Танец шёлка и стрелы

Небо, окрашенное светом звёзд, казалось бескрайним, но холодным и безразличным. Снежный ветер стегал лица, пробирая до костей. Каждый вдох превращался в облачко пара, а тишина была настолько густой, что каждый звук казался оглушительным. Алтанцэцэг стояла на коленях перед небольшим импровизированным алтарём, выложенным камнями, на которых лежали несколько старых лоскутков ткани.

Алтанцэцэг молилась, опустив голову, её руки лежали на коленях. Она не шептала слов, не произносила мольбы вслух — только её дыхание, прерывистое и глубокое, наполняло пространство вокруг. Перед мысленным взором вставали образы её родителей: величественного кагана Хутулы и мягкой, доброй Амаржаргал. Их лица казались такими близкими, будто она могла протянуть руку и коснуться их.

Она не плакала — время слёз давно прошло. Но в груди росло тяжёлое чувство, будто мир стал слишком тесным, а груз на её плечах слишком тяжёлым.

Алтанцэцэг вздохнула, открыла глаза и посмотрела на звёздное небо. Её взгляд стал твёрже, словно она нашла в этом моменте силы продолжать. Закончив молитву, она поднялась, набросила капюшон меховой накидки и двинулась к группе, которая ждала её у леса.

Курта сидел на большом поваленном дереве, кутаясь в свой старый, изъеденный временем меховой плащ. На его лице играли отблески слабого света, пробивающегося через заснеженные ветви. Небо над лесом было мрачным, словно само оно не хотело быть свидетелем того, что готовилось этой ночью.

Алтанцэцэг и Отгонбаяр стояли перед ним, как дети перед старейшиной. Только теперь они больше не были детьми. За последние месяцы их лица обрели резкость, взгляд стал тяжёлым. Снег хрустел под их ногами, пока они переступали с ноги на ногу в ожидании наставлений Курты.

— Вы точно решили? — его голос был низким, но не строгим. Он звучал, как сухой шёпот ветра.

Алтанцэцэг кивнула, а Отгонбаяр, скрестив руки на груди, произнёс:
— Кто-то должен это сделать.

Курта поднял взгляд. В его глазах было то тепло, которое можно увидеть только у человека, прожившего жизнь, полную утрат, но не утратившего веры в будущее. Он смотрел на них так, как будто снова видел детей, гоняющихся друг за другом по зелёным степям.

— Когда вы были маленькими, — начал он медленно, — мне казалось, что будущее вашего племени будет светлым. Твой отец, — он посмотрел на Алтанцэцэг, — был сильным и справедливым каганом. А твоя мать...

Он замолчал, сглотнув, словно слова о матери были для него сами по себе раной.

— Она была светом для всех нас. Добрая, мягкая, но сильная в сердце. Ты унаследовала её глаза, принцесса. И её упрямство.

Алтанцэцэг опустила взгляд. Она не знала, как реагировать на эти слова.

— Вы оба... — Курта повернулся к Отгонбаяру, — выросли так быстро. Время не даёт вам быть молодыми. Оно бросает вас в пекло войны, когда вы ещё не должны были знать, что такое кровь и боль.

— Мы не боимся, Курта, — твёрдо сказал Отгонбаяр, поднимая глаза. — Я знаю, что на кону.

— Бояться не стыдно, дитя моё, — прервал её Курта. — Стыдно не делать то, что можешь, несмотря на страх.

Он тяжело вздохнул, его плечи опустились, словно он нёс на них весь груз мира.

— Алтанцэцэг, помни одно. Ты — сердце этого народа. Люди смотрят на тебя и видят надежду. Но сердце легко ранить. Ты должна быть осторожной. Защищай не только других, но и себя.

Она сжала руки в кулаки, чувствуя, как эти слова обжигали её изнутри. Алтанцэцэг отвернулась, чтобы никто не заметил, как боль и тревога проносятся в её взгляде. Курта, не отводя глаз, повернулся к Отгонбаяру, его лицо смягчилось.

