждый раз это пишу, не так ли?
Кажется, я теперь понимаю, что чувствовал Сирис, живя в мире, где нет Ареса. Теперь, когда что-то меняется - появляется новое изобретение, рождается новая химера, Атлас восходит в расколотой тени Скайфолла - я не испытываю радости и желания отпраздновать это со своей семьей. Единственное, что я чувствую, - это пустоту. Потому что тебя нет рядом.
Ты был моей Тенью. Всегда за мной, всегда следуя за каждым моим моим движением, копируя мою походку, манеру речи, образ мыслей. Ты был неотделимой частью меня, моим продолжением.
Но однажды моя тень исчезла. И забрала с собой ту часть, что делала меня человеком. А что остается тому, кто потерял свою тень? Лишь тьма и одиночество. Я превратился в вампира, но питаюсь не кровью, а памятью о тебе. Я смотрю в зеркало и вижу отражение, но это не я. Это кто-то другой. Кто-то, кого я не узнаю.
Я боюсь... Боюсь, что когда ты вернешься, ты тоже не узнаешь меня.
Но даже с грузом этого страха я продолжаю идти вперед. Это моя ноша. Я - тот, кто ведет людей, их пастырь. Я должен нести этот крест, как когда-то его нес Силас.
Я назвал этот новый город Атласом, но теперь понимаю, что именно я - тот самый титан, на плечах которого лежит весь мир. Мир, который хочет избавиться от нас. Который породил паразитов, чтобы стереть нас с лица земли. Мы умираем под солнцем, что больше не знает цвета. Лишь серый. Тусклый, унылый, мертвый серый.
Но мне не нужны закаты, радуги и рассветы. Единственный цвет, который я хочу видеть, - это золото твоих глаз.
Ты был моим дыханием. Моим светом. Ты был тем, кто вытащил меня из могилы, а теперь я брожу по этому миру мертвой, слепой оболочкой, без тебя, отчаянно пытаясь найти хоть слабый проблеск света, чтобы почитать тебе при его мерцании.
Я спрашиваю себя... как долго я еще смогу идти этим маршем смерти? Отцы Фоллокоста убили Мать-Природу, и теперь ее мутировавшие дети забрали у нас все.
Даже тебя.
Мы здесь не нужны. Земля отвергает нас.
Но я привык быть нежеланным. Я родился мерзостью.
Если мы действительно паразиты, а прокси-черви - кара, ниспосланная на нас природой...
Пусть будет так.
Но она совершила ошибку, забрав тебя. И я докажу это.
Со всей моей любовью,
Magnus✹
–––––––
Шарик пишущего наконечника ручки слишком сильно вдавился в бумагу, чернила начали расплываться, и в итоге рядом с буквой «S» образовалась клякса. Обычная история - большинство моих писем Джейду имели какой-нибудь дефект. Одни - с растекшимися чернилами, другие - мятые из-за того, что я их комкал в порыве отчаяния, а потом разглаживал. Иногда, в самые худшие моменты, я просто рвал их в клочья.
Но чаще всего позорные, вздувшиеся следы на бумаге оставляли слезы.
Увидит ли их Джейд когда-нибудь? Мне хочется верить, что я наберусь храбрости показать ему эти письма, когда спасу его. Поэтому несколько перфофайлов хранят обрывки порванных посланий, которые я собирал, когда злость и боль стихали. Но пока что страх обнажить перед ним эту мою сторону никуда не делся и напоминал мне, насколько я еще далек от того, чтобы стать для него достойным мужем.
Какой смысл прятать скелеты в шкафу, если мой разум, стоило ему вынырнуть от ежедневной рутины и важных для кого-то задач, бросался в омут самобичевания, как голодная ищейка, почуявшая след? Джейд всегда умел отвлечь меня от мрачных мыслей и заменить их чем-то светлым. Я даже не осознавал, насколько хорошо меня знал мой муж, пока он не исчез, а я не начал снова и снова прокручивать в голове нашу жизнь.
Или, может, он так долго отсутствовал, что я исказил его образ, превратил его в нечто большее, чем он был на самом деле? А когда мы встретимся, окажется, что все это лишь иллюзия. Мы станем двумя чужими людьми, прожившими две разные жизни, и вскоре поймем, что прошлого не вернуть, что мы вместе уже не из-за любви, а из-за долга. Когда-нибудь один из нас выпалит это во время ссоры, и мы оба признаем, что больше не любим друг друга.
И даже не будет злости. Джейд не разъярится и не начнет кровавую резню мирных жителей, как в тот раз, когда я оставил его в Моросе. А я не буду в бешенстве убивать каждого, кто появится в его жизни после меня. Все будет просто... равнодушно и ровно. Говорят, противоположность любви - не ненависть, а безразличие. Потому что ненависть означает, что все еще есть эмоции, привязанность, забота.
Страшнее всего - безразличие.
Страшнее ненависти.
Страшнее смерти.
Я резко мотнул головой, пытаясь сбросить эти мысли, и встал из-за стола. Как бы мне хотелось сказать, что такие приступы бывают редко, но это было бы ложью. Слишком легко я проваливался в этот ментальный ад каждый раз, когда оставался в своем крыле. И все же только здесь я мог позволить себе полностью раствориться в Джейде и всем, что с ним связано.
Однако, чем дольше длилась эта пытка, тем больше передо мной появлялось нитей - тонких, незаметных, но стоило потянуть за одну, и за ней следовали сотни других. А если я пытался их игнорировать, они становились хитрее: прятались в фотографиях, в песнях, в одежде, что еще хранила его запах, в вещах, которые когда-то ему принадлежали.
Иногда я просто сбегал из своей части особняка и с головой уходил в работу. А иногда поддавался своему мазохизму, позволял этим мыслям рвать на части каждое светлое воспоминание и превращать их в отравленные ошметки прошлого.
Для химеры нет ничего опаснее, чем праздный, не занятый делом разум.
Я медленно отложил ручку, стараясь не смотреть на написанное, чтобы еще одно письмо не рассыпалось белыми хлопьями по ковру. Затем взял со стола стеклянную бутылку с виски, которую тайком прихватил из запертого барного шкафа, и залпом допил остатки.
Это помогло немного вынырнуть из меланхолии, но только нарочито долгий путь медленным шагом до общей гостиной превратил меня из угрюмого, жалкого, хандрящего дурака в короля Атласа и главу семьи Деккеров.
Иногда мне казалось, что у меня раздвоение личности, что душевная травма породила во мне какого-то второго человека. Во время своего «Пути оборотня», как я его назвал, я проходил мимо спален и общих жилых зон почти всех членов семьи и живущих с нами полуночников, бессмертнорожденных и ликанов. Некоторые двери были выкрашены в свой, выбивающийся из интерьера цвет, некоторые - с табличкой с именем, многие - утыканы замками или даже оснащены сканером сетчатки глаза. И все они напоминали мне не столько о том, ради кого я веду эту войну, сколько о том, перед кем я должен притворяться. Что я не имею права показать, каким на самом деле бывает их лидер. Они не должны видеть меня сломленным и в депрессии.
Этот особняк идеален для таких прогулок. Бесконечные комнаты, коридоры, лестничные пролеты, лифты. Но главным его достоинством был не размах, а подземный бункер, который прежний хозяин-толстосум возвел вместе с бетонными туннелями, ведущими в два гаража на разных концах города. Один мы переоборудовали в ангар, другой - в хранилище для вездеходов, бронированных машин и военной техники, которой хватило бы, чтобы эвакуировать всю семью, их близких, сенгилов, кикаро и даже их питомцев.
Мы всегда знали о существовании этого особняка - он слишком бросался в глаза в Железных Башнях. Когда нашли бункер, мы решили сохранить здание и наполнили его радиацией, чтобы замедлить распад и не дать пустынникам им завладеть. И когда я принял решение покинуть Скайленд, именно сюда перевез семью. С тех пор мы здесь и живем.
