Глянец

Он проснулся в её постели.

Ткань под головой была мягкой и пахла ею. Мятой кожей, лавандой и чем-то, что не передаётся запахом — только ощущением: одиночество, давно приручённое.

Рафаэль приподнялся — тело болело, особенно плечи. Он был ещё жив, и это удивляло.

Из кухни донёсся тихий стук посуды.
Он знал, что это Айви. Никто другой не двигался так — неслышно, как тень. Только теперь он знал, что под этой тенью скрывается что-то гораздо страшнее.

Он вышел босиком, почти беззвучно.
Айви стояла у окна. В рубашке. Свет касался её ключиц, подчеркивал тонкость пальцев, которые держали чашку чая. Она не обернулась.

— Ты в порядке? — спросил он.

— А ты? — её голос был ровный. Почти нежный. Но за ним что-то стояло. Как будто каждое слово проходило сквозь лезвие.

Рафаэль сделал шаг ближе. Она не отстранилась. Не посмотрела.

— Что он с тобой сделал?

Тишина.
Он чувствовал, как она затаила дыхание.

— Не спрашивай, — сказала Айви. — Не сейчас.

Он хотел сказать: я всё видел. Но не сказал. Потому что видел не всё. Видел только то, что она позволила. Остальное — случилось внутри. Глубоко.

— Ты спасла меня, — тихо произнёс он.

— Я просто... не могла иначе.

— Но ты заплатила. Слишком высокую цену.

— Знаешь, — она наконец повернулась к нему, — мне казалось, что я давно мертва. Он просто напомнил мне, как это — быть живой. Даже если это больно.

Он приблизился ещё на шаг. Теперь между ними оставалось только полшага — и бездна.

— Айви... — он дотронулся до её руки. — Мне больно от того, что ты сделала это ради меня.

— Мне тоже, — прошептала она. — Но если бы я не сделала этого... ты бы умер. И тогда, возможно, умерла бы и я.

Рафаэль опустил голову. Его пальцы сплелись с её. Хрупко. Осторожно. Как будто любое лишнее движение могло разрушить всё.

— Мне страшно, — признался он. — Я не знаю, как быть рядом с тобой после этого.

Айви улыбнулась — устало.

— Просто будь. Молчи, если хочешь. Дыши. Не убегай.

Он кивнул.
А потом обнял её — не как мужчину и женщину, а как двух выживших.
И она позволила. Медленно, с осторожностью — прикасаясь щекой к его плечу, как будто боялась, что снова разобьётся.

Впервые за долгое время ей не было стыдно за своё тело.
Потому что он держал её, не требуя ничего. Не спрашивая.
Просто был рядом.

И этого было достаточно.