— Отгонбаяр, — начал он, его голос стал теплее, будто он обращался к своему сыну. — Ты не только её защита. Ты должен помнить и о себе, о своём сердце. Без него ничего не получится. Пожалуйста, будьте осторожны и берегите себя.

Отгонбаяр кивнул, его лицо оставалось спокойным, но внутри всё бурлило. Эти слова затронули что-то глубоко спрятанное. Он давно не думал о себе — не позволял себе думать. После начала войны, с каждым днём он видел только то, что мог сделать для других: для Алтанцэцэг, для Батжаргала, для Наидвар.

Он хотел защищать их, быть рядом, поддерживать. Но в такие моменты, как сейчас, он вдруг осознавал, насколько измотан. Его плечи ощущали вес каждого принятого решения, каждого шага в неизвестность. Он боялся потерять их. Боялся настолько сильно, что иногда забывал, как дышать.

Но слова Курты напомнили ему: если он сломается, если позволит страху и усталости победить, он не сможет быть тем, кто им нужен. И, что самое страшное, он не сможет спасти тех, кого любит больше всего на свете.

Он крепче сжал руки, чтобы не выдать дрожь, и снова кивнул.

— Я знаю, — тихо сказал он.

Курта положил руку ему на плечо, чуть сжал, словно хотел передать часть своей силы.

Мужчина встал, поправляя плащ. Его старческие руки дрожали от холода, но голос оставался твёрдым.

—Я буду молиться вашим родителям. Они наверняка смотрят на вас с небес. Пусть их духи станут вашим щитом.

Алтанцэцэг дождалась, пока Отгонбаяр отошёл, чтобы проверить оружие, и обратилась к Курте.

Она села напротив него, укрывшись меховой накидкой. Её взгляд то и дело уходил в сторону — к деревне, где осталась Наидвар.

— Ты думаешь о ней, — произнёс Курта, не отрывая взгляда от огня. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась тяжесть.

Алтанцэцэг повернулась к нему. Её лицо было напряжённым, словно она не знала, с чего начать.

— Она на седьмом месяце, — тихо сказала она, словно боялась, что лес услышит её слова. — Ей становится всё тяжелее.

Курта кивнул, его глаза блеснули в отблесках пламени.

— Женщина в её положении должна быть в тепле и покое, — ответил он, глядя на угасающий костёр. — Но в этих условиях...

Он замолчал, но Алтанцэцэг знала, что он хотел сказать.

— Я боюсь за неё, Курта, — призналась она, опустив голову.

— Женщина, которая несёт жизнь, ближе к духам, чем любой из нас. Но её сила — это не повод для испытаний. Ты должна защищать её.

Алтанцэцэг подняла глаза.

— Я пытаюсь. Правда, пытаюсь. Но боюсь что этого недостаточно.

— Жизнь редко бывает справедливой, — спокойно ответил Курта. — Но знаешь, что делает её выносимой? Любовь. И ты любишь её. Ты сделаешь всё, чтобы она и её ребёнок выжили.

Он поднял руку и указал на небо, где пробивалась сквозь тучи одинокая звезда.

— Её судьба уже написана, но ты можешь быть тем светом, который будет освещать ей путь.

Алтанцэцэг кивнула, пытаясь взять себя в руки. Она поднялась и посмотрела на деревню, где, как она знала, Наидвар сейчас, возможно, ворочалась на холодной постели, думая о будущем.

— Спасибо, Курта, — сказала она, отворачиваясь.

— Береги её, дитя, — тихо произнёс он ей вслед. — Будьте осторожны.

***

Алтанцэцэг и Отгонбаяр пробирались через густой лес, где холодный ветер свистел между обледенелых ветвей. Ночь опустилась густым покрывалом, лишь слабый свет луны проникал сквозь облака, освещая их путь тусклыми пятнами. Они старались двигаться как можно быстрее, но каждый шаг через глубокий снег был испытанием. Их ноги проваливались в сугробы, холод обжигал лица, а дыхание превращалось в облачка пара, исчезающие в темноте.

