Танец шёлка и стрелы

Утро во дворце началось не с привычной суеты, а с напряжённого, тяжёлого молчания, будто сам воздух сгустился от тревоги. Слухи о смерти евнуха уже разлетелись по коридорам, и каждый шаг во дворе сопровождался настороженными взглядами слуг. Лёгкий холодок пробегал по спинам тех, кто пытался вести себя естественно, но это напряжение чувствовалось везде.

Император Чэн Цзиньлун, восседая на возвышении в своих личных покоях, выслушивал доклады нескольких советников, но мысли его явно были где-то ещё. Когда двери распахнулись, и на пороге появилась Чэн Юхуа, он сразу жестом отпустил всех.

Она стояла неподвижно, почти застенчиво. Пытаясь унять дрожь в руках принцесса до боли в костяшках сжимала складки платья.

— Юхуа? — голос императора прозвучал мягко, но в нём читалась настороженность. — Почему ты здесь так рано?

Она замерла на мгновение, прежде чем сделать шаг вперёд.

— Отец-император... — начала она, но её голос предательски дрогнул. — Я... прошу Вашего распоряжения.

Его лицо слегка изменилось: беспокойство сразу прорезалось на привычно спокойных чертах. Он жестом пригласил ее сесть, но, когда она так и осталась стоять, поднялся сам.

— Говори. Ты редко просишь о чём-то. Что тебя так тревожит?

Чэн Юхуа посмотрела в его глаза и ощутила прилив эмоций. Ей хотелось быть сильной, как он всегда учил её, но сейчас было сложно.

— Шуйцзин пропала, отец-император, — сказала она, и в её голосе слышался страх. — Я хотела найти её сама. Но... — Она сделала паузу, отвела взгляд и стиснула губы. — После того, что произошло с евнухом... я боюсь, что... что...

Её голос затих, и слова застряли в горле. Император внимательно посмотрел на неё. Он видел, как дрожат её руки, как она с трудом пытается сдержать слёзы. Она подняла на него взгляд, полный отчаяния.

— Отец, я... я не знаю, что делать.

Император, ни секунды не колеблясь, обнял её. Это был жест не правителя, а любящего отца, готового защитить своё дитя от всего зла мира.

Она сжала свои тонкие пальцы в кулак, будто пытаясь сохранить самообладание, но слёзы всё же скатились по её щекам. Император вздохнул. Его рука, сильная и уверенная, слегка сжалась у дочери на спине.

— Юхуа, смотри на нас, — велел он, его голос звучал твёрдо, но не грубо.

Она подчинилась, её глаза блестели от слёз.

— Тот, кто убивает во дворце, считает себя неприкасаемым. Но они забывают, где находятся. Здесь мы — закон. И мы не позволим, чтобы наши люди жили в страхе, а уж тем более ты, наша дочь. Убийство во дворце — это вызов самому трону. Каждый, кто посмеет пролить кровь под этими сводами, бросает вызов нам и всей императорской власти. Тот, кто сделал это, посмел замахнуться на порядок, который охраняют сами небеса. Человек совершивший это, дерзнул бросить тень на семью, которой подчиняется весь мир.

Он отпустил её плечо и махнул рукой стражнику, стоявшему у дверей.

— Передай наш указ. Все, кто дышит воздухом этого дворца, будут искать её. Пусть прочешут каждый коридор, каждую нишу, каждую тень. Шуйцзин найдётся.

— Отец, — начала Юхуа, её голос был полон противоречий, — я не хотела Вас отягощать этим. Это моя обязанность... Защищать моих людей...

Он поднял руку, останавливая её.

— Ты принцесса. Твоя обязанность — быть сильной для своего народа, но это не значит, что ты должна всё решать одна. Если ты будешь бояться обращаться за помощью, тогда твои враги действительно выиграют.

Его слова разлились в её душе, как тепло в холодный день.

— Простите меня за слабость, отец-император, — произнесла она, её голос стал чуть увереннее.

Мужчина улыбнулся краем губ, его взгляд смягчился.

— Это не слабость. Это твоя человечность, — сказал он, немного склонив голову. — А теперь вернись к своим покоям и отдохни. Стража займётся поисками.

— Но если... — начала она, но он снова остановил её.

— Никаких "если", Юхуа. Она найдётся.

Её взгляд дрогнул, но она не могла не верить в эти слова. Император был не просто её отцом, он был человеком, чьё слово всегда становилось законом.

Когда она медленно вышла из кабинета, чувствуя на себе взгляд отца, её душе на мгновение стало легче. Даже если тревога не ушла окончательно, одно его обещание заставило поверить, что не всё потеряно.