Мой кабинет находился в личном крыле бункера, а в остальных зонах жили бессмертнорожденные и полуночники - две ветви древнего древа мутантов, которые мы охраняли как алмазы в банковском хранилище. Прокси-черви не должны были до них добраться ни при каких обстоятельствах. Почти все понимали это и следовали протоколам безопасности.
Почти все.
Я пересек просторную кухню и гостиную, шепотом обменявшись коротким приветствием с Эко и Сойером, которые готовили завтрак. Шепотом, потому что на диванах разлеглись в разных позах спящие члены семьи. Когда я уходил в кабинет несколько часов назад, они представляли собой хаотичную массу бледных тел, раскиданных по комнате, словно в центре взорвалась бомба, начиненная голыми мужчинами. Теперь, по крайней мере, Эко и Сойер уже проснулись и заботливо прикрыли наготу остальных одеялами.
Такое зрелище здесь было привычным. В доме жили дети, один из которых отличался особым любопытством, а стены на верхних этажах особняка были слишком тонкими. Если намечалась семейная оргия - запланированная или спонтанная - она проходила здесь, внизу, где детям было запрещено появляться без крайней необходимости.
Я окинул быстрым взглядом разноцветные храпящие холмы одеял с торчавшими конечностями, проверяя, нет ли среди них Габриэля. Убедившись, что его там нет, я покинул гостиную и направился к дверям, за которыми находился лифт. Чтобы преодолеть первую дверь, требовалось пройти биохимический анализ. Вторая требовала ввода пин-кода, который менялся каждые шесть часов и рассчитывался по сложной системе, включающей сегодняшнюю дату эры Фоллокоста, дату, которой мог бы быть этот день, если бы сестическая радиация не выжгла старый мир дотла, текущее время года и международные кассовые сборы фильма «Гладиатор».
На первый взгляд - слишком сложно и заморочено, но для тех, кто научился разгадывать логику шифра, вычислить код было делом нескольких секунд. Остальные же, вроде некоторых представителей расширенной семьи и особенно изверги и стелсы компенсировали недостаток интеллекта настойчивой долбежкой кулаками или ботинками в дверь.
Мы, разумеется, открывали ее, если слышали раздраженный стук - ведь первый, важнейший тест был пройден. Он назывался просто «ИХА» - иммунохроматографический анализ слюны - и был одним из самых значительных наших открытий за последние годы.
Мы обнаружили, что, когда прокси-червь захватывает тело, уровень кислотности его носителя мгновенно повышается, а затем постепенно стабилизируется на почти идентичном показателе у всех зараженных. Именно эта химическая среда обеспечивала паразитам комфортное существование и возможность инкубировать яйца. Поэтому каждому жителю этого дома регулярно измеряли кислотно-щелочной баланс, а любой, кто входил или покидал Атлас, обязан был пройти «проверку трех О»: обследовать, обыскать, обнюхать - последнее проводили натасканные гессенские гончие.
Я быстро вычислил код, вбил его и, пройдя дальше, взял со столика ватную палочку. Когда тест подтвердил, что я чист, я вышел из бункера и продолжил свое молчаливое паломничество к главной части особняка.
Пока я шагал по пустым коридорам, мимо плотно закрытых дверей, за которыми глухо бормотали телевизоры, перешептывались члены семьи, плакал малыш Кики и возились дети, я сосредоточился на дыхании. На своем внутреннем состоянии. И перевертыш обернулся: из скорбящего, одинокого мужа - в Короля Мертвого Мира, правителя остатков человеческой расы, хранителя семьи, которая с тех пор, как прокси-черви захватили Скайфолл, увеличилась более чем вдвое.
Я уже приближался к месту назначения, когда телефон в кармане коротко пискнул. Достав его, я скользнул взглядом по уведомлению.
От: Киллиан
Мы все собрались и готовы, но тебе стоит взглянуть на сводку погоды.
И осторожнее с Серафимом. Он на свободе.
Я остановился и прислушался, не тукает ли поблизости молоточек, разгоняя демоническую кровь по крохотным венкам, или не звенит ли колокольчик. Маленький монстр недавно научился карабкаться по стенам и приобрел отвратительную привычку прыгать на спины ничего не подозревающих родственников. После нескольких сердечных приступов мы заставили его носить ошейник с колокольчиком, но вскоре его пухлые детские пальчики стали достаточно ловкими, чтобы избавляться от него.
Впрочем, сейчас вокруг было тихо. Значит, Серафим нашел кого-то другого для своих игр - возможно, пристает к Малахии, Рено или еще кому-нибудь из тех, кто не только терпел его выходки, но и активно поощрял. Позволить Малахии создать собственную химеру... решение, от которого я до сих пор содрогаюсь. Когда я полностью разобрал его генетический код, стало ясно, какую мерзость безумный клон принес в этот мир просто ради забавы. В сравнении с ним Сангвин и Джек выглядели едва ли не безобидными милыми пупсами.
До гостиной я добрался без происшествий, и когда наконец вышел на свет, где меня уже ждали Киллиан, Габриэль, Кел и Гейдж, прежняя скорбь была сброшена, словно ненужная кожа. В их глазах я вновь был тем, кем они привыкли меня видеть - Илишем Деккером, королем Атласа.
- О, Илиш! - первым меня заметил Кел и тут же показал на несколько дорожных сумок. - Мы упаковали твои вещи. Жаль, что я не могу поехать с вами.
Остальные поприветствовали меня следом, но мой разум уже переключился на предстоящую поездку... и на предостережение Киллиана.
Габриэль, склонившись над тремя открытыми оружейными кейсами с аккумуляторами, покачал головой и сказал:
- Там хватит одного полуночника, Келува. Нет смысла рисковать двумя, даже если риск минимален.
Кел, сидевший на диване рядом с Габриэлем, откинулся на спинку и задрал глаза к потолку.
- Я знаю, - протянул он полуобиженно. - Просто очень хочется. Я скучаю по своим приключениям в Чумных Землях. - Затем он перевел взгляд на Гейджа, и по его лицу расползлась широкая улыбка, а глаза загорелись от нахлынувших воспоминаний. - Помнишь, как мы встретили Мистера Жижу, и Мистер Жижа выколол тебе глаза и отрубил руки, а я нашел тебя и спас, и мы убили его, а потом сожрали!
Эту историю я уже слышал. Как и десятки других рассказов Кела о годах, проведенных в скитаниях по умирающему миру вместе с Гейджем. Сначала бессмертнорожденный убийца намеревался сдать Кела своим начальникам, но потом рухнули бомбы - и планы изменились. Кел обладал уникальной способностью мешать Гейджу накапливать смертельные дозы радиации, так что пленник и охотник вынужденно стали спутниками. А затем - друзьями, хотя их дружба напоминала мне старые полицейские боевики с парочкой напарников, которые терпеть друг друга не могут.
Но, как и многие другие связи в этом мире, их дружбу разорвали прокси-черви.
- Помню, - откликнулся Гейдж. Он стоял за спиной у Киллиана, который напряженно вглядывался в экран ноутбука, даже не моргая. Судя по лицу, младший клон Силаса наблюдал за погодным фронтом, который ему явно не нравился. - Именно тогда я решил, что не хочу тебя убивать.
- Да-а! - засмеялся Кел. - Весело тогда было. Хотя на вкус Мистер Жижа оказался дрянью. Потому что совсем растаял.
- Да, он реально растекся. Мы думали, что радиация сделает его мясо нежнее, но оно просто превратилось в кашу.
- Точно!
Я подошел ближе, встал рядом с Гейджем, заглядывая в экран. Киллиан даже не пошевелился.
