В морской раковине

Шло время. Хевен начала учебу в Университете Искусств. Карандаши, краски, наброски, мазки, кисти – все это сплелось в бесконечную череду проб и ошибок на ее творческом пути. «В морской раковине» - так она решила назвать свой первый цикл картин. Это будет овеяно бесконечностью океана, теплотой прозрачных морских волн, миниатюрностью озер и рек, - всем тем, что она видела во сне и, с недавних пор, наяву.

Хевен продолжала ждать встреч с Джудом, но они встречались все реже, и ей казалось, что он охладел к ней. Исчезла прежняя насыщенность его взгляда, исчезали постепенно его жаркие поцелуи, и от этого все холодело в ее душе. Она никак не могла и не хотела верить, что ее первая любовь оказалась столь обманчивой. Она не мыслила жизни без Джуда.

В один из октябрьских вечеров, возле кампуса Университета Искусств, к ней подошел молодой человек.

- Сигареты не найдется? – спросил он.

- Я не курю, - ответила Хевен, посмотрев на него.

Она не могла поверить своим глазам. Это был тот же молодой человек, которого она встречала еще в родном городе, в кафе.

- Хевен? – спросил он. – Как я рад тебя видеть. Ты помнишь меня?

- Джошуа?

- Да. Значит, теперь ты учишься здесь?

- Да, учусь на художника.

- А я заканчиваю в этом году. Ты мне так и не позвонила, хотя я дал тебе свои координаты.

- Прости, Джошуа.

- Ну что ж, теперь я тебя точно не отпущу без портрета.

- Без портрета?

- Я бы хотел тебя нарисовать. Такую красоту нужно непременно запечатлеть в вечности. Я делаю портреты многих красивых девушек.

- Значит, я всего лишь одна из многих?

- Ну что ты, я просто хотел сказать, что не новичок в этом деле. Я очень хорошо рисую портреты.

- Правда?

- Да. Я приглашаю тебя к себе в студию. На выходных ты свободна?

- Пока не знаю, Джошуа.

- Ты, кажется, смущена моим приглашением?

- Немного. Я подумаю, хорошо?

- Хорошо, но я все равно хотел бы взять твой номер телефона, чтобы мы не потерялись, как в прошлый раз.

- Хорошо.

Она продиктовала ему свой номер, и они договорились созвониться. В эти выходные она по-прежнему ждала встречи с Джудом, но он так ей и не позвонил. Проплакав всю ночь, Хевен написала Джошуа, что готова прийти к нему в студию.

Студия Джошуа располагалась в Ноттинг-Хилл, в доме, который он снимал с друзьями. Здесь было красиво, и все стены украшали его работы и фотографии причудливых растений, достопримечательностей Лондона и других мест в мире.

Поставив мольберт, Джошуа посадил Хевен на кремовый диван с подушечками, а сам принялся рисовать.

- Я помню, как влюбился в искусство. Мне было девять, - рассказывал он. – Я увидел «Весну» Боттичелли. Зефир, теплый и западный ветер, похищает Хлориду, греческую нимфу полей и цветов, которая превращается в изображенную тут же Флору – римскую богиню, осыпающую землю цветами. Венера мягко ступает по ковру из трав и цветов. Боттичелли первым встречал утренний туман нового и долгого дня в истории мира под единственным знаменем чистого искусства... С того дня у меня больше не возникало сомнений. Я знал, что свяжу свою жизнь с искусством. Родители были против. Мой отец – банкир, а мама – врач. Они настаивали на чем-то более приземленном. Но, надо отдать им должное, со временем они смирились.

- Как интересно, тебя тоже вдохновляет Ренессанс?

- Конечно. Но для меня все началось с любви. Я влюблялся в «Обнаженную перед зеркалом» Беллини, Мадонн Тициана, в Спящую Венеру Джорджоне. Я терял голову от любви к этой красоте и только со временем научился ценить прежде всего мастерство, а не сам эффект. А для тебя что важно?

- Наверное, связь с вечным или... с ангелом, или с Богом.

- Серьезно?

- Да. Ведь именно эта тонкая связь творчества с самим Творцом и есть обретение подлинной свободы. Без этого жизнь как будто механична и лишена глубины.

Некоторое время они провели в полной тишине, а потом Джошуа сказал:

- Что я вижу, Хевен... Что я чувствую... Глаза у тебя грустные, а губы улыбаются. Мне кажется, или ты грустишь о чем-то?

Хевен молчала. Она не была готова никому на свете открыть тайны своей несчастной любви, унижения своей гордости, боли ее сердца.

- Все в порядке, правда, - улыбнувшись, солгала она, а Джошуа слегка нахмурился.

- Ты будешь хранить свою тайну, но я знаю, что однажды ты поймешь, что мне можно доверять и расскажешь обо всем, что тебя тревожит.

«Может быть», - подумала она и, сдерживая порыв, поудобнее устроилась на диване.