Глянец

19:48. Старая вилла.

Айви замедлила шаг перед дверью. Пальцы сжали нож за поясом — холод металла успокаивал дрожь в руках.

Дверь открылась сама.

Темнота.

— Входи, — его голос донёсся из глубины.

Она переступила порог.

Щелчок замка.

Свет.

Рафаэль сидел на коленях, лицо избито, руки связаны за спиной. Над ним — Адам с пистолетом у виска.

— Разденься, — приказал он, проводя стволом по щеке Рафаэля. — Или я разнесу ему мозги прямо сейчас.

Айви застыла.

— Не... — прохрипел Рафаэль.

Выстрел в пол — огонь вспыхнул в её глазах.

— Хорошо.

Её пальцы дрожали, расстёгивая пуговицы блузки. Шёлк соскользнул с плеч, обнажая синяки — следы их последней встречи.

Адам усмехнулся, пистолет всё ещё у виска Рафаэля.

— Продолжай.

Юбка упала на пол.

Бюстгальтер.

Трусики.

Она стояла перед ним — голая, униженная, но не сломленная.

— Отпусти его.

Адам рассмеялся, отшвырнул пистолет и шагнул к ней.

— Ты думала, это будет так просто?

Его ладонь впилась в её шею, отбрасывая на кровать.
_______
Лунный свет скользил по её обнажённой коже, подчёркивая каждый синяк, каждый след его пальцев. Адам двигался медленно, нарочито, заставляя её чувствовать каждый сантиметр своего тела.

— Смотри на него, — его губы обожгли ухо, пока рука сковывала её запястья. — Смотри, как он видит тебя сейчас.

Рафаэль, прикованный к стулу, издал сдавленный стон. Его глаза отражали ужас и... что-то ещё. Стыд? Возбуждение? Айви закрыла глаза, но Адам грубо схватил её за подбородок.

— Нет, милая. Ты должна видеть. Должна запомнить.

Его движение было резким, наполненным яростью, но её тело предательски ответило. Тепло разлилось по низу живота, заставив сжаться внутри. Ненависть к самой себе смешалась с неожиданным удовольствием.

— Вот видишь, — он ухмыльнулся, чувствуя её отклик. — Твоё тело знает правду.

Когда волна нарастала, неожиданно для неё самой, он остановился. Его пальцы впились в её бёдра, оставляя синяки.

— Кончай, — приказал он. — Я хочу видеть, как ты предаёшь себя сама.

И самое страшное — она подчинилась. Волна накрыла её, смешав боль и удовольствие, стыд и освобождение. В последний момент она увидела его глаза — в них не было триумфа. Только пустота.

Утро.

Тело болело. Душа — тоже.

Но на полу лежала его запонка — скорпион с отломанным жалом.

Символ.

Обещание.

Она подняла её и сжала в кулаке.

Война только началась.

Айви лежала на холодном полу, чувствуя, как каждая клетка тела дрожит от боли и унижения. В ушах звенело, и в голове кружились обрывки мыслей — стыд, ненависть к себе, отчаяние. Но где-то глубоко внутри зажегся маленький огонёк — холодный, но живой.

Она медленно подняла взгляд. Рафаэль лежал неподалёку, бессознательный, но живой. Его дыхание было неровным, но он дышал.

Айви сжала кулаки. Это не конец. Это начало.

Сквозь боль и усталость она вспомнила каждое слово из письма, каждый взгляд Адама, каждый звук того, что произошло. Он хотел сломать их. Но сломать её — не получилось.

Она поднялась, тело ныло от синяков и ушибов, но она стояла. Приняла это как цену. Цену спасения. Цена была слишком высока — но выбор был ясен.

В её руках оставалась запонка — символ и обещание. Она сжала её так сильно, что ногти врезались в кожу.

Её глаза горели, когда она взглянула на темнеющее окно старой виллы. Война началась.

И она не отступит.