На мониторе застыл кадр - снимок, присланный по электронной почте Тигвеем. Сейчас он и его сенгилы обосновались в здании СНС, где находился погодный радар и все оборудование для его обслуживания. На снимке - искаженный вихрь, похожий на сюрикен. Ураган.
Но мое внимание привлекло другое - ориентиры начала шторма и траектория, которую просчитал и нарисовал Тигвей.
- Нас не заденет, - сказал я. - Полетим немного в обход его движению.
Киллиан чуть склонил голову, взгляд его оставался прикован к изображению.
- Это не просто буря. Это песчаная... точнее, буря из пепла и песка, - сказал он с заметным напряжением. - Тигвей пишет, что никогда не видел ничего подобного.
Я не удивился.
- А с чего бы ему видеть что-то подобное, если мы отслеживаем погоду в Чумных Землях всего два года?
Киллиан метнул в меня плоский взгляд, но прежде чем он успел язвительно ответить, вмешался Гейдж:
- После того как деревья начали умирать, пылевые бури стали происходить постоянно. А когда горели города, пепел и дым заслоняли солнце на месяцы. Видимость была нулевая.
Он посмотрел на Габриэля, и тот кивнул.
- У нас было то же самое, - подтвердил полуночник. - Ватос в Альберте, а там полно пепла. Так что я не удивлен, что ветер опять его поднимает. Возьмем Чарджер X, чтобы не забились фильтры. Да и на скорости мы легко уйдем, если буря резко сменит направление.
Киллиан прикусил губу.
- Если мы пропустим точку высадки...
Я покачал головой.
- Не пропустим, - отрезал я, затем жестом указал на Кела. - Позови Гранта и проследи, чтобы он оделся по погоде. Мы вылетаем прямо сейчас. На Чарджере есть радар, будем следить за бурей в пути.
С сумками в руках и оружием в держателях за спиной мы с Габриэлем и Киллианом покинули особняк и направились через двор к ждущему нас Чарджеру X.
Грант уже бежал впереди, гордо неся рюкзак с «Сейлор Мун», набитый всякой ерундой для развлечения. Правда, его больше занимала возможность подоставать Рено - именно пустынник пригнал нам самолет с военной базы.
- Тинки! - радостно окликнул нас Рено, когда мы подошли. - В Серую Пустошь намылились? Неужели Илиш принял закон, разрешающий продать Гранта рейверам?
- Эй! - возмутился Грант.
Киллиан усмехнулся.
- Нет, его снова отклонили. Но мы добавили поправку, чтобы продать еще и Серафима, так что в следующий раз точно пройдет.
Он с ухмылкой дернул за козырек бейсболки Гранта, натягивая ее ему на глаза. Мальчишка фыркнул и тут же начал стягивать ее обратно.
- Чарджер в полном порядке, - сообщил Рено, уже обращаясь ко мне. - Только что провел проверку, все в ажуре. Эти штуки гораздо проще в обслуживании, чем Фальконеры.
И намного безопаснее для дальних перелетов. Мы уже были на пороге разработки нового, более чистого и концентрированного топлива.
- Если повезет, в ближайшие несколько лет мы обновим все оборудование на старых Фальконерах, - сказал я. - Новая операционная система Фокса придется весьма кстати.
- Еще бы, - фыркнул Рено. - До сих пор ржу, когда представляю рожи Силаса и Ривера, когда они увидят все эти новые штуки от Этос Роботикс и Скайтеха. Они просто обделаются.
Киллиан тепло улыбнулся в ответ, но боль в его глазах показывала, что за этим теплом скрываются призраки прошлого, которых он упорно отказывался отпустить. Даже на время.
- Если нам повезет, они вернутся раньше, чем технологии изменятся слишком сильно, - тихо сказал он. - Если мы сможем... ближе подойти к белому пламени...
- ...то придумаем, как его потушить, - закончил за него Рено, повторяя слова, звучавшие уже сотни раз с того самого дня, когда западную часть Скайфолла осветил ослепительно-белый свет. - Малыш, мы справимся. Ты знаешь, что справимся.
Нет - пока у меня будут аргументы против.
Оставив их предаваться напрасным надеждам, я поднялся на борт, и вскоре мы уже набирали высоту, оставляя позади Атлас с его бесконечными башенными кранами, строительными лесами и очередной попыткой возвести цивилизацию из руин.
К сожалению, разговор с Рено пробудил в Киллиане тоску. Пока я вел самолет, они с Габриэлем подробно обсуждали стратегии подавления белого пламени - одни и те же планы, которые я уже не раз слышал и которые, к счастью, мог столь же легко раскритиковать. Я молча отмечал для себя все слабые места их доводов, формулировал аргументы против и убирал их в свой арсенал на будущее.
Это помогало занять мысли, но затем разговор плавно перетек в истории Киллиана о Ривере, на что Габриэль ответил рассказами про Сашу и Силаса. Каждый раз, когда звучало имя Силаса, я ощущал легкие уколы раздражения - особенно учитывая, что рассказы неизменно представляли Безумного Короля в чуть ли не героическом свете. На упоминание Ривера реакция тоже не была позитивной... меня его участь нисколько не печалила.
Он виноват в смерти Гаррета...
Нет. Гаррет не мертв. О чем ты? Гаррет не мертв.
Почему твой мозг автоматически пришел к такому выводу? Ты же знаешь, что не мертв. Как ты можешь злиться на членов семьи, когда они говорят, будто он не оживет, если твоя первая, неосознанная реакция точно такая же? Если ты продолжишь так думать, ты его никогда не вернешь. Он останется мертвым. И тогда вина ляжет на тебя - на твое малодушие и неверие в технологии. Тогда Гаррета убьешь именно ты. Не Ривер. Не проклятые черви-губители.
ТЫ.
Нет, правда за мной. Я знаю, что я прав. Так же, как они продолжают искать способы оживить сожмуренных членов семьи, так же найдется путь вернуть Гаррета. Пусть его мозг сожрали прокси-черви-губители, но у нас сохранился его спинной мозг, его тело, кусочки мозговой ткани, которые мы извлекли из мертвых губителей и идентифицировали по ДНК. Эта ткань пока мертва лишь потому, что нужная технология еще не создана.
Ривер не виноват в смерти Гаррета, потому что Гаррет не мертв. Точно так же, как Эллис считается жмуриком, но она вернется. Сирис вернется. Все сожмуренные члены семьи вернутся. И семья снова воссоединится. Мы отвоюем Скайфолл, спасем Джейда и Сашу. Я вернусь в Олимп с Джейдом и Лукой. Малахия тоже может присоединиться. Мы с Джейдом будем счастливы, у нас будут здоровые, крепкие отношения, мы будем вместе восстанавливать этот мир. Джейд рядом со мной, Гаррет за шахматной доской, Эллис с ее вечно скрещенными руками и неизменно раздраженным, но теплым взглядом. Неро и Сеф снова поженятся, заберут к себе Кики. Кесслер и Тиберий тоже снова сойдутся. Габриэль воссоединится с Сашей. Арес - с Сирисом. Грант - с Тео. Вторые версии наших погибших братьев вырастут, станут настолько похожими на оригиналы, что мы забудем, что они вообще когда-то умерли.
И тогда все станет, как прежде. Все снова...
- Илиш?
Голос Киллиана выдернул меня из мыслей так резко, что, к моему стыду, я вздрогнул. Навязчивые размышления вновь увлеки меня, утащив в трясину фантазий и самокопания без моего ведома. В этом виновата пустота, которую породил полет на автопилоте, оставляя мозг без дела, но это лишь означает, что мне все еще нужно учиться держать себя в руках.
Сейчас я не могу быть мужем Джейда. Не могу быть братом Гаррета.