Когда они приблизились к цели, перед ними открылась низина, в которой расположился лагерь каравана. Несколько повозок стояли полукругом, их силуэты мерцали в свете костра. Вокруг пламени сидели солдаты, расслабленные, но вооружённые. Их голоса и смех нарушали ночную тишину, создавая обманчивое ощущение безопасности.

— Вон там, — прошептала Алтанцэцэг, указывая на повозку, стоявшую чуть в стороне. — Начнём с неё. Скорее всего, это провизия.

Отгонбаяр кивнул, его рука сжала рукоять ножа. Они двигались осторожно, пригибаясь и используя каждое укрытие. Кусты, упавшие деревья, даже тени — всё служило их маскировкой. Когда они добрались до повозки, Алтанцэцэг осмотрела её содержимое. Мешки с зерном, сушёное мясо, несколько кувшинов с маслом.

— Масло, — прошептала она, показывая на кувшины. — Если разлить его на повозки и поджечь, всё сгорит.

Отгонбаяр сразу начал действовать. Он осторожно снимал крышки с кувшинов, стараясь не издать ни звука, и проливал содержимое на деревянные борта повозки. Масло быстро растекалось, впитываясь в дерево и пропитывая мешки с провизией. Алтанцэцэг тем временем разливала масло у основания повозки, чтобы огонь мог легко перекинуться на неё.

— Быстрее, — прошептал Отгонбаяр, оглядываясь на солдат у костра. Один из них поднялся, будто собираясь подойти к повозкам.

Алтанцэцэг достала факел, завернутый в ткань. Она быстро пропитала его маслом и зажгла огнивом. Огонь вспыхнул ярким, но пока ещё небольшим пламенем. Она бросила факел на одну из повозок. Огонь моментально охватил пропитанное маслом дерево, вспыхнув так ярко, что даже солдаты у костра обернулись.

— Что это? — крикнул один из них, поднимаясь на ноги.

— Тревога! Огонь! — заорал другой, указывая на пламя, которое уже перекинулось на соседнюю повозку.

Алтанцэцэг и Отгонбаяр бросились обратно в лес, но один из солдат заметил их. Он выкрикнул что-то на своём языке, указывая в их сторону. Ещё двое схватили оружие и побежали следом.

— Быстрее! — крикнула Алтанцэцэг, когда стрелы со свистом начали вонзаться в деревья рядом с ними.

Их сердца стучали, как барабаны. Они метались между деревьями, стараясь не оставлять следов, но снег предательски хрустел под ногами. Алтанцэцэг услышала, как одна из стрел прошла в опасной близости, почти задев её плечо. Она пригнулась, инстинктивно прикрывая голову руками.

— Левее! Там плотнее кустарник! — выкрикнул Отгонбаяр, указывая на тёмную чащу. Он рванул вперёд, стараясь отвлечь внимание преследователей.

Но солдаты не отставали. Звуки шагов становились ближе, их крики эхом разносились по лесу. Алтанцэцэг почувствовала, как её ноги сковывает усталость, но она не могла позволить себе замедлиться.

Они достигли небольшого оврага. Земля здесь резко уходила вниз, скрывая их от прямого взгляда, но пересечённая местность делала бег труднее. Алтанцэцэг поскользнулась, и только хватка Отгонбаяра уберегла её от падения.

— Не останавливайся! — сказал он, подтягивая её. Его лицо было мрачным, но решительным.

Солдаты начали спускаться в овраг, освещая себе путь факелами. Языки пламени отражались в глазах Алтанцэцэг, напоминая ей об уничтоженных повозках. Она остановилась на мгновение, вытащила лук и натянула тетиву. Стрела вылетела, попав в одного из преследователей. Тот вскрикнул, падая назад, а остальные замерли.

— Вперёд! — крикнула она, чувствуя, как адреналин прогоняет усталость.

Они продолжили путь, пока наконец не достигли густой рощи. Здесь деревья стояли так плотно, что даже факелы солдат не могли осветить их укрытие. Они затаились за широким стволом, стараясь замедлить дыхание. Крики солдат постепенно стихали, а огни уходили в другую сторону.

