прогулка
Скорее всего, то же самое, только стены покрасят в другой цвет. Блять хочу домой...
_________________
Я лежала на кровати, уставившись в потолок, и чувствовала, как где-то под рёбрами сосёт тоска. Не та, которая бывает, когда поссоришься с подругой, а какая-то глубокая, как будто внутри дыра, которую ничем не заткнуть. Даже эта стекляшка United Kingdom, которую я спиздила с трибуны, не радовала.
За дверью послышались шаги. Тяжёлые, вразвалочку. Я сразу узнала эту походку — Россия. Обычно так ходят, когда им лень напрягаться, но надо сделать вид, что ты по делу.
Дверь открылась без стука. Он стоял на пороге, уже без костюма, в своей чёрной майке, и жевал что-то на ходу.
— Потемкина, подъём. Одевайся, выходим.
Я даже не пошевелилась.
— Куда? Опять кровь сдавать? Я сегодня уже сдала всё, что можно.
— Не ной. Я обещал вывезти тебя сегодня. В парк. Пока ВОЗ тебя не забрала, — он кинул мне на кровать какие-то штаны и кофту. — Надевай. Только не свои обноски, а это. Чтобы ты хоть немного на человека походила.
Я села, посмотрела на шмотки. Спортивный костюм, тёмно-серый, на вид удобный. Даже бирка висела.
— А откуда это?
— Купили. Не ссы, не отравлено. Одевайся давай, у нас час до темноты.
Я вышла в коридор через десять минут. Кофта оказалась великовата, штаны — в самый раз. Россия окинул меня взглядом, хмыкнул и ничего не сказал. Повёл к лифту.
— Слушай, — сказала я, пока мы спускались. — А почему ты вообще решил меня выгулять? Ты же вроде как за то, чтобы меня не светить лишний раз.
— Потому что завтра-послезавтра тебя увезут. И будешь ты сидеть в стеклянной банке у ВОЗ, и никто тебя гулять не пустит. А я мужик справедливый, — он усмехнулся. — И потом, мне надоело слушать, как ты в своей камере матрас грызёшь от скуки.
— Я не грызла.
— Грызла. Я слышал.
Машина ждала у крыльца. Та же чёрная «Волга», без номеров, с тонировкой под ноль. Россия сел за руль, я — на заднее сиденье. Он обернулся.
— Ты чего сзади? Садись спереди, я не таксист.
Я перелезла вперёд. Салон пах кожей и какой-то мятной жвачкой. Мы выехали за ворота, и я наконец-то увидела нормальную улицу. Не коридоры Сектора, не лаборатории, а обычную дорогу, фонари, деревья. В городе уже зажигали свет, люди шли по тротуарам с сумками, кто-то вёл собак. Обычная жизнь. Моя бывшая жизнь.
— Куда мы? — спросила я, глядя в окно.
— В одно место. Там чисто, спокойно. Никто не будет к тебе лезть.
— Ты так говоришь, будто я дикий зверь.
— Ну, внешность у тебя та ещё, — он покосился на меня. — Бледная, глаза горят. Только клыков не хватает.
— Иди ты.
Он засмеялся. А я смотрела на него как на далбаеба.
Мы въехали в какой-то парк через закрытый КПП. Охранник молча открыл ворота, даже документы не спросил. Внутри было пусто. Дорожки, старые фонари, пруд. Всё ухоженное, но безлюдное. Россия припарковался у скамейки, заглушил двигатель.
— Выходи.
Я вылезла из машины и сразу втянула носом воздух. Пахло травой, водой и почему-то немного дымом. Где-то далеко, наверное, жгли листья. Воздух всё ещё был тяжёлым, но хотя бы не воняло хлоркой.
— Ничего себе, — сказала я, оглядываясь. — А чего тут никого?
— Это закрытая зона. Для важных переговоров и гостей. Сейчас гостей нет, так что можешь гулять.
Мы пошли по аллее. Я жадно рассматривала деревья, кусты, даже мостки через пруд. Всё было каким-то ненастоящим, будто декорация к фильму. Но зелёное, живое. После серых стен Сектора это казалось раем.
— Слушай, Шкаф, — сказала я, когда мы вышли к воде. — А правда, что Франция сейчас в Москве?
Россия остановился.
— С чего ты взяла?
— Да так, болтали охранники. Я слышала краем уха.
Он помолчал, потом кивнул.
— Прилетел сегодня. Переговоры по газу. У них там вечные проблемы с отоплением, вот и мотаются. А тебе-то что?
— Да ничего. Просто интересно.
— Интересоваться будешь потом, когда в ВОЗ уедешь. Там тебе любой интерес удовлетворят, — он достал пачку сигарет, но, посмотрев на меня, сунул обратно. — Забыл, тебе дышать тяжело.
— Кури, не стесняйся. Я потерплю.
— Не надо. И так дышишь как загнанная лошадь. Чего ты вообще за Францию вспомнила?