Чэн Юхуа шла по коридорам восточного крыла, где воздух, казалось, был пропитан сыростью и тяжестью ночных теней. Каждый её шаг по отполированному камню отзывался тихим эхом, и в этом эхо звучало что-то тревожное. Стражники, идущие рядом, держали факелы, но их свет был слишком слабым, чтобы разогнать мрак.

***

Император, конечно, приказал ей отдыхать, но как она могла оставаться в покоях, когда Шуйцзин, возможно, страдала или умирала где-то поблизости? Сердце Юхуа сжималось при этой мысли, но она держалась, стараясь не показывать своей тревоги.

— Ваше Высочество, — тихо заговорил один из стражников, останавливаясь у тёмной ниши в стене. — Здесь что-то странное.

Девочка подошла ближе, прищурившись, чтобы разглядеть, на что он указывает. На деревянной панели, вделанной в стену, виднелись мелкие царапины. Они тянулись неровными линиями, как будто кто-то пытался открыть или закрыть что-то в спешке.

— Это потайная дверь? — спросила Чэн Юхуа, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Стражник кивнул, осторожно ощупывая края панели.

— Мы давно не проверяли это место. Дверь должна была быть заперта, но, кажется, кто-то открывал её недавно.

Юхуа сделала шаг назад, давая ему место. Когда он потянул за скрытый механизм, дверь скрипнула, открывая тёмный проход. Оттуда потянуло застоявшимся воздухом и сыростью, словно этот коридор не видел света десятилетиями.

— Никто не трогал его годами, — пробормотал второй стражник, поднимая факел. Свет озарил старую мебель, завалившую проход, и осыпавшуюся штукатурку на стенах.

— Кто бы ни прошёл здесь, он знал, куда идёт, — сказала Юхуа, её голос звучал тише, чем она хотела. — Продолжайте искать.

Стражники начали осторожно разбирать завал, а Чэн Юхуа вглядывалась в темноту. Её сердце билось быстрее.

— Ваше Высочество, — снова заговорил первый стражник, показывая на пол. — Здесь что-то есть.

Она подошла ближе и увидела длинную царапину на полу, словно тяжёлый предмет волокли внутрь. След вёл вглубь коридора, исчезая за поворотом.

— Кто-то что-то принёс сюда или вынес, — заключил стражник.

— Тогда мы должны идти дальше, — сказала принцесса.

— Ваше Высочество, это небезопасно, — попытался возразить второй стражник.

— Я не оставлю её, — твёрдо ответила она, делая шаг вперёд. — Если вы боитесь, вы можете остаться.

Стражники переглянулись, но никто не двинулся с места. Один из них шагнул вперёд с факелом, осветив следующий участок коридора.

Проход оказался узким и извилистым, стены покрывала плесень, а запах сырости становился всё сильнее. На полу кое-где валялись осколки стекла и мелкие клочки ткани, которые, казалось, давно прогрызли крысы.

— Это... это откуда-то из восточного крыла? — пробормотала Юхуа, разглядывая осколки.

— Возможно, — ответил стражник. — Но здесь давно никто не был.

Они продолжали идти, пока не дошли до небольшой двери в конце коридора. Она была слегка приоткрыта, и сквозь щель пробивался слабый свет.

— Будьте готовы, — тихо сказал один из стражников.

Юхуа осталась позади, наблюдая, как они открывают дверь. Внутри была небольшая комната, заваленная сломанной мебелью и обветшалыми сундуками. В углу стояла старая ваза, расколовшаяся на две части, и на полу был виден странный символ, нарисованный чем-то тёмным.

— Это кровь? — прошептала принцесса, подходя ближе.

Стражник опустился на колени, чтобы рассмотреть символ.

— Нет. Похоже на уголь или сажу.

Юхуа присела рядом, её пальцы невольно коснулись пола. Она огляделась вокруг. Это место казалось чуждым, даже угрожающим.

— Что это значит? — пробормотала она, но никто не мог дать ответа.

Её взгляд остановился на небольшой тряпичной кукле, лежащей на одном из сундуков. Она была грязной, но явно сделана с любовью.

— Это принадлежало Шуйцзин? — спросила она, показывая на куклу.

— Не знаю, Ваше Высочество, — ответил стражник. — Но она здесь, вероятно, была.

Юхуа почувствовала, как её сердце сжалось. Она подняла куклу, но в этот момент почувствовала что-то холодное на руке. Это была тонкая нитка, зацепившаяся за ткань её рукава.

