Глава 13.
Зельда, стоя у окна, не отрывала взгляда от сада. Там, внизу, Дэмиан всё ещё держал Эклипсу в своих руках, словно она была самым хрупким сокровищем. С каждой секундой, пока их взгляды встречались, что-то внутри Зельды разрывалось.
Нет. Это неправильно. Это не может происходить.
Она прикусила губу до крови. В груди поднималась знакомая ярость — едкая, обжигающая, лишающая воздуха. Раньше Дэмиан принадлежал ей. Может, не по-настоящему, но он всегда смотрел только на неё, искал её внимания, её касания. А теперь его глаза были прикованы к другой — к этой холодной, высокомерной ведьме.
Зельда провела рукой по подоконнику и вдруг улыбнулась — тонко, холодно, со змеиной хитростью.
Хорошо. Пусть он думает, что в ней есть что-то достойное. Пусть поддаётся её чарам. Но я знаю, кто она на самом деле. Ведьма. Чудовище. Тварь, которая не имеет права на любовь. На доверие. На его сердце.
Она уже видела перед собой, как можно повернуть ситуацию. Нужно лишь немного терпения, и Эклипса сама выставит себя в дурном свете. А если нет — Зельда приложит к этому руку. Ведь что может быть проще, чем убедить людей, что тьма внутри ведьмы рано или поздно возьмёт верх?
Я заставлю его снова смотреть только на меня. А её… — её глаза сузились. — Её я уничтожу. Но не руками. Нет. Она сделает это сама. Я лишь подтолкну.
Зельда отстранилась от окна, её лицо вновь стало безупречно спокойным, почти невинным. Никто не должен был знать, что в этот момент в её сердце зародился план.
Зельда отошла от окна и прошлась по своей комнате, медленно, но решительно. В её голове складывался замысел — один ход за другим, словно шахматная партия.
Эклипса… ты думаешь, что можешь очаровать его? Думаешь, что можешь стать кому-то нужной?
Она усмехнулась. Нет. Я знаю, как тебя сломать.
Первый шаг — слухи. Всегда начинать нужно с них. Несколько осторожных слов в нужных ушах, намёки, полуправда.
— «Она ведьма, её магия опасна. Разве не странно, что огонь подчинился ей? Что, если завтра она решит направить его на нас?»
Зельда почти слышала, как это шепчется в зале среди придворных дам. Паника рождается из пустяков.
Второй шаг — поставить её в ситуацию, где она потеряет контроль.
— «Немного давления, пара ловко расставленных ловушек… И Эклипса сама покажет всем своё лицо. Ведьма не может быть мягкой, не может быть доброй. Внутри неё только тьма. И стоит её задеть — она вырвется наружу.»
Зельда прищурилась. Да, можно подстроить, чтобы Эклипсу спровоцировали на магию в неподходящее время. Пусть люди сами убедятся, что рядом с ней опасно.
Третий шаг — Дэмиан.
О, мой рыцарь. Ты слишком честен, слишком благороден. Ты сам себя сожрёшь от чувства долга, если поймёшь, что привязался к чудовищу.
Зельда улыбнулась холодно, почти сладко.
— «Я буду рядом, когда он разочаруется. Когда поймёт, что ведьме нельзя доверять. Я утешу его. Напомню, кто действительно его ценит. Он снова вернётся ко мне.»
Зельда медленно проводила пальцами по подоконнику, её губы тронула тень улыбки.
Эклипса… твой отец только-только начинает видеть в тебе дочь. Но ты сама же подталкиваешь его прочь.
Она усмехнулась. Холодная, отстранённая, будто камень. Ни тепла, ни мягкости. Идеальная почва, чтобы посеять сомнения.
Четвёртый шаг — ударить по самому важному: по её отцу.
Зельда знала, что Дарион и так видел в дочери черты, которые тревожили его. Слишком много боли, слишком много потерь она пережила. В глубине души он боялся не её силы, а того, что Эклипса… может быть нестабильной. Сломанной. Слишком холодной, чтобы по-настоящему заботиться. Слишком травмированной, чтобы нести корону.
— «Нужно лишь подтолкнуть его к мысли, что она перешла грань. Что её равнодушие — не защита, а признак трещины. Маленькой, но опасной.»
Зельда представляла, как устроит «случайность». Немного магии в неподходящий момент. Слово, сказанное с холодом. Действие, которое можно истолковать превратно.
Пусть отец сам увидит, что дочь способна на поступок, который нельзя объяснить иначе, как потерей контроля. Пусть сам сделает вывод, что она неустойчива.
Зельда улыбнулась своему отражению в зеркале.
— «Тогда он отвернётся. Он решит, что не может доверить ей слишком много. А ты, Эклипса, останешься и без рыцаря, и без отца. Вечно холодная. Вечно одна.»