Танец шёлка и стрелы

Свет заливал главный зал императорского дворца, играя бликами на золотых и алых сводах. Тонкий аромат благовоний витал в воздухе, а музыка изящных струнных инструментов наполняла пространство, подобно журчанию весеннего ручья. Это был второй день празднования Лунного нового года, и всё вокруг говорило о величии и благополучии династии Чэн.

Император Чэн Цзиньлун восседал на высоком троне в дальнем конце зала. Его присутствие доминировало над всем, как спокойный, но уверенный прилив. Он был облачён в парадные одежды цвета драгоценного нефрита с золотым шитьём в виде летящих драконов. Лёгкая седина у висков уже украшала его лицо.

Чэн Юхуа сидела на месте, предназначенном для старшей принцессы, чуть правее трона, как того требовал протокол. Лёгкое дворцовое платье цвета свежего персика с серебряным узором дополняло мягкость её облика. Однако её осанка оставалась прямой, а лицо сохраняло невозмутимость.

Танцовщицы исполняли танец с длинными шёлковыми полотнами, движение которых напоминало поток воды. Все собравшиеся в зале — наложницы, принцы, чиновники и их семьи — следили за выступлением с нескрываемым интересом.

Император вдруг повернулся к дочери, его глаза тепло блеснули.

— Юхуа, — начал он, так, чтобы слышала только она. — Ты слишком молчалива. Разве праздник не радует тебя?

Она подняла взгляд, пытаясь скрыть лёгкое волнение.

— Отец-император, я наслаждаюсь музыкой и обществом, — ответила она спокойно, соблюдая формальный тон.

Император улыбнулся.

— Но ты всё равно выглядишь так, будто размышляешь над чем-то важным. Скажи, есть ли что-то, что тревожит твоё сердце?

Чэн Юхуа немного замялась.

— Иногда тени кажутся длиннее, чем есть на самом деле, — ответила она. — Но, возможно, я слишком много думаю.

Чэн Цзиньлун кивнул, делая вид, что полностью принял её ответ, но в его взгляде мелькнула лёгкая тревога.

— Тени исчезают с первым лучом солнца, — сказал он, улыбнувшись чуть шире.

Чэн Мэйли, уловив разговор, внезапно наклонился вперёд, чтобы вмешаться.

— Отец-император, вы слишком мудры для нас. Иногда мне кажется, что царственная сестрица впитывает ваши слова лучше, чем мы все.

Император бросил на него взгляд, в котором мелькнуло желание подразнить второго принца.

— А ты, Мэйли, кажется, впитываешь только вино.

Гости вокруг рассмеялись, но Мэйли не обиделся.

— Вино — это тоже мудрость, отец, только в жидкой форме, — ответил он весёлым тоном.

Юхуа позволила себе лёгкую улыбку, но снова сосредоточилась на еде. Её взгляд скользнул по залу, наблюдая за наложницами и чиновниками, которые обсуждали что-то довольно тихо, но в то же время оживлённо. Атмосфера праздника была лёгкой, но Юхуа не могла забыть о записке и пропаже Шуйцзин.

Она вновь обратилась к отцу, стараясь говорить осторожно, чтобы остальные не уловили скрытого смысла.

— Ваше Величество, Вы правы, тени исчезают с рассветом. Но что, если тень отбрасывает нечто большее, чем мы можем себе представить?

Император приподнял бровь, внимательно изучая её лицо.

— Тогда нужно разобраться, что за этим стоит. Но делать это следует не спеша и с умом.

Чэн Цзиньлун внимательно посмотрел на дочь, его глаза немного прищурились, как будто он пытался прочитать то, что она скрывала.

— Юхуа, — начал он мягче, чем обычно. — Не говори нам, что тебе ничего не нужно. Мы знаем тебя лучше, чем ты думаешь.

Принцесса слегка вздрогнула, но сохранила невозмутимость.

—Отец-император, всё в порядке. Я просто немного устала в последние дни.

Он нахмурился.

— Ты наша дочь, а значит, не обязана говорить мне только то, что звучит правильно. Если что-то тревожит тебя, мы хотим знать.

Чэн Юхуа посмотрела на свою чашу с чаем.

— У меня были мысли, касающиеся безопасности, — призналась она осторожно. — Возможно, я просто слишком мнительна, но иногда мне кажется, что за мной наблюдают.

Император, к её удивлению, не стал отмахиваться. Его лицо оставалось серьёзным, но взгляд стал чуть мягче.