Свет факелов дрожал, будто сам воздух сопротивлялся их попыткам разогнать густую тьму. Кукла осталась позади, но её зловещий вид продолжал терзать сознание принцессы, словно она всё ещё могла почувствовать пустой взгляд её деревянных глаз.

— Держитесь ближе, — приказала Юхуа, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Тусклый свет осветил ещё один коридор, покрытый пылью и паутиной. В воздухе витал тяжёлый запах сырости и чего-то медного. Один из стражников задержался на мгновение, чтобы взглянуть на стены, на которых появились странные пятна.

— Кровь? — пробормотал он, но быстро догнал остальных.

Коридор вывел их в маленькую, почти квадратную комнату. Её стены были голыми, а в углу, у самой стены, сидела сгорбленная фигура.

Юхуа замерла.

— Это она? — прошептал стражник, нарушая гнетущую тишину.

Девушка сидела в тени, её ноги были согнуты, а руки прижаты к груди. Волосы растрёпаны, свалялись в грязные пряди, прикрывая половину лица.

— Шуйцзин... — голос Юхуа сорвался. Она сделала шаг вперёд, но стражник остановил её.

— Ваше Высочество, она ранена, будьте осторожны.

— Уберите руки, — жёстко ответила Чэн Юхуа, отталкивая его. Она опустилась на колени перед служанкой.

Шуйцзин не двигалась. Её голова чуть наклонилась в сторону, и только тогда Юхуа заметила кровь, стекающую тонкой линией с её виска. Её кожа была бледной, почти серой, а губы потрескались и покрылись коркой.

— Шуйцзин, это я. Ты слышишь меня? — мягко произнесла принцесса, пытаясь встретиться с её взглядом.

И только тогда Шуйцзин медленно подняла голову.

Глаза служанки, обычно тёплые и приветливые, были расширены, словно её душу что-то разорвало на части. Веки дёргались, а взгляд блуждал, будто она не видела стоящих перед ней людей, а что-то далёкое, в углу комнаты, недосягаемое для других.

Её Высочество заметила ещё одну странность: на её руках, сжимающих разорванный край одежды, виднелись глубокие царапины. Её ногти, сломанные и окровавленные, будто она пыталась выцарапать что-то из стен или самой себя.

— Кто это сделал? — голос Юхуа дрожал от гнева и ужаса.

Шуйцзин вздрогнула, словно услышав вопрос из далёкой пустоты. Она открыла рот, но вместо слов вырвался тихий, хриплый звук, будто она давно забыла, как говорить.

— Свет... — прошептала она, и этот звук показался Чэн Юхуа криком из самой тьмы.

— Свет? Что ты имеешь в виду? — девочка протянула руку, чтобы дотронуться до её лица.

Шуйцзин мгновенно дёрнулась, прижимаясь к стене, как испуганное животное.

Чэн Юхуа обернулась к стражникам.

— Мы не можем оставить её здесь. Помогите поднять её!

Двое стражников осторожно подошли ближе. Но как только один из них коснулся её руки, Шуйцзин вскрикнула. Звук был режущим, как треск разбивающегося стекла.

— Нет! Не трогайте меня! — выкрикнула она, её голос дрожал от ужаса.

Юхуа снова наклонилась к ней.

— Это я, Шуйцзин. Никто тебя не обидит, я обещаю. — Её голос был мягким, почти шёпотом, но глаза оставались твёрдыми.

Служанка медленно успокоилась, её дыхание стало чуть ровнее. Она позволила принцессе взять её за руку, но пальцы всё ещё дрожали.

— Забираем её, — коротко приказала Юхуа, поднимаясь на ноги.

Когда стражники поднимали Шуйцзин, она снова прошептала:

— Они здесь... они всё видят...

Юхуа почувствовала, как её сердце сжалось. Она не могла понять, что имела в виду служанка, но её слова продолжали звучать эхом в голове, заставляя холодный страх охватывать её сердце.

Когда они вышли из комнаты, Юхуа обернулась на мгновение. Свет факелов играл на полу, освещая кровь, странные следы, и тусклый отблеск стекла, разбросанного там, где сидела Шуйцзин.

Юхуа шла по длинным коридорам дворца, крепко держа Шуйцзин за руку. Её шаги были быстрыми, почти стремительными, а стражники следовали за ними с напряжённой, механической точностью. Каждый их шаг отдавался эхом, усиливая тягучую тишину. Воздух был холодным, несмотря на закрытые окна и отсутствие сквозняков.