— Думаешь, они ушли? — прошептала Алтанцэцэг, пытаясь справиться с дрожью в голосе.

Отгонбаяр покачал головой, его глаза блестели от напряжения.

— Вряд ли. Они вернутся, но мы выиграли немного времени. Надо уходить глубже в лес.

Она кивнула, чувствуя, как силы покидают её. Но мысль о том, что их миссия завершена, пусть и с трудом, придавала ей решимость. Они начали двигаться снова, зная, что эта ночь останется с ними надолго.

Когда ночь окончательно вступила в свои права, лес поглотил Алтанцэцэг и Отгонбаяра, предоставив им временное укрытие от преследования.

— Мы далеко оторвались? — спросила Алтанцэцэг, её голос был хриплым от усталости.

— Думаю, да, — ответил Отгонбаяр, с трудом справляясь с дыханием. Но в его голосе была неуверенность.

Он краем глаза заметил, как Алтанцэцэг с трудом переступила через поваленное дерево и прижала руку к боку. Её лицо было напряжённым, губы плотно сжаты.

— Ты ранена? — спросил он резко, остановившись и хватая её за плечо.

Она попыталась сделать вид, что всё в порядке, но её глаза выдали боль. Отгонбаяр аккуратно взял её за руку, отстранив её от места ранения. На ткани её накидки уже темнело пятно крови.

— Это ничего, — пробормотала она, отводя взгляд. — Просто царапина.

— Алтанцэцэг, перестань, — отрезал он, опускаясь на колени, чтобы осмотреть рану. Его пальцы были осторожными, но быстрыми. — Ты теряешь кровь. Нам нужно что-то сделать.

Он достал из своего мешка тонкую полоску ткани, которую они всегда носили с собой на случай ранения. Отгонбаяр снял перчатки и приложил её к ране, чтобы остановить кровь. Алтанцэцэг стиснула зубы.

— Тише, тише, тише... Нам нужно найти место, чтобы остановиться, — сказал он, его голос звучал более решительно. — Ты не сможешь идти дальше в таком состоянии.

Она кивнула, признавая правоту друга. Отгонбаяр огляделся и заметил укромное место среди густых деревьев. Там был небольшой выступ скалы, который мог укрыть их от ветра. Он осторожно помог Алтанцэцэг дойти до него, поддерживая её за талию.

Когда они устроились под скалой, Отгонбаяр развёл небольшой огонь. Он использовал сухие ветки, которые удалось найти по пути, и закрывал пламя своим телом, чтобы свет не был виден издалека. Тёплый свет охватил их, но холод всё ещё оставался вокруг, словно невидимый враг.

— Дай посмотреть ещё раз, — сказал он, глядя на Алтанцэцэг. Она неохотно скинула накидку, обнажая рубаху, которая была сбоку пропитана кровью .

Отгонбаяр промыл рану, используя воду, который у них оставался. Она стиснула зубы, её пальцы впились в землю, но не издала ни звука. Он наложил чистую повязку и осторожно обмотал её вокруг её талии. Увечье действительно было не серьезным, можно считать что они оба отделались лёгким испугом.

— Всё, — сказал он, его голос был мягким. — Теперь нужно отдохнуть.

Отгонбаяр осторожно затянул повязку и откинулся назад, глядя на Алтанцэцэг с лёгкой усмешкой.

— Ты, конечно, могла выбрать менее драматичный способ привлечь моё внимание, чем рана, — сказал он, с трудом сдерживая смешок.

Алтанцэцэг приподняла бровь, глядя на него, как на сумасшедшего.

— Привлечь твоё внимание? — фыркнула она, возмущённо складывая руки на груди. — Я, между прочим, только что спасла нас обоих от захватчиков!

— О, конечно, — Отгонбаяр развёл руками, делая вид, что сдаётся. — Спасла, чуть не оставив меня без друга. Отличный план!

