Глянец

Дом.

Айви захлопнула дверь и опустилась спиной к стене.
Ключи упали из рук, звякнув, как выстрел.
Молчание в квартире стало густым, как туман — липким, навязчивым.

Она не плакала.
Просто сидела, прижав ладони к полу,
будто искала точку опоры в реальности, которая расползалась швами.

Душ.

Нужно было стереть всё. Смыть. Содрать.

Вода — почти кипящая — лилась по телу,
но она не отстранялась.
Кожа краснела, руки дрожали, но внутри было пусто.

Она терла плечи, грудь, бедра —
пока не пошла кровь.
Запах жасмина не уходил.
Он будто впитался в кожу.

Зеркало.

Айви вгляделась в своё отражение,
как в лицо чужого человека.

Синяки.
Полосы от металла.
Следы от его рта.
И в глазах — трещины.

Не слёзы. Не злость.
А пустота, как после шторма.

Ночь.

Она лежала на боку,
в темноте,
глотая воздух короткими рывками.

Каждый раз, когда веки опускались,
он возвращался.

Голос. Рука на шее. Шёпот.
И — хуже всего — волна тёплого стыда,
где-то глубоко внизу живота.

Отвращение к себе.
К телу, которое не подчинилось.
К памяти, которая предала.

Она вцепилась в простыню,
зубы впились в подушку,
но вспышка внутри всё равно догоняла.
И сжигала.

Утро.

Свет падал на кухню режущими полосами.
Айви сидела в кресле,
в пальцах — запонка.

Тот самый скорпион.
Хищный. Ползущий.
Как он.

Она сжала его так сильно, что кожа порезалась.
Тонкая струйка крови стекала по запястью.
Жгло — но приятно.
Потому что это она контролировала боль.

И вдруг —
тишина внутри сломалась.
Айви медленно выдохнула.

Она выжила.
Он хотел забрать её волю —
а получил её ненависть.

И больше он не будет охотником.
Он — цель.

    "Иногда, чтобы вернуться к себе, нужно пройти через самого страшного себя."