— Это серьёзно, Юхуа, — сказал он после небольшой паузы. — Даже если это только подозрения, я не могу их игнорировать.

Он повернулся к стоявшему рядом евнуху.

— Приведи сюда начальника охраны дворца, — приказал он, а затем вновь обратился к Юхуа. — Я удвою количество стражников в твоём крыле.

— Отец-император, это не обязательно... — начала она, но он поднял руку, останавливая её.

— Мы решаем, что обязательно, — сказал он твёрдо, но с теплотой в голосе. — И если это даст тебе покой, значит, это необходимо.

Юхуа чуть опустила голову, чтобы скрыть лёгкую улыбку.

— Благодарю Вас, отец-император.

Он кивнул, но затем добавил:

— Это временное решение. Но если ты почувствуешь, что нужна ещё помощь, ты должна сказать нам.

Его слова заставили её на миг задуматься. Он действительно заботился, даже не зная всей картины.

— Я поняла, — ответила она наконец.

Император поднялся, словно желая закончить разговор, но перед этим посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— Ты должна наслаждаться праздником. Это не приказ, но настоятельный совет.

Его шутливый тон заставил Юхуа расслабиться, и впервые за весь вечер она почувствовала себя немного легче.

***

Юхуа вернулась в свои покои после праздника, когда дворец уже начал погружаться в тишину. Тёплый свет ламп освещал шелковые занавеси и изящно расписанные экраны, а благовония наполняли комнату успокаивающим ароматом сандала. Однако ни мягкий свет, ни привычная обстановка не могли снять напряжение, которое она ощущала с самого начала банкета.

— Ваше Высочество, — начала Фэн Ли, заметно нервничая. — Пока вас не было, кто-то оставил это.

Она протянула небольшой свёрток из бумаги, перевязанный грубой верёвкой. Бумага выглядела потрёпанной, как будто её держали неаккуратные руки, и это сразу насторожило Юхуа.

— Кто принёс? — спросила она, изучая свёрток.

— Никто не видел, — тихо ответила Фэн Ли. — Он просто лежал у входа в ваши покои.

Чэн Юхуа медленно развернула бумагу. Внутри оказался короткий текст: "Она видела больше, чем должна была."

Её брови слегка сошлись, но выражение лица оставалось невозмутимым.

— Этот почерк не принадлежит никому из дворца, — заметила она, проводя пальцем по буквам. — И бумага... это не наша работа. Прошлая записка была написана тем же человеком?

Фэн Ли кивнула.

— Это бумага городских ремесленников. Её не используют для официальных документов.

— Никому об этом не рассказывай.

— Ваше Высочество, — раздался у двери голос Фэн Ли. — Принц Юаньсюнь пришёл навестить вас.

Юхуа кивнула, пригласив брата войти.

Чэн Юаньсюнь, одетый в скромное, но изысканное одеяние тёмно-синего цвета с вышивкой в виде золотистых облаков, вошёл неспешным шагом. Его осанка выдавала спокойствие и уверенность, а мягкая улыбка делала его облик почти отеческим.

— Сестра, — произнёс он, чуть склонив голову. — Я беспокоился о тебе.

— Я ценю это, — ответила она, жестом предлагая ему сесть.

Юаньсюнь сел на подушку напротив неё, сложив руки на коленях. Его глаза на мгновение остановились на свёртке, но он не сказал ни слова.

— Ты узнал о записке? — спросила Юхуа, не дожидаясь его вопросов.

— Я знаю о многом, что происходит во дворце, — ответил он, слегка качнув головой. — Но это заставило меня задуматься больше обычного. Записка в том же стиле что и прошлая?

Принцесса медленно кивнула.

— Меня это беспокоит. Ты знаешь, как я отношусь к тебе, Юхуа. Я не хочу, чтобы ты подвергалась опасности. — он вздохнул, глядя ей прямо в глаза.

Юхуа сжала ладони, чтобы не выдать эмоции.

— Брат, — начала она мягче, — я ценю твою заботу. Но если я не буду искать правду, кто тогда сделает это? Шуйцзин была не просто служанкой, она была частью моего дома, частью моей жизни.

— Это я понимаю, — сказал Юаньсюнь. — Но ты не должна забывать, что дворец — это место, где правда редко бывает простой, а опасность приходит оттуда, откуда её не ждёшь.

— Ты боишься, что я могу стать жертвой интриг?