— Это была не моя вина, — выпалила она, но её щёки слегка порозовели. — Ты же видел, как это случилось! Сулд умнее тебя будет. —Ах ты... — Алтанцэцэг быстро нагнулась, зачерпнула горсть снега и швырнула ему в лицо.

Отгонбаяр успел лишь слегка уклониться, но снег всё равно попал ему в ухо. Он вскрикнул, притворно возмущённо вытирая лицо.

— Эй! Я тут стараюсь шуткой разрядить обстановку, а ты сразу в бой!

— В бой? — Алтанцэцэг насмешливо покачала головой, скрестив руки на груди. — Я только что спасла тебе жизнь, а ты сидишь и болтаешь ерунду. Может, мне тебя тоже повязать, чтобы ты помолчал?

— Знаешь, мне уже страшно, — пробормотал Отгонбаяр, подняв руки в жесте сдачи. — Ты официально самая грозная напарница из всех, кого я знаю.

— Это потому, что других напарников у тебя нет, — отрезала она, но уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке.

Он тяжело вздохнул, отклонившись назад.

— Ну ладно, всё.

Алтанцэцэг посмотрела на него, но вместо рукопожатия снова нагнулась, зачерпнула ещё немного снега и высыпала его ему на колени.

Смех утих и волна адреналина перестала действовать. Снова накатила усталость и ощущение холода.

Алтанцэцэг прижалась к камню, стараясь согреться. Она посмотрела на друга, который, несмотря на усталость, сидел рядом, словно страж, готовый защитить её.

— Отгонбаяр, — тихо сказала она, — ты не должен сидеть всю ночь. Ты тоже устал.

Он покачал головой.

— Ты ранена. Кто-то должен быть настороже.

Она протянула руку и коснулась его плеча.

— Спасибо, — сказала она просто, но в её голосе звучала искренняя благодарность.

Время шло, и ночь становилась всё холоднее. Отгонбаяр заметил, как Алтанцэцэг начала дрожать. Он снял свою накидку и осторожно накинул её на плечи подруги. Она хотела возразить, но он покачал головой.

— Мне не так холодно, как тебе, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Спи, я прослежу.

Алтанцэцэг закрыла глаза, зная, что спорить бесполезно. Её дыхание постепенно стало ровным, но Отгонбаяр всё ещё сидел рядом, прислушиваясь к каждому звуку. Он смотрел на огонь, который едва тлел, и думал о том, как много им ещё предстоит пережить.

***

Когда они вернулись к пещере, небо уже начинало светлеть. Алтанцэцэг и Отгонбаяр двигались молча. Их шаги были тяжёлыми, словно каждая пройденная ступень вытягивала остатки сил. У входа их встретил Курта, сидящий у едва тлеющего огня. Тени от слабого пламени причудливо прыгали по стенам.

Алтанцэцэг молча сбросила на землю накидку. На её лице читалась ярость, но она сдерживала себя.

— Нас заметили, — сказала она резко. — Пришлось драться.

Курта поднял глаза, его взгляд был острым, как клинок.

— Заметили? — повторил он, в его голосе не было упрёка, только напряжённое ожидание.

Отгонбаяр сел у огня, потирая озябшие руки.

— Всё шло по плану, — начал он тихо. — Мы успели поджечь повозки. Но охрана каравана заметила нас. Завязалась драка, а потом началась погоня. Мы едва унесли ноги.

Алтанцэцэг повернулась к Курте, её глаза блестели от сдерживаемых эмоций.

— Теперь они знают, что кто-то пробрался к их каравану, — сказала она твёрдо. — Они поднимут тревогу. Это может обернуться бедой для деревни.

Курта молча отложил в сторону деревянный посох, который неизменно держал при себе, и прикрыл глаза, словно пытаясь собрать мысли. Едва заметный вздох вырвался из его груди, отражая всю тяжесть ситуации.

— Да, это плохие вести, — проговорил он наконец, всё ещё не поднимая головы. — Если они узнают, что вы из деревни, это станет поводом для расправы.