Я - Король Мертвого Мира. Я - страж своей семьи. Я отвергаю эмоции, отказываюсь от воспоминаний. Сейчас я - робот, выполняющий миссию в Ватосе, с остановкой в Серой Пустоши, чтобы оставить Гранта погостить у...
- Да? - ровным, спокойным голосом отозвался я. Одного взгляда на панель управления Чарджера хватило, чтобы понять - прошло уже несколько часов.
Киллиан теперь сидел в кресле второго пилота, а из грузового отсека слышалась шутливая перебранка Габриэля и Гранта.
- Эта буря мне совсем не нравится, - сказал он, и в его глазах, отражаясь от экрана радара, плясали всполохи желтого и красного. - Она сместилась ближе к Ватосу. Не критично, но, блядь, просто посмотри, какая она огромная.
Он уже не в первый раз говорил о ней после взлета, но тогда я машинально отмахнулся, даже не запомнив, что ответил. Мой разум работал на автопилоте, так же, как и самолет, которым я управлял.
Я посмотрел на радар, стараясь просчитать возможную траекторию движения бури, но Киллиан опередил меня - свел пальцы на экране, уменьшая масштаб и открывая остальную часть карты.
- Илиш, если буря решит свернуть на запад, она накроет Ватос ровно в тот момент, когда мы там окажемся, - он прикусил губу, напряжение прорезалось на его лице, словно песчаный ветер уже начал размывать его мягкие черты. - Если ты не будешь высаживаться, и мы просто оставим Гранта в Кардинал-холле, возможно, мы успеем...
- Исключено. Я не собираюсь отменять свою высадку, и мне бы очень хотелось, чтобы ты прекратил настаивать.
Раздражение в голосе прозвучало резче, чем я ожидал, но, вспоминая, что Киллиан уже дважды предлагал мне это - сперва в особняке, затем час назад - я решил, что оно вполне оправданно. Эта буря, казалось, полностью завладела его вниманием. Возможно, мальчик таким образом отвлекал себя, заглушая собственные тревожные мысли, поэтому отчаянно продолжал ставить на заведомо плохие шансы, надеясь, что если он будет пытаться снова и снова, удача наконец ему улыбнется. Нет, ничто не заставит меня изменить мои планы.
Но я не винил Киллиана за эти лихорадочные попытки. Мы все были параноидально осторожны, когда дело касалось прокси-червей. Киллиан не знал, почему я так твердо стою на своем решении высадиться с Грантом перед миссией в Ватосе. Если бы знал... он бы понял.
Но сейчас, пока я сам не готов объяснить, лишние вопросы не приведут ни к чему хорошему. К счастью, Киллиан это понял.
- Если буря развернется на запад, значит, так тому и быть, - сказал я. - Самолет справится. Да и немного пепла еще никого не убило.
Киллиан вздохнул, откинулся на спинку кресла второго пилота и больше ничего не сказал. Этот клон, которого я привычно звал «мальчиком», хотя ему исполнилось двадцать три, цеплялся за свою тревогу, как за спасательный круг. Было видно, что он хочет сказать еще что-то, но здравый смысл подсказывал ему, что продолжать спорить со мной - не лучшая идея.
А вот у Габриэля подобных сомнений не возникло.
- Пепел убил немало людей, - мрачно заметил он, появляясь в проеме кабины. - Во время бурь, о которых я говорил в особняке, выжившим приходилось носить противогазы и дыхательные аппараты, чтобы не вдыхать его. Те, кто не носил, в итоге заболевали. Мы называли это сестической пневмонией.
Из грузового отсека донесся тонкий голосок:
- Но почему вообще есть пепельные бури, если весь пепел уже давно застыл?
- В этом регионе меньше осадков, - ответил я Гранту. - И называть это «пепельной бурей» не совсем точно. В ней полно песка и пыли. Ландшафт Альберты предрасполагает к таким штормам. Они случались здесь сотни раз, просто раньше мы их не отслеживали.
- О, понял вас, хозяин Илиш. Спасибо.
Я снова перевел взгляд на метеорологический радар. Спираль бури, светящаяся разноцветными всполохами, разливалась по экранам приборной панели, озаряя кабину.
Сейчас новостным каналом СНС заведовал Лука, а значит, он уже наверняка следил за этой бурей и рвал на себе волосы. Если бы Киллиан был рядом, старший клон выплеснул бы тревогу на него. Но в отсутствие самого эмаптичного брата первым делом он наверняка позвонит Малахии, чтобы в панике изложить ситуацию. Тот, как обычно, отшутится, и Лука не получит то, чего искал. Тогда он быстро свернет разговор и наберет кого-то, кто ответит ему тревогой на тревогу.
Аполлон и Артемис, возможно. Или Эли Сакарио.
Нет, не Эли Сакарио. Тому будет все равно, даже если мы будем лететь прямиком в торнадо - лишь бы мы раздобыли образец чумного червя, вокруг которого он будет с восторгом водить хороводы.
Этого ждали все.
Поначалу задача казалась простой. Мантис знал о колонии червей, обосновавшихся в торговом центре Вест Эдмонтона, ныне называемого Ватос. Судя по его наблюдениям, эта колония подверглась некоему заражению, которое выкосило значительную часть особей. Конечно, для меня и моей семьи эта информация была бесценной - возможный ключ к уничтожению Ядра прокси-червей, захватившего не только Джейда и Сашу Захарьина, но и почти весь Скайфолл.
Но несколько лет назад, когда мы с огромным трудом выловили одного из этих червей и доставили его обратно... оказалось, что с ним все в порядке. Никаких признаков болезни, никакой мутации - ничем не отличался от уже изученных прокси-червей.
Сказать, что это было ударом, значит не сказать ничего. Но это не означало конец нашей стратегии биологической войны. Анализируя данные Мантиса, мы обнаружили, что когда-то колония Ватоса насчитывала сотни тысяч особей. Огромное Ядро, поглотившее весь торговый центр и превратившее его в настоящий улей. Теперь же от него осталось всего несколько сотен. Бесспорно, колонию паразитов заразила какая-то чума.
Так что мы сменили тактику. Вместо того чтобы отступить, я, Мантис, Габриэль, Эли Сакарио, химеры-ученые и ликаны объединили усилия, чтобы заставить червей снова размножаться и расширяться.
Наша цель была проста: нарастить численность Ядра настолько, чтобы снова спровоцировать вспышку болезни. В заброшенных зонах, куда черви не добирались из-за нехватки численности, наверняка сохранились следы заразы. А если нет... природа все равно позаботится о том, чтобы ни одно существо не получило безраздельную власть. Чем больше разрастается популяция, тем выше шанс, что Мать-Природа накажет ее за жадность.
Разумеется, этот план вызвал немало разногласий в моей семье. Но факт оставался фактом: червям нужен высокий уровень радиации для выживания, а значит, риска их проникновения в Атлас практически не было.
Но существовал другой риск - куда более реальный. Нас с Габриэлем и Киллианом могли проксировать и на неопределенное время исключить из жизни восстающих из пепла семьи и города.
- Может, хотя бы респираторы возьмем в Кардинал-холле? - предложил Киллиан. - Раз уж мы полетим туда заправляться после того, как оставим тебя и Гранта.
Я обдумал это и кивнул:
- Да, только не попадайся на глаза Неро. Если он узнает, что мы возвращаемся в Ватос, житья мне потом не даст.
Неро неплохо управлял остатками Легиона, но вот объяснять ему науку и биологию было бессмысленно. Все, что он понимал, - это то, что я иду прямиком в логово диких червей. И этого было достаточно, чтобы привести его в бешенство. Меня называли идиотом множество раз, но у Неро был талант впихнуть это оскорбление несколько раз в одно предложение.
Но я - не идиот.