Он чуть склонил голову:

— Да, боюсь. Но я боюсь не за тебя как принцессу. Я боюсь за тебя как сестру. Ты знаешь, что отец не простит тех, кто причинит тебе вред. Но враги не боятся мести — они боятся только твоего успеха.

Юхуа внимательно смотрела на него, пытаясь уловить оттенки его слов.

— Ты хочешь, чтобы я перестала обращать внимание?

— Нет, — ответил он быстро. — Я хочу, чтобы ты действовала осторожно. Если что-то угрожает тебе, ты должна позволить другим это остановить.

— И кто же эти другие? — тихо уточнила девочка.

— Отец-император, — сказал он без колебаний. — И я, если это нужно.

Её глаза сузились.

— Почему ты так уверен, что можешь защитить меня?

Чэн Юаньсюнь долго смотрел на неё, словно решая, что сказать.

— Потому что я понимаю, каково это — быть в этом дворце, — сказал он наконец. — Мы оба знаем, что стены здесь могут быть холоднее зимнего ветра.

Чэн Юхуа задумалась над его словами.

— Спасибо за твою заботу, брат, — сказала она наконец.

Юаньсюнь встал, поправляя складки своей одежды.

— Помни. Я всегда рядом, если ты решишь, что нужна помощь.

Принц встал, выпрямляя спину.

— Отдохни, старшая принцесса. Завтра день будет долгим.

Направившись к двери, он обернулся и добавил:

— Ты гораздо сильнее, чем ты сама думаешь. Но сила всегда нуждается в равновесии. Не забывай об этом.

Её взгляд проводил его до двери, и она тихо произнесла:

— Спасибо, брат.

Чэн Юхуа смотрела в окно своих покоев, чувствуя, как ночь окутывает дворец холодным покровом. Тишина была слишком густой, слишком плотной, будто даже сверчки боялись нарушить её. За пределами комнаты лунный свет отражался на дворцовых камнях, превращая их в полированные зеркала, но Юхуа не чувствовала в этом блеске ничего утешительного. Её сердце сжималось от гнетущего предчувствия, которое она не могла объяснить.

— Ваше Высочество, — раздался голос Фэн Ли. — Я приготовила горячую воду для купания.

Юхуа вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Она кивнула служанке, медленно поднимаясь с подушек.

— Хорошо. Я пойду в купальню, — произнесла она. — Но, Фэн Ли, побудь со мной. Я не хочу оставаться одна.

Служанка удивлённо взглянула на неё, но лишь почтительно поклонилась.

— Конечно, Ваше Высочество.

Они направились через галерею, ведущую к купальне. Свет фонаря, который несла Фэн Ли, пробуждал длинные, причудливые тени на стенах. Юхуа шагала быстро, стараясь не оглядываться, но ощущение чужого взгляда не покидало её. Она чувствовала, как нечто невидимое скользит за ними, будто ожившие тени следят за каждым их движением.

Когда они вошли в купальню, помещение встретило их теплом. Пар поднимался от воды, заполняя пространство мягкой дымкой. Но даже здесь, среди благоухающего пара и звука капель, Юхуа не могла избавиться от тревоги.

— Фэн Ли, ты видела что-нибудь странное сегодня вечером? — спросила она, медленно погружая руку в горячую воду.

Служанка покачала головой.

— Нет, Ваше Высочество.

Чэн Юхуа кивнула, но её мысли вернулись к записке: "Она видела больше, чем должна была." Кто оставил её? Что это значит? И почему?

Внезапно слабый звук, едва различимый шёпот, достиг её ушей. Юхуа замерла, прислушиваясь. Звук доносился из-за окна. Её пальцы сжались на краю купели.

— Фэн Ли, ты слышала это? — тихо спросила она.

Служанка испуганно посмотрела на неё.

— Нет, Ваше Высочество. Что именно?

Шёпот повторился, чуть громче, но слова произносили будто для неё одной. Юхуа быстро встала и подошла к окну. За ним всё казалось обычным — тёмный внутренний двор, залитый лунным светом. Но в одном из углов было заметно движение.

Сердце принцессы заколотилось.

— Там кто-то есть, — прошептала она.

Фэн Ли бросилась к ней, тоже выглядывая наружу, но ничего не заметила.

— Возможно, это был ветер, Ваше Высочество...

Юхуа с силой закрыла ставни.

— Нет, это был не ветер, — её голос дрожал, но она быстро овладела собой. — Я видела тень.