Шуйцзин еле передвигала ноги. Её тело дрожало, словно от холода, лицо было бледным, почти мёртвым. Её взгляд блуждал, избегая глаз принцессы, как будто она боялась столкнуться с чем-то невыразимым, за гранью обычного. Юхуа не отпускала её, сжимая ладонь сильнее, как якорь, удерживающий служанку в реальности.

— Мы почти пришли, — коротко бросила Чэн Юхуа, сама не зная, кому адресовала эти слова — Шуйцзин, стражникам или себе. Её голос прозвучал твёрдо, но внутри она кипела.

Фэн Ли стояла на пороге покоев, и её глаза расширились, когда она увидела состояние Шуйцзин. Она побежала к ним, но замерла, взглянув на принцессу. Взгляд Юхуа горел чем-то, что заставило её отступить.

— Помоги мне, — приказала Юхуа, не терпя вопросов.

Шуйцзин усадили на мягкие подушки у стены, а стражники остались у двери, замерев, как статуи. Свет ламп мерцал, освещая лицо служанки, покрытое испариной. Фэн Ли метнулась к столу, наливая воду в чашу, но когда та поднесла её к губам Шуйцзин, служанка вдруг отдёрнула руку, разлив воду.

— Нет... — прошептала она, её голос был хриплым и рваным. — Не... не можно...

— Позовите лекаря! — резко приказала принцесса. Её голос прозвучал так, будто слова были вырублены из камня.

Фэн Ли кивнула, выбежав из комнаты. Чэн Юхуа опустилась на колени перед Шуйцзин. Она смотрела прямо на неё, пытаясь поймать её взгляд.

— Это я. Ты в безопасности. Никто не причинит тебе вреда, — твёрдо сказала она.

Губы Шуйцзин задрожали, её взгляд на мгновение сфокусировался на лице принцессы.

— Ваше Высочество... — шёпот был едва слышен, как слабый ветерок. — Простите меня...

— За что? — Она хотела, чтобы слова прозвучали мягко, но в них прорвался гнев. Гнев на того, кто осмелился сделать это с её человеком. С её личной служанкой.

Шуйцзин лишь покачала головой, слёзы стекали по её щекам. Её дыхание стало рваным, как будто она пыталась что-то сказать, но слова застряли.

— Они смотрели... — выдохнула она наконец. — Я видела... но они...

Юхуа почувствовала, как её грудь сжалась. Она сжала руки в кулаки так сильно, что ногти вонзились в кожу.

— Кто смотрел? Скажи!

Шуйцзин вздрогнула, её глаза снова стали пустыми, словно затуманенными. Её тело начало мелко дрожать.

— Тьма... — прошептала она, сжавшись в комок. — Тьма...

В этот момент дверь открылась, и вошёл врач, сопровождаемый Фэн Ли. Юхуа поднялась, глядя на мужчину так, что он тут же поклонился, словно извиняясь за своё вторжение.

— Ей нужно отдыхать. Сделай всё, чтобы она пришла в себя, — твёрдо сказала она, её голос не допускал возражений. — И докладывай мне о её состоянии каждые полчаса.

Юхуа проводила взглядом врача, который осторожно вынес Шуйцзин в соседнюю комнату. Фэн Ли стояла у двери, переминаясь с ноги на ногу, как будто хотела что-то сказать, но боялась.

Фэн Ли сделала шаг вперёд, неуверенно сжимая ладони. Юхуа вдруг резко повернулась к ней.

— Кто-то сделал это, — сказала она, её голос набирал силу с каждым словом. — Это могло быть покушение. Покушение на Шуйцзин... или на меня. Они знали, как ударить так, чтобы ударить в самое больное место.

Фэн Ли встретилась с её взглядом, но не сказала ни слова, только быстро кивнула. Её молчание давило на Юхуа, но в то же время напоминало ей, что сейчас она должна сохранить спокойствие.

Когда дверь за Фэн Ли закрылась, Юхуа осталась одна. Комната будто стала ещё тише, даже дыхание казалось слишком громким. Она подошла к столу, где лежала перевёрнутая чаша, и машинально коснулась её пальцами. Фарфор был холодным, как её собственные руки.

— Никто не смеет так делать, — едва слышно сказала она. Её голос дрожал, но не от страха. — Никто...

Она смотрела на пустую чашу, чувствуя, как внутри что-то закипает. Это не был привычный страх, не растерянность, которую она испытывала раньше. Это была смесь обиды и гнева, гнева на то, что кто-то посмел вторгнуться в её мир и посягнуть на него.

Она быстро убрала руки, словно обжёгшись. Слишком много мыслей роилось в голове, но одна из них повторялась с пугающей ясностью:

"Я это так не оставлю."