Заметка от Квила: На этом месте я остановлюсь, изменив повествование с первого лица. В конечном итоге эта глава будет заменена новой, улучшенной версией, но с этого момента повествование пока пойдет от третьего лица.
Вторая заметка: За исключением одного измененного предложения где-то на середине следующей страницы - просто решил проверить, как оно звучит в первом лице. И да, спойлер: так мне понравилось больше.
Сейчас их главной задачей было остановить Прокси-Джейда и Короля Червей и вернуть себе Скайфолл. С каждым годом, с каждым очередным зачеркнутым на календаре днем город приходил в запустение. Потери были чудовищными, тысячи людей бежали в Серую Пустошь. Да, у них теперь был Атлас, но его строили на руинах города, кишащего порождениями Периша. Чего только стоило переселить эту жуть в Серую Пустошь, а предстояло еще привести здания в пригодное для жизни состояние. Прошло несколько лет, но половина жителей все еще ютилась в общественных зданиях - школах, колледжах - пока огромные бригады строителей возводили новый город.
Это было тяжело... очень тяжело. Нынешнее поколение скайфольцев сильно отличалось от своих предков, превративших Ванкувер в Скайфолл. Они были мягче, избалованнее. Но они работали.
А если нет?
Что ж... каждому находились применение. И где-то нужно было брать мясо.
Киллиан провел пальцем по экрану радара, следя за движением их самолета. Они приближались к Долине Полутонов, где должны были высадить Илиша с Грантом и полететь дальше, до Кардинал-холла. На Фальконере у них это займет не больше двадцати минут. После дозаправки и получения респираторных масок, Киллиан с Габриэлем отправятся в лагерь железнодорожников, чтобы убедиться, что там все в порядке. Проведут там час, после чего вернутся за Илишем. Грант останется и будет ждать их возвращения из Ватоса
День обещал быть долгим. Впрочем, разве бывало иначе? Но если повезет, эта вылазка в Ватос не окажется напрасной, и тот червь, что попал в одну из ловушек Мантиса, станет живой бомбой замедленного действия.
- Включаю посадочные двигатели, - сказал Илиш. - Грант, ты пристегнулся?
- Да, сэр, - отозвался Грант, но едва самолет тряхнуло, послышался звук рассыпавшихся по металлическому полу карандашей, а следом за ним - расстроенное «Ой...». Несколько карандашей покатилось мимо Габриэля, и один из них стукнулся о консоль.
'Насыщенный желтый... точь-в-точь как глаза Джейда. Так и тянет поднять его, спрятать во внутренний карман пальто - вдруг принесет удачу? Но если позволить себе снова утонуть в воспоминаниях о нем... к моменту прибытия в Ватос меня накроет такая тоска, что я стану бесполезен. А я не могу себе этого позволить.'
Илиш посадил Фальконер и выключил двигатели. За лобовым стеклом открылся мрачный пейзаж Серой Пустоши. Габриэль молча открыл грузовой отсек, прислушался, затем кивнул остальным, убедившись, что поблизости никого нет.
Долина Полутонов. Здесь находилась одна из множества секретных баз Илиша.
Проживающих в бункере: 2
Грант вылетел из самолета, с силой грохнув ботинками по спрессованному временем пеплу. Казалось, мальчишка нарочно пытался поднять как можно больше серой пыли - по причинам, ведомым лишь трехлетнему разуму. Он прищурился, прикрывая глаза от летящих частиц, и быстро огляделся. За его спиной болтался рюкзак, а к поясу был пристегнут небольшой тактический резиновый нож в крошечных ножнах - вещь, которую он получил после долгих настойчивых уверений, что уже достаточно взрослый.
Другим химерам не доверяли оружие в столь юном возрасте - даже игрушечное. Но Грант оказался редким исключением. Уже сейчас он проявлял удивительную для своих лет сообразительность и рассудительность. А главное - умел хранить секреты.
Именно поэтому он сопровождал Илиша. Как бы ни пытались его братья-сверстники выпытать правду - а уж пытались они рьяно, - Грант не раскрывал ни малейшей детали. Никто не знал, где и чем он занимался, когда Илиш оставлял его, отправляясь по делам - будь то ловля прокси-червей, посещение кварталов или контроль за строительством железнодорожных линий Атласа.
Оставив Киллиана и Габриэля, Илиш и Грант направились к потайному входу в подземный бункер, скрытый в горах ущелья Серый Разлом. Позади них отдалялся рокот двигателей Чарджера, набирающего высоту.
Илиш поудобнее перехватил дорожную сумку и внимательно осмотрел окрестности, проверяя, не притаились ли в тенях хищники. Грант тем временем уже мчался к валуну, за которым скрывалась панель управления дверью.
Мальчик спешил не просто так. Это был его личный вызов: вбить код раньше, чем обитатель убежища заметит их приближение и сам откроет дверь, понятия не имея, что втянут в какую-то игру. Но Гранту она доставляла немалое удовольствие.
Химеренок распахнул крышку панели и уже занес палец над клавиатурой, но не успел. Каменная плита бесшумно сдвинулась в сторону, открывая замаскированный вход.
- Ну-у... - разочарованно протянул Грант, но тут же засиял улыбкой. - Привет, хозяин Кесслер!
На пороге возник бывший Генерал - высокая химера с всклокоченной темной гривой и длинной, неухоженной бородой. Когда-то его мускулы были такими же мощными, как у всех химер-извергов, но за годы сидячего образа жизни они заметно истощились. А так как он умирал последний раз года три назад, тело не могло вернуть былую силу.
- Грант. Привет, - голос был глухим, будто звучавшим из прошлого. Кесслер скользнул взглядом по мальчику и слабо улыбнулся - казалось, что губы дрогнули только ради Гранта. - Мне кажется, ты вымахал на полметра минимум.
Трехлетка весело фыркнул.
- Нет, всего на пару сантиметров, - сказал он. - Где Тимбер? Он проснулся?
Улыбка Кесслера померкла.
- Да. Он на диване. Иди поздоровайся.
- Хорошо! - Грант пулей метнулся внутрь, растворяясь в тени коридора.
Кесслер проводил его тяжелым, как свинцовые грозовые тучи, взглядом, затем перевел его на Илиша.
Холодная химера протянула ему дорожную сумку.
- Там новые диски с фильмами для тебя и Тимбера, - пояснил он, а затем скептически окинул взглядом бороду брата. - Вижу, электробритва, которую я тебе оставил, так и осталась без дела. Ты с каждым моим визитом все больше напоминаешь Унабомбера.
Кесслер рассеяно коснулся бороды и потеребил ее пальцами.
- А я и не замечаю уже, - пробормотал он. - Впрочем, какая теперь разница? Для кого мне прихорашиваться?
- Для себя, я полагаю, - Илиш последовал за Кесслером вглубь квартиры, выдолбленной прямо в отвесной скале. Дверь за их спинами бесшумно скользнула в пазы с легким шипением, умолкнувшим со щелчком закрытия. - Может, помогло бы в твоей депрессии...
- Нет у меня никакой депрессии, - резко оборвал его Кесслер. В голосе его звучал такой звенящий металл, что становилось ясно: признавать очевидное бывший Генерал не собирался. - Никто на моем месте не прыгал бы от счастья, Илиш.
Холодная химера расшнуровывала ботинки, демонстрируя Кесслеру терпение, которое рождалось не из сдержанности или нежелания спорить, а скорее из усталости, впаянной в саму ее сущность.
- Я и не говорю, что ты должен, - спокойно ответил Илиш. - Но вряд ли твое отражение в зеркале вдохновляет тебя на что-то кроме желания его разбить.
