Танец шёлка и стрелы

Ранним утром, когда первые лучи солнца лишь слегка осветили холодные коридоры дворца, крики нарушили царившую тишину. Глухой, затянутый страхом и ужасом, женский голос прорезал пространство:

— Тело! Здесь тело!

Люди сбегались к месту происшествия, оставаясь на безопасном расстоянии. Под перекладиной балки висело тело евнуха. Его лицо, искривлённое в неестественной гримасе, отражало последние мгновения ужаса, рот приоткрыт, как будто в последний момент он пытался что-то сказать. Одежда была грязной, испачканной пятнами сажи и пыли.

На руке висела странная отметина — словно его силой заставили держать верёвку. Между пальцами правой руки лежал мятый клочок бумаги.

Слуги, собравшиеся поблизости, шептались, но не смели громко говорить.

— Это знак. В такое время — на лунный новый год! — проговорил кто-то, делая шаг назад.

— Проклятие, — прошептала женщина из дворцовой кухни. — Убийство в праздник — дурное знамение для всей династии!

Старший дворцовый евнух, появившийся на месте происшествия, бросил резкий взгляд на толпу:

— Все замолчите! Разойтись!

Но даже его строгий тон не мог разогнать пронизывающую коридор тишину, наполненную страхом.

***

Юхуа сидела перед зеркалом, когда Фэн Ли вошла в её покои. Рука служанки заметно дрожала, и это сразу насторожило принцессу. Заметив, что Фэн Ли старается не встречаться с ней взглядом, Юхуа нахмурилась.

Фэн Ли замялась, словно искала слова, которые могли бы смягчить удар.

— Ваше Высочество, — она опустила голову, руки сжались в кулаки. — Во дворце... возле Восточного крыла... нашли тело.

Эти слова, словно ледяной ветер, пронзили Чэн Юхуа. Она нахмурилась, не до конца понимая.

— Тело? — переспросила она, её голос дрогнул.

Фэн Ли покачала головой, её взгляд метнулся к полу.

— Евнуха, который говорил с вами... — её голос был почти шёпотом. — Его нашли повешенным.

Мир словно замер. На секунду Юхуа перестала дышать.

Повешенным? Здесь, во дворце?

— Как... это возможно? — прошептала она, чувствуя, как её сердце сжимается.

Фэн Ли нервно переступила с ноги на ногу, но не ответила.

Чэн Юхуа резко поднялась, кресло за её спиной отодвинулось с глухим звуком.

— Это случилось во время праздника? — её голос был напряжённым, но лицо оставалось внешне спокойным, как того требовал её статус.

Фэн Ли кивнула.

— Никто ничего не видел, — добавила она. — Его нашли ранним утром.

Чэн Юхуа посмотрела на своё отражение в зеркале, но не могла признать собственное лицо. Словно глядя на незнакомку, она видела, как её губы плотно сжаты, а взгляд тусклый и потерянный.

Евнух. Тот самый, что говорил с ней несколько дней назад. Он знал что-то важное, возможно, он мог помочь ей разгадать тайну пропажи Шуйцзин. А теперь...

— Его убили, — прошептала она, почувствовав, как её грудь сжимается.

Это был дворец её отца, императора Чэн Цзиньлуна. Символ безопасности, величия и власти. И вот здесь, в самом сердце империи, кто-то был убит.

Мысли ударяли одна за другой. Она вспомнила его лицо, его шёпот, когда он говорил о Восточном крыле.

Страх, который она чувствовала, был словно тёмная вода, подступающая к самому горлу. Это был не только страх за себя, но и за всех, кто находился рядом с ней.

"Если они убили его, значит, они не остановятся. Они знают, что я что-то ищу. Они видят каждый мой шаг".

Ладони девочки вспотели. Она посмотрела на них, но сразу отвела взгляд, словно не могла видеть свои собственные руки.

Принцесса отвернулась от зеркала, пытаясь осознать услышанное. В голове звучало только одно слово: "повесили".

— Что... что всё это значит? — её голос задрожал, впервые выдавая её растерянность.

Фэн Ли наклонилась, её лицо выражало тревогу.

— Ваше Высочество, может быть, вам не стоит...

— Покажи мне, — прервала её Чэн Юхуа.

Вдвоём они подошли к месту, окружённому стражниками и слугами. Легкий запах смерти уже начинал проникать в утренний воздух. Юхуа пыталась держать голову высоко, но лицо её было напряжено, а руки скрытно дрожали, сжатые в складках платья.

Тело евнуха все ещё висело, печальное напоминание о смертной участи.

— Почему никто его еще не снял? — спросила она, её голос прозвучал резче, чем она намеревалась.

Главный страж молча склонил голову. Никто не проявлял особого желания прикасаться к трупу человека, умершего в праздник.

— Снимите, — распорядилась она, не отрывая взгляда.

Когда тело аккуратно опустили на пол, Юхуа подошла ближе. Глаза её скользили по каждому фрагменту, словно она пыталась разгадать тайну, скрытую в его последнем вздохе. Но её внимание привлекла рука евнуха, всё ещё сжимавшая кусок бумаги.

— Что это? — спросила она, указывая на клочок.

Страж передал его ей, чуть замешкавшись. Иероглифы были размазаны, но одно слово было всё ещё различимо: "наблюдают".

Чэн Юхуа почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она сделала глубокий вдох, чтобы справиться с накатившей волной паники.

Кто? Кто наблюдает? Почему? Вопросы без ответа.

