Глава 3. Арена
Великий пир, устроенный в честь послов царства Тьмы, сверкал золотым блеском и натянутыми улыбками. В зале, устланном коврами и гобеленами с солнцем, тьма двух фигур выделялась особенно: Эклипса и Стелла сидели по правую руку королевы Света. Их присутствие было не столько почётом, сколько вызовом.
Слуги разносили яства, кубки звенели, музыка лилась плавной речкой. Но под шелестом разговоров витал другой ток — шёпоты, пересуды, смешки.
Эклипса, едва пригубившая вина, слышала каждое слово, будто они шептались прямо у её уха. Взгляд её оставался спокойным, губы — чуть изогнутыми. Стелла же дёргалась, словно девочка, впервые оказавшаяся среди акул.
И вдруг королева Света поднялась.
— Дабы вечер наш увенчался достойным зрелищем, — её голос разнёсся по залу, как звон колокола, — воскрешу я древний обычай: пусть гости и хозяева явят силу свою на арене. Так мы почтим предков и укрепим союзы.
Толпа взорвалась восторженными возгласами.
***
Зал пировал в сиянии сотен факелов. Звон кубков сливался с громким смехом и натянутыми речами о мире и дружбе — каждое слово звучало медом, но имело привкус яда.
Эклипса прищурилась. Она уловила в улыбке королевы замысел и почувствовала, как Стелла рядом напряглась. Но слова прозвучали — и пути назад не было.
— Первой выступит Зельда, — объявили глашатаи, — колдунья Света, украшение нашего двора.
Зрители захлопали. Зельда поднялась с места величаво, будто сама богиня, и бросила взгляд на сестер.
— А противницей её станет… — пауза повисла, и тишина упала на зал, — старшая принцесса царства Тьмы, Эклипса Шэдоу.
Толпа взорвалась шепотом и смешками. Многие ожидали увидеть слабую Стеллу, но не ту, чьи глаза таили мрак.
Эклипса встала неторопливо, её платье черной волной скользнуло по мрамору. Эклипса шагнула навстречу — тень от её платья легла на песок арены, и с каждым шагом темнела, пока не собралась вокруг неё облаком мрака. Когда первый луч Зельды сорвался к ней, глаза Эклипсы вспыхнули фиолетовым огнём, и удар света наткнулся на барьер тьмы.
— Что ж… будет забавно.
Арену окружили сотни зрителей, в первых рядах — рыцари, знать и сам Дэмиан.
Зельда воздела руки — и золотые лучи вспыхнули вокруг неё, будто солнце сошло на землю. Её глаза сияли, отражая гордыню и сладострастное наслаждение вниманием толпы.
— Достойное начало, ваше высочество, — усмехнулась Зельда. — Но вы знаете, что тьма всегда рассеивается перед светом.
— Быть может, — ответила Эклипса мягко, — но свет не в силах озарить каждую тень.
Она взмахнула рукой, и клубы мрака, словно живые, сомкнулись вокруг золотых потоков Зельды, превращая арену в хаотичный вихрь сияния и тьмы. Толпа ахнула.
Зельда повысила силу. Арена озарилась ослепительными вспышками, глаза её горели золотом.
Столкновение Света и Тьмы было захватывающим зрелищем. Зельда решила применить свои сильнейшие техники и даже пустила в ход свои магические медальоны. Она решила играть нечестно.
Эклипса резко выдохнула, её движения стали жёсткими, пальцы будто управляли невидимыми нитями. В её глазах вспыхнул алый свет.
И весь воздух на арене задрожал.
Магия крови.
Толпа застыла. Этот дар считали исчезнувшим века назад. Никто и не подозревал, что юная дочь Дариона могла обладать столь древним и страшным искусством.
Тени вокруг неё словно ожили, подчиняясь каждому движению её пальцев. Эклипса стиснула зубы, удерживая заклятье. Лишь самые внимательные заметили, как алая капля скатилась из её носа. Она быстро смахнула её ладонью, но красное пятно на коже осталось.
На трибунах Дэмиан неожиданно для самого себя почувствовал укол беспокойства.
— Глупая девчонка… — пробормотал он, не сводя с неё глаз.
Нанеся последний удар,Эклипса отправила Зельду валяться на арене,пораженной. Эклипса гордо стояла,а затем пошла уверенной,хищной походкой к Зельде. Она смотрела на ведьму Света с высока холодным взглядом и ухмылкой,выражающей насмешку. Она держалась достойно,несмотря на исчерпанные силы,чего она старалась не показывать.
—какая жалость, — обманчиво мягко произнесла Эклипса, — видимо,свет не всегда выходит победителем,дорогая.
***
Когда зрители начали расходиться, Эклипса шла по коридору, ведущему к покоям. Она держалась прямо, но шаг её был чуть тяжелее, чем обычно. Ладонь всё ещё сжимала край рукава — чтобы скрыть следы крови.
— Ваше высочество, — раздался за спиной глухой, насмешливый голос. — Позвольте выразить восхищение. Никогда прежде кровь на женском лице не казалась мне столь… эффектным украшением.
Эклипса резко обернулась. Дэмиан стоял, облокотившись на колонну, скрестив руки на груди. На лице — холодная полуулыбка.
— Какой галантный рыцарь, — произнесла она, в её голосе сквозил сарказм. — Поздравляю, вы только что изобрели новый способ комплиментов: "ваше высочество, вы вся в крови — прекрасно смотритесь".
— Я лишь отметил очевидное, — лениво пожал плечами Дэмиан. — Но признаюсь, не ожидал, что тьма в вас столь алчна к жертве.
— А я не ожидала, что рыцари Света такие поэты, — парировала Эклипса. — Жаль, что ваши стихи больше похожи на издёвку.
Он шагнул ближе, и его улыбка чуть померкла.
— Скажите лучше, принцесса… стоит ли оно того? Жечь себя изнутри ради демонстрации чужому двору?
Эклипса вскинула голову. Её тёмные глаза всё ещё светились остаточным фиолетом.
— Вам какое до этого дело, рыцарь?
Дэмиан задержал взгляд на её лице, на тонкой полоске крови, что она не успела стереть с виска. Он нахмурился, но голос его вновь окрасился насмешкой:
— Никакого, разумеется. Моё дело — меч. Ваше — кровь. Но, ваше высочество… — он сделал паузу, будто подбирая слова. — Не всякая сила стоит той цены, которую за неё платят.
Её губы изогнулись в полуулыбке, в которой сквозила и гордость, и скрытая боль:
— Цену решаю платить я. Не вы.
— Смелое заявление для девчонки, — пробормотал он. Но в голосе не было презрения — только странная тень уважения.