"Как будто ты бессмертен" и "Я люблю тебя, придурок "
Она вышла во двор рано утром — за зеленью для завтрака. Всё как обычно: хруст травы, прохлада на коже, воздух чуть влажный…
И вдруг — тело у стены, в полутени кустов.
Он.
Сюэ Ян.
Скорчившийся, опёршийся спиной о забор, будто просто задремал. Но она уже знала — это не отдых. Это срыв.
Рубашка порвана, по боку — тёмное пятно крови. Лицо бледное. Ресницы дрожат от боли.
— Снова?! — выдохнула она, подбегая.
Он чуть приоткрыл один глаз, ослабленно усмехнулся.
— Утро доброе.
— Заткнись. — Голос дрожал. — Чёрт бы тебя побрал...
Она подхватила его за плечи, с трудом затащила внутрь. Он не сопротивлялся, только тяжело дышал.
— Почему ты… — она скинула с него промокшую от крови рубашку, поставила миску с тёплой водой, дрожащими пальцами начала перевязывать. — Почему ты ведёшь себя так, будто у тебя десять жизней, как у видеоигрового героя?!
Он молчал, наблюдая за её лицом. В глазах — слёзы. Она даже не замечала, как смахивает их тыльной стороной ладони.
— Почему ты никогда не думаешь о том, что кто-то… волнуется?!
— А ты волнуешься?
Её руки застыли.
Она не ответила сразу. Только стиснула бинт крепче, чем нужно. Он даже поморщился.
— Да чтоб тебя, Сюэ Ян. — Голос дрогнул. — Я не знаю, что происходит, но я знаю, что каждый раз, когда я вижу тебя в крови… мне становится страшно.
Он посмотрел на неё.
— Но ведь ты ничего не помнишь.
Она замерла, но не отпрянула.
— Я помню достаточно, чтобы знать: ты не должен страдать в одиночку.
---
Он молчал. Лицо было напряжённым, но в глазах — впервые за долгое время — мягкость. Тихая, сдержанная. Уязвимая.
— Прости, — выдохнул он. — Я не привык, что меня кто-то ждёт живым.
Она закончила перевязывать и просто сидела рядом, утирая слёзы.
Он поднял руку — осторожно, неуверенно — и коснулся её щеки.
— Не плачь, — прошептал он. — Пока я здесь — тебе ничего не угрожает.
Она прижалась лбом к его плечу.
— А кто защитит тебя?
Он закрыл глаза.
— Я привык… быть расходником.
Она шепнула:
— Не здесь. Не теперь.
---
Сюэ Ян лежал, тяжело дыша. Повязка уже начала темнеть от крови, но боль казалась далёкой — не в теле, а глубже.
Он смотрел на неё. На её упрямо сжатые губы. На волосы, растрёпанные, как после бури. На глаза, в которых всё ещё блестели остатки слёз.
— Зачем ты это делаешь? — тихо спросил он. — Зачем ты… так переживаешь за меня?
Она сидела у его постели, сжав ладони. Несколько секунд — тишина. Ни шума улицы, ни скрипа дома. Даже часы будто затаили ход.
И потом она сказала. Тихо. Просто.
— Потому что люблю тебя. Придурок.
Словно ток прошёл по комнате.
Он застыл.
Ни одного движения.
Даже дыхание остановилось.
Он смотрел на неё так, будто она сломала саму суть его мира. И в каком-то смысле — так и было.
Он, выросший в одиночестве, выживший в подлости, умерший среди предательства — услышал от живого, настоящего человека то, во что он никогда не верил.
Любовь.
— Повтори. — Голос с хрипотцой. Низкий. Почти мольба.
Она посмотрела прямо в его глаза. Никакого стыда. Никакой игры.
— Я люблю тебя.
И да, ты — придурок.
Но теперь — мой.
Он медленно поднялся, скривившись от боли, но не отводя глаз.
— Ты не помнишь, кем я был. — Тихо. Почти с болью. — Я разрушал города. Убивал людей. Я был проклятием. Даже сейчас… я грязный.
— Да. — Она кивнула. — А ещё ты — тот, кто носит мои покупки, пьёт мой кофе, спасает мою жизнь, и…
— Тот, кто снова и снова встаёт, даже когда весь в крови.
Он не выдержал. Резко наклонился к ней, схватил за лицо — не грубо, нет — скорее, будто боялся, что она исчезнет. И поцеловал.
Это был не поцелуй победителя. Не властный, не яростный. Это был поцелуй человека, который больше не хочет быть один.
Которому, возможно, впервые в жизни дали право быть любимым.
---
Когда он отстранился, её пальцы всё ещё были на его щеке.
— Ты останешься? — прошептала она.
Он кивнул.
— Теперь… да.