Я пожала плечами.
— Ну... Вчера на заседании краем глаза заметили его, смотрел на меня как на обьзьяну с гранатой.
Россия усмехнулся, но усмешка вышла кривая.
— Они все на тебя так смотрят. Ты для них — диковинка. А Франция вообще любитель редких вещей. Не обращай внимания.
Мы прошли ещё немного, сели на скамейку у пруда. Вода была тёмной, гладкой, в ней отражались фонари. Где-то в камышах плеснула рыба.
— Слушай, — я замялась, но решила спросить. — А что было с теми, кто был до меня? Ну, с краснокровными. Они тоже сидели в таких вот секторах?
Россия долго не отвечал. Смотрел на воду, потом на небо, потом снова на воду.
— судя по архивам — наконец сказал он. — Ломоносов, например, быстро вписался. Он был башковитый, быстро понял, что к чему. Ему даже помогли с наукой. Эдисон — тот ещё фрукт, он всё сам делал, никому не доверял. Таблетки из своей крови делал, чтобы нормально дышать. А Макрони…
— Что Макрони?
— Макрони был упрямый, — он почесал затылок. — Не хотел подчиняться правилам. Решил, что может жить как обычный человек, без присмотра. В итоге ввязался в какие-то разборки, его и…
— Убили? — я почувствовала, как внутри всё сжалось.
Россия повернулся ко мне. В его глазах было что-то тяжёлое.
— Скажем так: не дожил до старости. Поэтому, Потемкина, когда тебя ВОЗ заберёт, сиди тихо, не выёбывайся. Поняла? Иначе тебе никто не поможет.
Я хотела спросить ещё, но в этот момент на аллее показались люди. Двое. Один в форме охраны, второй — в длинном пальто, со светлыми волосами, зачёсанными назад. Был бы прибор ЧСВмометер он бы зашкаливал.
— Вот блядь, — тихо выругался Россия, вставая.
Франция подошёл ближе. Он улыбался, но улыбка была какая-то дежурная, как на фото для прессы.
— Россия, добрый вечер. Не ожидал вас здесь увидеть. Думал, вы уже в своём кабинете отчитываетесь перед Совбезом.
— А я думал, вы в Кремле переговоры ведёте, — холодно ответил Россия. — Какими судьбами в парке?
— Прогуливаюсь, — Франция перевёл взгляд на меня. — И, кажется, не один. Мадемуазель Ольга, насколько я помню?
Я кивнула, не зная, что сказать. Он стоял в паре метров, разглядывал меня с вежливым любопытством. На его щеке был флаг — синий, белый, красный. Агась значит от моего мира флаг не отличается.
— Наслышан о вас, — продолжал он. — Вся Европа только о вас и говорит. Красная кровь, железный гемоглобин, спасение от ковида. Вы настоящая звезда.
— Ну возможно?— пролямлила я
Франция рассмеялся, но Россия перебил.
— Она не на интервью. Мы гуляем. Если у вас есть вопросы, обращайтесь к моему секретарю.
— О, без вопросов, — Франция поднял руки, показывая, что сдаётся. — Просто хотел убедиться, что с ней всё в порядке. После вчерашнего заседания ходят разные слухи.
— Какие слухи? — насторожилась я.
— О, всякое, — он махнул рукой. — Что вас собираются перевести в закрытую лабораторию. Что ваша кровь может быть опасна. Что вы не человек, а… ну, вы понимаете. Люди любят придумывать.
Россия шагнул ближе, заслоняя меня.
— Слухи — это ваше национальное развлечение. У нас тут всё под контролем. А теперь, извините, мы уходим.
Он схватил меня за локоть и повёл к машине. Я оглянулась — Франция стоял на аллее, засунув руки в карманы, и смотрел нам вслед. Охранник рядом с ним что-то говорил, но он не слушал.
— Что он хотел? — спросила я, когда мы сели в машину.
— Понтов накинуть, — Россия завёл двигатель. — Показать, что он в курсе дел. Не ссы, он просто любопытный. У них у всех язык без костей.
— А про слухи? Про то, что я не человек?
— Ебать ты доверчивая, Потемкина, — он вырулил на дорогу. — Это политика. Он хочет, чтобы ты занервничала. Чтобы потом, когда тебя ВОЗ заберёт, ты думала, что у тебя есть альтернатива — типа к нему податься. Не ведись.
Я замолчала, глядя в окно. Огни города мелькали за стеклом, и я думала о том, что Россия сказал и больно он не договаривает особенно про Макрони...
Совпадение?
— Шкаф, — спросила я, когда мы въехали на территорию Сектора. — А Франция знал, что мы будем в парке?
Он не ответил. Только выключил двигатель и посмотрел на меня долгим взглядом.
— Потемкина, ты слишком много думаешь. Это вредно для здоровья. Иди спать, завтра у тебя последний день здесь.