Его слова повисли в воздухе. Отгонбаяр, сидевший у огня, стиснул кулаки, его плечи ссутулились, словно он нёс на себе невидимую ношу.

— Мы слишком далеко зашли, — проговорил он наконец, потирая лицо руками. — План провалился. Они начнут искать нас. Я не вижу выхода.

Алтанцэцэг отвернулась, её глаза упёрлись в тёмные углы пещеры. Она сжимала край своей накидки так сильно, что пальцы побелели.

— Если они найдут нас, это будет конец, — сказала она, её голос дрожал от напряжения. — Они уничтожат деревню, чтобы показать всем остальным, что никто не смеет сопротивляться.

Курта открыл глаза и посмотрел на них, его взгляд был тяжёлым, но спокойным.

— Успокойтесь, — сказал он тихо, но в его голосе слышались внутренние сомнения. — Паника нам не поможет. Дайте подумать.

Наступила долгая тишина. Треск слабого огня наполнял пещеру, а за её пределами раздавались далекие крики ночных птиц. Курта медленно провёл рукой по бороде, его взгляд был направлен куда-то вдаль, будто он искал ответ не только в своей голове, но и в окружающем мире.

— Мы можем попытаться... — начал он, но замолчал, нахмурившись.

— Что? — спросила Алтанцэцэг, резко обернувшись к нему. — Говори, если есть идея.

Курта поднял глаза, и на мгновение в его взгляде промелькнула тень сомнений.

— Я подумал... что если сделать так, чтобы они связали произошедшее не с деревней, а с кем-то другим? — проговорил он медленно, словно взвешивая каждое слово.

Алтанцэцэг нахмурилась, её голос стал резче:

— С кем-то другим? Что ты имеешь в виду?

Курта на мгновение отвёл взгляд, словно пытался избежать её осуждающего взгляда.

— Существуют племена, которые находятся на промежутке земли где стояли караваны. , — сказал он, неуверенно. — Существовали, по крайней мере.

Отгонбаяр нахмурился.

— Подставить другое племя? — спросил он с сомнением. — Ты хочешь, чтобы мы направили их гнев на них?

Курта тяжело вздохнул, опустив взгляд.

— Я знаю, это неправильно, — сказал он тихо. — Но что ещё мы можем сделать? Если они найдут связь с деревней, наш народ погибнет. Ты сам это знаешь.

Алтанцэцэг молча смотрела на него, её губы были плотно сжаты. Внутри всё бурлило: ярость, страх, сомнения. Мысль о том, чтобы подставить другие племена, вызывала в ней отвращение. Они, как и их деревня, просто пытаются выжить в этом беспощадном мире.

— Это трусливо, — сказала она наконец, её голос звучал низко и глухо.

Курта медленно кивнул.

— Да, трусливо, — согласился он. — Но иногда трусость — это всё, что остаётся, когда речь идёт о выживании. Мы можем умереть с гордостью, но тогда никого не останется, чтобы защищать наших близких.

Отгонбаяр поднял голову, его глаза горели гневом и сомнением одновременно.

— А что, если они разозлятся и нападут на тех, кто ни в чём не виноват? Разве это не сделает нас такими же, как захватчики?

Курта снова провёл рукой по бороде, его лицо потемнело.

— Это не решение, которым я горжусь, — сказал он. — Но иногда в степи, где сильный пожирает слабого, приходится выбирать меньшее зло.

Алтанцэцэг смотрела на него, её взгляд был полон гнева и боли. Она знала, что он прав. Но знание этого не облегчало боль, которая терзала её сердце.

— Значит, ты предлагаешь сделать их нашими щитами, чтобы спасти деревню? — спросила она.

Курта помедлил, затем кивнул.

— Да. Или ты предложишь другой способ?

Алтанцэцэг замолчала. Она поняла, что у неё нет ответа. Теперь она понимала: если они заставят захватчиков поверить, что за этой диверсией стоят племена Хонгорууд или их союзники, это отвлечёт их. По крайней мере, пока. Никто не посмеет начать войну с Хонгорууд сейчас, даже их враги понимают риск такой авантюры.