Они шагнули в просторную гостиную, выходящую окнами на обрыв. Почти вся правая стена представляла собой сплошное панорамное стекло, за которым внизу простиралась Долина Полутонов, а еще дальше - дно пересохшего озера, напоминающее растрескавшуюся от времени пустошь. Позади располагались скромная кухня и коридор, ведущий к спальням и ванной. Они уже миновали лестницу в лабораторию, некогда оживленное пространство с дополнительными комнатами и кабинетами. Теперь же там царила пустота - Кесслеру не нужно было столько места.
В центре гостиной Грант стоял на коленях, навалившись ладонями на край дивана, болтая с хрупким, тощим мальчишкой, который ссутулился, вжав руки в грудь, а пальцы - в кулаки.
- ...а еще я принес ДВД с «Дашей-путешественницей», - взахлеб перечислял Грант. - И плюшевую утку, она такая же, как у тебя на пижаме. Я назвал ее Кряква.
Пока Грант говорил, Илиш, остановившись, рассматривал лицо Тимбера. Особенно его серые, расфокусированные глаза, устремленные в потолок, и приоткрытый рот, под которым на подбородке блестела тонкая ниточка слюны.
- Он улыбается, - прошептал Кесслер. Голос его дрогнул, сломался на последнем слоге. - Знаешь, сколько усилий мне приходится прилагать, чтобы заставить его улыбнуться?
Илиш хотел было предложить брату сменить с Тимбером генеральский бас на высокий, мультяшный голос. У химеры-гения была теория, что Грант напоминал Тимберу мультики, которые Кесслер постоянно оставлял фоном, чтобы заглушить тишину. Но у него не хватило духа озвучить эту мысль.
К тому же Илиш проводил с Тимбером слишком мало времени, чтобы понять, насколько мальчик осознает окружающее, слышит ли он их разговоры, понимает ли слова. И возможно... эти улыбки, которые Кесслер и Грант так хотели считать счастливыми, на самом деле были лишь невольными гримасами, отражающими не радость, а что-то совсем другое.
Но одно было бесспорно: когда Тимбера придавило весом Кесслера, его мозг получил непоправимые повреждения и так и не оправился. Годовалый младенец, некогда светлый, любопытный, заливисто смеющийся, превратился в скрюченный овощ, полностью зависящий от своего отца.
Кесслер выдохнул так тяжело, будто воздух в легких копился слишком долго.
- Ты... ты привез его лекарства от эпилепсии, да?
Илиш молча кивнул, но тон Кесслера выдавал, что это был не просто дежурный вопрос, а скрытая мольба.
- Приступы участились?
Кесслер кивнул едва заметно.
- Три за последнюю неделю, - пробормотал он почти неслышно.
Хотя Грант в этот момент увлеченно показывал Тимберу книжки и диски, которые они с Илишем привезли двум отшельникам, бывший Генерал не хотел, чтобы мальчик это слышал.
- Три? Блядь... - Илиш опустился на колени, расстегивая дорожную сумку. - Увеличь дозировку на четверть таблетки. Если они не станут реже, сразу свяжись со мной. Возможно, этот комплекс препаратов уже не действует. Нам приходилось менять лекарства для Джейда несколько раз, когда у него были судороги.
Холодная химера внимательно посмотрела на Тимбера, поджав губы.
- Он похудел? Как у него с весом?
- Вес немного прибавился, но... - Кесслер устало потер переносицу. - Думаю, ты был прав в прошлый раз. С этим зондом... Он просто не получает достаточно калорий. Это уже очевидно. - Он вздохнул, сжав пальцы в кулак. - Блядь, эта операция... И сам уход за зондом. Все это пугает до жути.
Илиш молча достал пузырек с лекарством от эпилепсии, протянул его Кесслеру, а затем вынул из сумки стетоскоп.
- Кесслер, я уже говорил тебе. Если заподозришь инфекцию и не сможешь связаться со мной - просто открой окна в его спальне и включи обогреватель. Радиация убьет бактерии, если не тянуть. Да и антибиотики у тебя всегда под рукой.
- Я... Я знаю.
Илиш подошел к синему дивану, где Грант воодушевленно читал Тимберу аннотацию к ДВД с «Черепашками-ниндзя».
- Грант, пусти-ка меня, - попросил Илиш. - Иди пока отнеси новые игрушки Тимбера к нему в комнату.
- Хорошо, хозяин Илиш.
Как только Грант убежал, Илиш взял стул из обеденной зоны и сел перед мальчиком. Почти пятилетний Тимбер даже не посмотрел в его сторону. Он продолжал лежать, глядя в потолок, едва заметно размыкая губы, пальцы его время от времени подергивались.
Илиш начал осмотр. Он внимательно слушал сердцебиение ребенка, проверял рефлексы, а когда Кесслер принес ветеринарные весы, взвесил его и занес показатели в свои записи.
Затем он достал из сумки книжку с картинками - Илиш всегда брал ее с собой, чтобы проверить, фокусируется ли взгляд Тимбера. После этого он включил несколько звуковых сигналов на телефоне, убеждаясь, что слух мальчика пока не пострадал.
- Судороги не привели к ухудшению когнитивных функций, - произнес он наконец, откладывая стетоскоп. - Но улучшений я тоже не вижу. Предложение отвезти его в Атлас на сканирование мозга все еще в силе.
Кесслер, который все это время не находил себе места, нервно расхаживая по гостиной, быстро кивнул.
- Я знаю, - сказал он. - Просто... это ничего не изменит. А сейчас... сейчас я не могу.
- Я понимаю.
Наступила короткая пауза, наполненная напряжённым молчанием. Бывший Генерал опустил взгляд, словно стесняясь своего вопроса:
- Как там семья?
- Все в порядке, - Илиш аккуратно уложил Тимбера на мягкий коврик на полу гостиной. Грант уже лежал там, увлеченно глядя на экран ДВД-плеера, и, как всегда, оставил место для старшего братика рядом. - Поговорим в кабинете.
- Да, давай, - Кесслер наклонился и взъерошил светлые волосы Гранта. - Малыш, в шкафу есть печенье. Возьми себе немного, только не раскидывай крошки.
Грант широко улыбнулся.
- Хорошо, спасибо, хозяин Кесслер!
Не успели Илиш и Кесслер скрыться в небольшой спальне, которую бывший Генерал, а ныне добровольный затворник, переоборудовал в свой кабинет, как Грант вскочил и пулей бросился на кухню.
Илиш закрыл дверь и обернулся - его младший брат с усталым вздохом опустился в кресло.
- Я так редко разговариваю со взрослыми, что иногда с трудом вспоминаю, как вести нормальный диалог, - глухо проговорил Кесслер, проводя рукой по лицу. Он слабо усмехнулся и покачал головой. - Раньше я ненавидел тебя до скрежета зубов. А теперь... как только вижу этот самолет на горизонте, чувствую себя как собака, услышавшая слово «гулять». Я такой жалкий.
Илиш вытащил из-под стола еще одно офисное кресло и опустился в него, скрестив руки.
- Люди - существа социальные, и химеры - не исключение, - заметил он. - Ты всегда можешь привезти сюда кого-нибудь из своих кикаро или сенгилов. Формально они принадлежат тебе, а не Тиберию. Они будут рады увидеть тебя снова.
- Нет... - Кесслер резко затряс головой, словно пытался силой мысли оттолкнуть предложение обратно к Илишу. - Я сам-то себя еле выношу, зачем портить жизнь другим? Да и Тиббс по-любому уже настроил их против меня. Не хочу рисковать, вдруг они решат навредить Тимберу... думая, что таким образом делают лучше для меня.
Этот спор давно потерял для Илиша смысл. В своей изоляции Кесслер почти убедил себя, что Тиберий убьет Тимбера, стоит ему только увидеть мальчика, хотя тот бы никогда так не поступил.
