Глянец

Она больше не дрожала.
Теперь дрожали они.

Айви шла по улице, как будто мир не существовал. Тонкие каблуки гулко стучали по асфальту — в ритме её гнева.
Она помнила каждую деталь той ночи.
Каждую тень на лице Рафаэля.
Каждую тварь, что смотрела и молчала.

Она пришла не просить. Пришла напомнить, что у неё есть память. И руки.

Клуб «Ворон».

Низкий потолок, красный свет, смех, запах пота, дешёвого виски и лжи.
Когда-то Адам привёл её сюда. Показать, что такое власть.
А теперь — это её сцена.

Пьер за стойкой.
Тот, кто когда-то смотрел, как она вытирает кровь с губ в его ванной — и потом предлагал бокал.
Тот, кто знал, что делал Адам.
И молчал.

Она подошла. Не улыбнулась. Не сказала «привет».
Просто положила на стойку коробочку — чёрную, с бархатом внутри.
Он замер. Узнал.

— Открой.
Голос — ровный, будто не её.

Он открыл.
Внутри — его старый нож, с выгравированной буквой «П», весь в засохшей крови.

— Где ты это...
Он побледнел.

Айви наклонилась ближе.
— Помнишь ту девочку, которую вы прятали на третьем этаже? Маленькую. Плакала. Потом исчезла.
Он ничего не сказал. Только сглотнул.

— Я нашла её брата.
Он показал мне, где ты закопал записи.
И улики.
— Я знаю всё, Пьер. И пока я добрая.

Он потянулся к охраннику — она вонзила шпильку в его руку до кости.

— Нет, милая. Ты ещё даже не видел, что такое зло.
Я была хорошей. Слишком долго.

Он вскрикнул. Весь клуб повернулся — и тут же отвернулся. Потому что в её взгляде было то, чего боятся даже мужчины с пистолетами.
Смерть, которая не спешит.
Женская. Молчаливая. Хищная.

Она взяла свой бокал, поднесла к губам. Не пила. Смотрела в его глаза.
— Скажи Адаму: я помню.
— Скажи: всё, что он мне сделал, я возвращу — умноженное.
— Но он умрёт не первым.
Она наклонилась к его уху.
— Сначала вы.

Плеснула в лицо жидкость из бокала. Он заорал — не от боли, от паники.
Это был просто лёд.

Но он не знал. И это было достаточно.

На выходе она сорвала с себя каблуки, пошла босиком.
Небо было тяжёлым. Город — глухим.

Айви шла, как королева после казни.
В ней была не месть.
Право.
И она не просто вернула себе силу.
Она решила — никто больше не будет смотреть, как она тонет.

Хочешь, чтобы следующая глава была о Рафаэле, увидевшем её после этого? Или подготовка к встрече с Адамом?