Отгонбаяр сидел молча, хмуро потирая ладони, как будто пытаясь согреть не только руки, но и собственные мысли.

— Но как мы это сделаем? — спросил он наконец. — У нас нет людей, чтобы устроить что-то, что выглядело бы убедительно.

Курта задумчиво провёл рукой по бороде. Его голос стал твёрдым, как у человека, который уже принял решение.

— У нас есть ночи и леса. Мы не будем нападать. Мы создадим видимость.

Алтанцэцэг вскинула голову, её взгляд был полон сомнений.

— Видимость?

Курта кивнул.

— Они ожидают, что за этим стоят хорошо организованные группы. Мы дадим им это увидеть. Мы оставим следы так, чтобы они подумали, что здесь были воины других племён. Следы лошадей, угли от "лагерных" костров, стрелы и другие признаки присутствия кочевников.

Отгонбаяр нахмурился.

— Стрелы? Где мы их возьмём?

— У нас есть несколько уцелевших наконечников, которые использовали твой отец и его люди, — ответил Курта. — Их форма напоминает те, что делают кузнецы из кланов близких к границе с Хонгорууд. Если кто-то найдёт их, они примут это за их работу.

Алтанцэцэг нахмурилась, её пальцы бессознательно играли с краем накидки.

— А что, если они начнут проверять? — спросила она. — Они поймут, что это обман.

Курта покачал головой.

— Они не будут разбираться. Если мы оставим достаточно убедительные следы, им будет легче поверить в присутствие Хонгорууд, чем искать доказательства обратного. Никто не хочет сталкиваться с их яростью.

Алтанцэцэг задумалась, её сердце разрывалось между чувством долга и угрызениями совести. Она вспомнила слова отца: "Мы несем ответственность за слабых". Но сейчас ответственность означала защиту своего народа любой ценой.

— Хорошо, — сказала она наконец, её голос прозвучал твёрдо. — Мы сделаем это. Но мы должны быть осторожны. Любая ошибка может стоить нам жизни.

— Мы будем работать только ночью. Следы должны быть достаточно видимыми, но не настолько, чтобы они могли нас застать. Они должны обнаружить их сами, без нашей помощи. Если мы всё сделаем правильно, они даже не подумают о деревне.

Отгонбаяр выдохнул, его лицо выражало смесь сомнения и решимости.

— Это риск, но это единственный шанс.

Алтанцэцэг посмотрела на них обоих. Они были уставшими, измотанными, но всё ещё полными надежды.

— Тогда начнём. Если мы хотим спасти наш народ, другого пути нет.

Мэн Юэ есть что сказать:

Я чувствую необходимость прояснить один важный момент относительно отношений между Алтанцэцэг и Отгонбаяром. Их связь — это глубокая дружба, сродни отношениям брата и сестры, которые прошли через множество испытаний вместе. Они опираются друг на друга, доверяют друг другу свои жизни, но их отношения никогда не пересекут эту границу. Отгонбаяр основан на реальном человеке — моём лучшем друге.

Я знаю, что некоторые могут интерпретировать их близость иначе, но я категорически не поддерживаю пэйринг Алтанцэцэг и Отгонбаяра. Алтанцэцэг предназначена для Юхуа, и их связь лежит в сердце истории.

Алтанцэцэг и Юхуа — это не просто любовная линия, это союз двух сильных женщин, каждая из которых преодолевает свои собственные битвы. Они поддерживают друг друга, как равные, как те, кто знает цену жизни в суровом мире. Их история — это о любви, которая идёт вразрез с ожиданиями и традициями, но остаётся светлой, нежной и настоящей.

В дальнейшем мне очень хочется показать их связь не только через романтику, но и через заботу, уважение и взаимопонимание. В их будущем читатели увидят, как их отношения будут развиваться, как они будут становиться для друг друга якорем в бурных водах своих жизней.

Спасибо, что вы читаете эту историю и поддерживаете её развитие.