Тиберий облажался, встав на сторону семьи, когда обсуждалось, что лучше для Тимбера после того, как стало ясно, что мозг ребенка получил необратимые повреждения. Все единодушно пришли к выводу, что самым милосердным решением будет избавить малыша от страданий. Сделать то, что Силас практиковал с момента становления новой цивилизации под его властью.
Потому что Тимберу не суждено было вести нормальную жизнь. Никто не мог сказать, сможет ли бессмертие исправить разрушенные нейронные связи. Самым гуманным выходом казалась эвтаназия.
Но Кесслер отреагировал на это предложение... остро.
Ни Илиш, ни остальные члены семьи тогда не знали, что Кесслер к тому времени только-только смирился с фактом, что пулю выпустил Калигула, а не Ривер, как в изначальной версии бывшего Генерала. И вот когда он наконец принял эту истину, ему предложили продолжить жить с другим потрясением - потерей сына. Он сорвался. После бурной ссоры с мужем, который был убит горем не меньше него самого, Кесслер забрал Тимбера и сбежал из Скайфолла.
Илиш искал их три года, а когда все-таки выследил, забрал обоих в свой бункер в Сером Разломе. Теперь каждый месяц он навещал их, обследовал мальчика, фиксировал малейшие изменения в его состоянии, привозил лекарства, деньги и все, о чем просил Кесслер. А позже, заметив, с какой чуткостью и заботой Грант относится к младшим братьям, стал брать его с собой, чтобы хоть как-то социализировать Тимбера. Илиш не знал, осознает ли мальчик присутствие сверстника, помимо незначительных реакций на его голос, но, по крайней мере, их общение учило Гранта терпению и состраданию.
- Как продвигается план с прокси-червями? - спросил Кесслер, откинувшись в кресле. - Ты говорил по телефону, что потом отправляешься в Ватос?
Илиш кивнул, раскрыв металлическую коробочку с сигаретами.
- Ловушки расставлены довольно далеко от основного гнезда в Ватосе, почти по границе их прежнего ареала обитания. Мы даже нашли там мумифицированных червей, но ни у одного не выявили следов инфекции, - объяснил он. - Мы специально расположили ловушки на таком расстоянии, чтобы они сработали только тогда, когда гнездо из-за численности вынуждено будет расползтись по прежней территории. Если повезет, их чума вспыхнет вновь, и мы сможем начать разрабатывать вирус.
Кесслер протянул руку и вытащил сигарету из коробки Илиша.
- Не буду напоминать тебе, что их нельзя недооценивать. Ты и сам знаешь, какие они хитрые ублюдки, - Кесслер содрогнулся, будто вспомнил что-то жуткое. - Быть под их контролем - то еще дерьмо... словами не передать. Тошнит от одной мысли... что они сделали со Скайфоллом. Серая Пустошь сейчас безопаснее, чем последний живой город на планете.
Кесслер чиркнул зажигалкой. Илиш заметил, что его брат выбрал опиатную сигарету.
- Бывший последний живой город, - поправила холодная химера, затянулась и продолжила, не вынимая сигарету изо рта: - Если ты там никогда не был, еще не значит, что его не существует.
Кесслер тихо усмехнулся.
- Да знаю я, знаю, - сказал он. - Железные Башни представляли собой одну большую задницу, когда я там бывал последний раз. Как там сейчас?
- Постоянная стройка да реконструкции. Но своевременное решение сохранить небоскребы и особняки оказалось нам на руку, - ответил Илиш. - Дерева и бетона не хватает больше всего, но чем больше мы продвигаемся в строительстве железной дороги, тем легче становится снабжение.
- Хорошо. В Железных Башнях всегда было больше радиации, чем в других районах Серой Пустоши, неудивительно, что многое уцелело, - сказал бывший Генерал. - Трудно представить, что сейчас там живет большинство жителей Скайфолла.
'Потому что большинство жителей Скайфолла живет не там.' Многие остались выживать в Моросе и Вест-Энде, самых отдаленных от Скайленда районах. Еще больше ушли в Серую Пустошь к родственникам или дикарями искать гостеприимные кварталы и городки. Но даже после этого распределения у Илиша остались тысячи граждан, которых нужно было обеспечить едой и кровом.
Труднее всего было в первый год. Не тайные вылазки в Скайленд, где приходилось разбирать и вывозить всё, что могло пригодиться - от сельскохозяйственного оборудования до металлических балок. Не только регулярные поставки продовольствия, одежды, стройматериалов, которые приходилось протаскивать через канализацию, чтобы затем грузовики уносили их прочь, сбегая от Прокси-Джейда и Короля Червей, преследовавших их ради забавы.
Больше всего неприятностей доставило недовольство самих людей.
Толпы неблагодарных идиотов, которые лишь жаловались, воровали, запугивали слабых, устраивали беспорядки. Пришлось публично казнить нескольких богачей, чтобы усмирить остальных. Первое время тела казненных, убитых червями или погибших в беспорядках кормили немало голодных ртов.
А потом пришла зима.
И когда трупы иссякли, когда холод забрал первых слабых, самой страшной бедой стали костры. Огонь горел в каждом районе, собирая людей вокруг себя, давая тепло. Но древесина, которую обдирали с жилых домов, была пропитана химией. Люди бросали в огонь все, что могли найти. Вдохнув этот адский коктейль, слабые легкие дряхлых стариков, больных и детей начинали гнить изнутри.
Сколько человек умерло за эти годы? Бесчисленное множество. Экономика Скайфолла? Разрушена до основания. Границы между жителями Мороса, Никса, Эроса и Скайленда? Почти стерты.
Чтобы хоть как-то стабилизировать финансовый хаос, Илиш ввел новую валюту - атласский доллар. Большинство были возмущены этим решением. Самые рьяные противники... не дожили до следующего собрания.
Но социальные классы не исчезли полностью. Скайфольцы по-прежнему оставались самыми образованными. Самые богатые из них лучше других понимали финансы, экономику, бизнес. Многие смирились с новой реальностью и с готовностью заняли «внутренние» должности, как они это называли: координировали строительство, распределяли деньги среди тысяч рабочих, занятых перестройкой старых Железных Башен и возведением нового города - Атласа.
Все это Кесслер уже слышал. Илиш не только выслушивал его жалобы, но и имел возможность излить свои собственные.
Это облегчало бремя.
Другие, едва он начинал говорить, сразу пытались предложить решения - глупые, поспешные, никчемные. Да, они хотели снять часть нагрузки с его плеч, но их отчаянные попытки лишь раздражали его еще больше.
Но Кесслер был не таким. Он лишь кивал, иногда вставлял сухую колкость или бросал мимолетный комментарий, но в основном... слушал.
Илиш когда-то сказал Джейду, много лет назад, что их бессмертие не допускает врагов на вечность. Братья, с которыми они воевали, которых презирали, однажды могут стать их союзниками. Близкими друзьями. Нужно помнить, что нынешнее положение вещей не вечно, все меняется.
И вот... тому пример.
Илиш годами ненавидел Кесслера. Кесслер на дух не переносил Илиша. Они творили друг с другом ужасные вещи и еще больше - с теми, кого любил другой.
Но когда стало ясно, что Скайфолл обречен, Илиш сразу же отправился искать Кесслера - первому принцу павшего Скайфолла нужна была помощь Генерала в наведении порядков среди граждан и в поддержке Неро с Легионом. Но нашел он сломленного, печального человека. Тогда Илиш поступил иначе: дал Кесслеру крышу над головой, регулярные поставки провизии и обеспечил всем необходимым его искалеченного ребёнка-инвалида.
Ведь в конечном счете Кесслер был его братом. И какая радость пинать лежачего, когда ваш общий дом превращается в пепел?
Бывший Генерал деликатно прочистил горло.