Я вылезла из машины и пошла к входу, чувствуя спиной его взгляд. Сученышь сам посеял во мне сомнение...
Я шла по коридору, и в голове крутилось всё, что он сказал про Макрони. «Не дожил до старости». «Ввязался в разборки». А потом Франция появляется в парке, где нас никто не ждал, и начинает говорить про слухи.
Я зашла в свою комнату, скинула спортивный костюм на стул и рухнула на кровать. В потолке отражался свет из коридора. Спать не хотелось вообще.
Достала из кармана кофты стекляшку United Kingdom. Покрутила в пальцах. Холодная, гладкая. На ней даже царапин нет. Будто её вообще не использовали, а просто положили на стол для красоты. Как и всё в этом мире — понарошку.
Я сунула её под подушку и уставилась в потолок.
В голове всплыла фраза России: «Не все умерли своей смертью» вопрос от чего... И когда?
— Сука бедный мой мозг! — прошептала я в темноту. — слишком много думать!
Повернулась на бок, закрыла глаза. Сон пришёл не сразу, но пришёл. Хотя это скорее полусон, нихера не приснилось и слава богу. А то с моими снами мне только и в дурку дорога.
Утро началось с того, что в дверь постучали так что я оглохла.
— Коротышка! — голос России звучал бодрее, чем хотелось бы. — Вставай, к тебе гости.
Я села на кровати, спустила ноги на пол. Гости? Какие нахрен гости?
— Шо? — крикнула я, натягивая штаны.
— ВОЗ приехала. Досрочно. Так что давай, приводи себя в порядок, через час они уже здесь будут.
Я замерла. Досрочно? Вчера он говорил «завтра-послезавтра», а теперь «через час»?
Я выскочила в коридор, чуть не врезавшись в него. Россия стоял, прислонившись к стене, и листал телефон.
— Ты вчера сказал, что у меня есть день, — я старалась, чтобы голос не дрожал. — Что случилось?
Он поднял голову, убрал телефон в карман.
— Франция вчера вечером разослал запрос в ООН. Сказал, что перевозка объекта должна пройти под международным контролем, а не только под моим. Чтобы «избежать конфликта интересов». — Он скривился, будто лимон съел. — ВОЗ подхватила. Приезжают забирать тебя через час.
— И ты мне только сейчас говоришь?!
— А что бы изменилось, если бы я сказал вчера? — он посмотрел на меня. — тупые вопросы задаешь
Я открыла рот, чтобы послать его куда подальше, но он перебил.
— Собирайся. Вещи твои уже упаковали. И то, что ты там под подушкой спрятала я благополучно отдал обратно в ООН.
— Что?!
— Табличку эту, — он усмехнулся. — Думала, я не знаю? Из тебя вор как из собаки поровоз
Я развернулась и пошла в комнату, чувствуя, как закипаю. Блять как и откуда он может это знать? Камеры? Но ладно... Тупая я.
В комнате действительно стояла небольшая сумка. Я заглянула — моя одежда, кроссовки, какая-то косметика Нахера ?
В коридоре послышались голоса. Много голосов. Я вышла — там стояли Россия, Германия и двое в синих куртках с эмблемой ВОЗ. Один из них держал планшет, второй — кейс.
— Мисс Потемкина? — спросил тот, что с планшетом. Акцент был странный, не то немецкий, не то датский. — Мы готовы. Ваши вещи?
— Вот, — я кивнула на сумку.
— Отлично. Проходите, пожалуйста.
Они повели меня к выходу. Россия шёл сзади, молчал. Германия что-то быстро говорил одному из сопровождающих на английском, но я не вслушивалась.
У крыльца стоял микроавтобус белого цвета, с надписью WHO на борту. Внутри всё стерильное, пластик, ремни, даже запах такой же, как в лаборатории.
Я остановилась у двери.
— Эй!, — обернулась к России.
Он подошёл ближе. В его глазах не было ничего — ни грусти, ни радости. Просто спокойствие.
— Чего?
— Ты мне так и не сказал. Франция знал, что мы будем в парке?
Он помолчал. Потом ответил тихо, чтобы никто не слышал:
— Знал. Я сам ему сказал.
Я замерла.
— Что?
— Он попросил о встрече. Сказал, что хочет увидеть тебя до того, как ВОЗ заберёт. Я подумал, что хуже не будет. Да и давай честно я просто ускорил неизбежное.
Я смотрела на него с чувством лопнуть от злости.
— Ты мудак, — сказала я наконец.
— Знаю, — он кивнул. — минусы?.
Я развернулась и залезла в автобус. Дверь закрылась с глухим стуком. Я села у окна, смотрела, как Сектор отдаляется. Россия стоял на крыльце, засунув руки в карманы. Германия что-то ему говорил, но он не слушал. Курил сигарету.
Я отвернулась, села на сиденье и задумалась
— Кудаж меня утянет...
_______________
Да блядь! Дайте мне пульт от ядерки!
Слов всего: 2016