***

Двери в покои Юхуа тихо закрылись, отсекая внешний мир, но не избавляя от гнетущего чувства. Она прошла несколько шагов, потом остановилась посреди комнаты, глядя на пол. Шаги Фэн Ли за её спиной звучали мягко, но даже это спокойное присутствие не приносило утешения.

— Ваше Высочество... — начала Фэн Ли осторожно, но её голос казался далёким, как будто он доносился из другого мира.

Принцесса не отвечала. Она стояла неподвижно, пока её взгляд не упал на свои руки. Пальцы всё ещё слегка дрожали, сжимая складки платья. В зеркале перед ней отразилось её лицо: бледное, глаза широко раскрыты, как у напуганного зверька.

— Почему? — прошептала она, и её голос, тихий, но полный трепета, прорезал тишину.

Фэн Ли сделала шаг вперёд, но остановилась, видя, как плечи принцессы начали подрагивать.

— Почему здесь? Почему сейчас? — продолжала Юхуа, сжимая кулаки, словно пытаясь унять дрожь. — Это ведь дворец моего отца! Здесь должно быть безопасно...

Её голос сорвался, и она резко опустилась на колени прямо на пол. Словно прорвалась плотина, слёзы хлынули из глаз, капая на её бледные щеки и шёлковую ткань платья.

— Я не хотела... — всхлипнула она, обхватывая себя руками. — Я не хотела, чтобы кто-то умирал.

Фэн Ли тут же опустилась рядом, осторожно обняв её за плечи.

— Ваше Высочество, — прошептала она, пытаясь сохранить голос спокойным. — Это не Ваша вина. Это не Ваша вина...

— Но если бы я не говорила с ним... — Юхуа подняла лицо к служанке, её глаза были красными от слёз. — Если бы я не спрашивала... он бы остался жив.

Фэн Ли покачала головой, обнимая её крепче.

— Нет, Ваше высочество. Они убили его, потому что он знал что-то. Это не Ваша вина. Вы не могли этого знать.

Девочка закрыла лицо руками, её тело содрогалось от рыданий.

— Мне страшно, Фэн Ли, — наконец призналась она, её голос дрожал. — Если они могли убить его, что мешает им сделать это снова? Что мешает им прийти за мной?

Фэн Ли гладила её по голове, мягко шепча слова утешения.

— Я здесь, Ваше высочество. Я всегда буду рядом. Никто не посмеет тронуть вас...

Юхуа обхватила её, как будто пытаясь спрятаться от всего.

— Почему я? — прошептала она, её голос едва слышен. — Я просто хотела узнать... где Шуйцзин.

Фэн Ли вздохнула, её глаза наполнились болью, глядя на свою госпожу. Она осторожно подняла принцессу с пола и помогла ей сесть на кровать.

— Давайте я принесу вам чаю, — предложила она, но Юхуа покачала головой.

— Останься, — тихо попросила она. — Не оставляй меня сейчас.

Фэн Ли снова села рядом, взяв её за руку. Они сидели в тишине, нарушаемой только редкими всхлипами Юхуа.

Шуйцзин была не просто служанкой. Она была тем, кто знал день принцессы до каждой подробности: как Юхуа любит заваривать чай, как ей проще всего заплетать волосы, как её успокоить, когда она не могла заснуть. Шуйцзин была там, когда Юхуа впервые решилась изучить что-то, чего никто из её окружения не ожидал от принцессы. Она тихо подавала нужные книги, помогала скрывать от строгих глаз другие интересы Юхуа, поддерживала её даже в тех делах, где она не могла говорить открыто.

Теперь её не было.

Каждое утро в покоях чувствовалась пугающая пустота. Юхуа, просыпаясь, инстинктивно ждала тихий голос Шуйцзин, но его не было.

Её сердце болело от неизвестности. Она пыталась унять мысли, но они не отпускали. Где она? Страдает ли сейчас? Может ли кто-то причинять ей боль? Каждая мысль становилась всё более невыносимой.

Юхуа поднялась, обхватив себя руками, словно стараясь согреться в холоде своих тревог.

Она вспомнила их последний разговор. Шуйцзин стояла у двери, поправляя одну из её накидок, и мягко укоряла её за поздний сон.

— Ваше Высочество, если Вы снова уснете поздно, то будете выглядеть усталой. А Вам идёт утренний румянец.

Юхуа тогда лишь улыбнулась, но теперь её слова отозвались в памяти.

Шуйцзин была той, кто всегда была рядом. Её мягкий смех, её скромная улыбка, её осторожные слова утешения. Каждое её действие всегда было наполнено заботой. И теперь Юхуа чувствовала, как всё это стало незаменимой частью её жизни, которой теперь не хватало.

— Жива ли она? Ей холодно? Ей больно?

Фэн Ли не знала как ответить.

— Мне кажется, что это моя вина. Если бы я приказала ей сопровождать меня в тот вечер...

— Ваше Высочество, это не Ваша вина.

Юхуа подняла на неё глаза, полные слёз.

— А если она не вернётся? А если она страдает прямо сейчас?

Служанка крепче сжала её плечо.

— Шуйцзин всегда говорила, что Ваше Высочество — её свет, её опора, — мягко сказала Фэн Ли, наклоняясь ближе.

Эти слова задели что-то глубоко в душе Юхуа. Она провела рукой по лицу, стирая остатки слёз, но тяжесть в груди осталась.

— Если она вернётся... — тихо произнесла Юхуа, её голос был полон боли. — Я больше никогда не позволю ей оказаться в опасности.

Но даже эти слова не приносили утешения. Тревога, словно незримая тень, продолжала давить на её сердце, напоминая, что ничего ещё не кончено.