Через некоторое время они вернулись в её покои, но даже там Юхуа не чувствовала себя в безопасности. Едва переступив порог, она заметила нечто странное — на полу возле её кровати были следы. Не грязные или мокрые, но чёткие отпечатки, как будто кто-то стоял там совсем недавно.

— Фэн Ли, ты видишь это? — указала она на следы.

Служанка побледнела.

— Они не могут быть моими... — прошептала она.

Чэн Юхуа подошла ближе. Следы направлялись к столу, где лежала записка, полученная ранее. Она подняла её, но теперь бумага казалась ещё более зловещей. Слова на ней словно горели в полумраке: "Она видела больше, чем должна была."

На столе рядом с запиской лежала новая деталь — фигурка журавля, сложенная из бумаги. Юхуа осторожно развернула её, ожидая записки внутри, но там был лишь рисунок глаза, чёрными чернилами выведенный на белой поверхности.

— За тобой следят, — прошептала она, больше себе, чем Фэн Ли.

Служанка смотрела на неё с ужасом.

— Ваше Высочество, мы должны рассказать императору!

Юхуа покачала головой.

— Нет. Если отец начнёт расследование, новости быстро распространятся среди придворных. Кто-то обязательно воспользуется этим в своих интересах. Нам нельзя дать врагам такое преимущество. Да и у нас пока слишком мало доказательств. Если я приду к отцу сейчас, это будет выглядеть как детская паранойя...

Шёпот снова раздался, прервав их разговор. Юхуа замерла, её взгляд метался по комнате. Её пальцы нащупали край стола, сжимаясь так сильно, что ногти впились в дерево. Звук стих так же внезапно, как появился, оставив после себя тягостное ощущение чужого присутствия. Она слегка выдохнула, когда поняла что это просто порыв ветра за окном.

Фэн Ли осторожно подошла ближе, её лицо было напряжённым.

— Ваше Высочество, вы уверены, что всё в порядке?

Чэн Юхуа обернулась к ней, заставляя себя говорить твёрдо.

— Все узлы связаны, все нити в руках[1], Фэн Ли. Просто... нужно быть осторожными. Закрой дверь и убедись, что нас никто не слышит.

( 1 - 结已连，线在手 / Jié yǐ lián, xiàn zài shǒu - Означает полный контроль над ситуацией.)

Служанка, явно сомневаясь, поклонилась и закрыла дверь. Принцесса замерла у стены, её взгляд то и дело скользил к записке на столе.

Юхуа вновь опустилась на стул, но в её голове звучало одно: "Кто-то был здесь. Кто-то наблюдает. И они хотят, чтобы я знала об этом."

Мэн Юэ есть что сказать:

Когда я пишу о Чэн Юхуа, я вижу в ней не только принцессу, не только фигуру в сложной игре дворцовых интриг. Я вижу ребёнка, которому всего 12 лет. Несмотря на её утончённые манеры, осанку, прямую, как натянутая струна, и ум, который часто кажется старше её возраста, она остаётся маленькой девочкой. Девочкой, которой бывает страшно.

Я думаю, иногда читатели забывают об этом. Видят силу, которую она пытается демонстрировать, её решимость, её желание быть достойной своего положения, но упускают из виду тот факт, что за этими чертами скрывается ребёнок. Ребёнок, который ещё боится темноты, который может вздрогнуть от шёпота за окном, который ощущает себя маленькой песчинкой в этом огромном, подавляющем мире.

Юхуа боится, потому что на её плечи слишком рано лег груз, который она не должна была нести. Её окружает мир, где за каждым взглядом может скрываться угроза, где улыбки могут быть масками, а каждый неверный шаг станет смертельной ошибкой. Она пытается быть храброй, потому что так надо. Потому что она — принцесса, старшая дочь императора. Потому что ей внушили, что слёзы — это слабость, что страх — это неуместная роскошь.

Как автор, я чувствую к ней особую нежность. Она — не просто персонаж для меня, она — моя маленькая девочка, которую я хочу защитить, но в то же время знаю, что должна дать ей пространство расти и учиться. Каждый её страх, каждое её сомнение — это шаг на пути к тому, чтобы стать кем-то большим. И я надеюсь, что читатели увидят это. Увидят в ней не только принцессу, но и разглядят ребёнка, который просто пытается выжить в мире, полном теней.

Спасибо за прочтение, котята, следите за обновлениями~