- Есть какие-нибудь... э-э... новости о белом пламени?
Илиш на мгновение замешкался, но скрыл заминку за глубокой затяжкой. Это была далеко не первая его сигарета, а прошедший час в кабинете Кесслера пролетел, будто его и не бывало. За это время холодная химера успела рассказать о строительстве железной дороги, что должна будет связать Атлас с Серой Пустошью и наладить снабжение и товарообмен между кварталами и фабричными городками.
Силас категорично отрицал железнодорожное сообщение между населенными пунктами Серой Пустоши и Скайфолла, чтобы у пустынников не было столь легкого пути до последнего живого города. Но обстоятельства изменились.
- О пламени? - переспросил Илиш, затем покачал головой. - Нет, мы к нему не подходим. Сейчас... сейчас у меня и без того хватает забот, я не могу тратить ресурсы на попытки его потушить.
Кесслер кивнул. Пепельница, стоящая между ними на табурете, уже переполнилась окурками.
- Я тут подумал... если Силас увидит все это, увидит, как разрушен Скайфолл... это его сломает. Король Силас...
'Он больше не «король» Силас.
Теперь король - я.'
- ...так старался, чтобы все выжили. А потом случилась вся эта семейная драма... Если он увидит, что случилось, не знаю... думаю, это его добьет.
'Тогда, быть может, мне стоит озадачить моих учёных поиском способа погасить это пламя? Я бы посмотрел на его лицо, когда скажу ему, что это всё - его вина. Что он не просто толкнул первую фишку домино, а смахнул рукой всю цепочку, что сам же и выстроил.'
- Возможно, - задумчиво протянул Илиш.
Но последнее, чего ему сейчас хотелось, - распалять тлеющую ненависть Кесслера к их создателю, а то бестактному солдафону еще хватит ума упрекать его в том, что золотой мальчик сам до сих пор пылает недобрыми чувствами к Силасу. Поэтому он добавил:
- Хотя он мог бы дать ценные советы. Но все же, сейчас мы выживаем. Время и силы, которые потребуются на поиски решения - если оно вообще существует, - лучше направить в другое русло. Сейчас у нас уникальная возможность использовать наши лаборатории в Серой Пустоши и направить научные исследования в действительно важные области: развитие сельского хозяйства, технологий, поиск методов избавления от прокси-паразитов. Теперь, когда лучшие умы больше не будут прозябать над клонированием Ская... думаю, через десятилетие мы увидим великие открытия.
- И приведи в порядок армию, - кивнул Кесслер. - Лучшее, что ты можешь сделать сейчас, - это создать защищенный от прокси-червей Атлас и увеличить его население. Больше рабочих, больше солдат. Блядь... у нас же сохранились все архивы с документами о том, как в прошлый раз справились Силас, Скай и Периш, верно?
- Да, мы почерпнули из этих архивов немало полезного, - ответил Илиш. - Теперь главное - держаться выбранного курса и не дать червям проникнуть в мой город.
В дверь кабинета осторожно постучали, и раздался детский голос:
- Хозяин Илиш, я видел самолет.
- Спасибо, Грант, - Илиш затушил сигарету и поднялся. - Киллиан беспокоится из-за пыльной бури, которая надвигается на Ватос. Если я не вернусь этой ночью за мальчиком, не поднимай тревогу.
- А если ты не вернешься к завтрашнему вечеру?
- Вернусь. Но если что-то пойдёт не так, придерживайся договоренностей. Лука по-прежнему единственный, кто знает, где ты находишься. Он заберет Гранта и продолжит снабжать тебя всем необходимым, пока я не появлюсь.
Кесслер кивнул, идя с Грантом следом за Илишем к выходу.
- Все-таки забавно, с каким сюрпризом оказался твой сенгил, - сказал бывший Генерал. - Да все трое твоих пиздюков забавные. Готов поспорить, Киллиан бы давно окочурился без Ривера. А тот сумасшедший? Я бы и водяной пистолет ему не доверил.
- Достаточно было дать им возможность вырасти и раскрыться, - ответил Илиш, натягивая ботинки. Грант уже тащил ему куртку. - Малахия преуспел в индустрии развлечений, стал настоящей знаменитостью. Фокус был в том, чтобы распределить их по ролям, соответствующих их характеру.
- Точно так же, как делал Силас, - с искренней похвалой в голосе произнес Кесслер.
Илиш почувствовал, как у него дернулся уголок губ, но постарался проигнорировать раздражение, вызванное словами брата. Он годами изгонял из своих мыслей Силаса Деккера, выжигал из памяти все, что этот омерзительный король оставил в его разуме. Но братья, да и все, кто знал Силаса до белого пламени, все еще вспоминали его с почтением, которое неизменно портило Илишу настроение.
Хотя бы те, кто находился сейчас рядом с ним, знали, кого называть королем. И дети, что рождались в этом мире, знали только одного короля.
Именно Илиш, а не Силас, спас человечество от вымирания, когда Король Червей и Прокси-Джейд захватили последний живой город на планете. Силас к тому моменту сдался, представлял собой всего лишь жалкий сгусток тревоги, депрессии и отчаяния. Он бы не организовал эвакуацию жителей Скайфолла. Не восстановил бы Железные Башни и не удержал бы цивилизацию от окончательной гибели.
Силас своим безумием и маниями только мешал.
Но братья Илиша все еще поминали его в разговорах. Восхищались. Грезили, что однажды он вернется из пламени и все исправит. Будто забыли, каким сломленным он был, когда это пламя забрало его.
Для многих - не только семьи, но и беженцев из Скайфолла - время смягчило образ Силаса. Его правление теперь виделось им золотой эрой человечества, а правление Илиша - лишь экстренным лечением умирающего мира.
Да, он заглушил самые громкие голоса протестующих. Подавил зазнавшуюся элиту, уничтожил сочувствующих террористам. Но у него еще не было той «золотой эпохи», о которой потомки могли бы вспоминать с ностальгией.
Но не за народную любовь он взошел на трон. И не из жажды власти.
Сначала он хотел очистить мир от Силаса Деккера, как человек избавляется от инфекции в организме. И корона предназначалась ему как привилегия по рождению, поскольку он был первенцем, наследником.
Теперь же она стала вынужденным бременем, а не наградой. Кроме Илиша некому больше удерживать человечество на плаву, пока его последний корабль рискует уйти на дно.
Только он мог защитить свой народ и свою семью.
Но сколь бы тяжким и зловонным не был хомут, надетый на шею первого принца Скайфолла обстоятельствами, занятый трон давал Илишу то, что не дал бы никакой другой титул в этом Мертвом Мире.
Лучший обзор.
Со своего места он мог наблюдать, как темная тень крадется по разбитым дорогам Скайфолла. Наблюдать... и решать, что сделать, чтобы поймать ее и вернуть домой бессмертную душу, что покоила в себе глыба смерти.
Илиш мог сколько угодно убеждать себя, что надел корону, чтобы защитить семью и спасти человечество, но мозг самой умной из химер-гениев не мог бесконечно отрицать очевидного. Чем больше проходило времени, тем явственнее проступали подозрения в глубине истосковавшейся души.
Илиш и Кесслер не так уж и отличались друг от друга, когда дело касалось защиты того, кого они любили. Возможно, поэтому Илиш чувствовал себя обязанным помочь бывшему Генералу. Кесслер достиг своего предела, потеряв сыновей, и повернулся спиной к прошлому, потому что не смог вынести еще одну утрату.
И все ощутимее становилось зудящее чувство... навязчивое предположение...
Что в тот самый миг, когда Джейд окажется в его объятиях, Илиш сбросит корону, оставит семью и покинет свой город. И ни разу не оглянется.
'Все, что я делаю, Джейд, - я делаю ради тебя.'