Chapter 28. Любопытство
Дана.
С самого утра я не нахожу себе место. Я чуть ли не начинаю грызть ногти. Мы с Денисом разобрали мой чемодан, оставив несколько вещей. Мне предстоит нелёгкая задача. Такое чувство, что я собираюсь пойти и ограбить собственный дом, в котором жила около шестнадцати лет.
Но, открыв ячейку в хранилище, всё закончится. Мы сможем найти тех людей, и засунуть за решетку раз и навсегда. Я никогда не думала о будущем, как сейчас. Ведь сейчас нас с Денисом связывает лишь эта небольшая, но слишком опасная миссия, а что потом? Наша жизнь полна приключений, но сможем ли мы жить без всего этого, как нормальные люди? Опять моя голова полна вопросов.
За столь короткое время я свыклась, что нахожусь в одном доме вместе с Денисом, и даже не могла предположить насколько этот парень идеален. Если в большинстве случаев парни возраста Вебера разбрасывают носки, и не моют посуду, то Денис полная противоположность всему этому.
Вещи Дениса аккуратно сложены по полочкам в шкафу. У него огромный запас различных парфюмов, счет которых я уже сбила, но они так же прекрасны, когда исходят ароматы вместе с запахом парня, что не может не кружить голову.
— Я не думала, что самый горячий футболист Москвы Денис Вебер, столь чистоплотен,— протирая тряпкой стеклянную барную стойку, говорю я.
Денис моет посуду после нашего завтрака. Стряпня этого парня не сравнится ни с чем. Я так хочу больше узнать его, откуда он всему этому научился, но не хочу какой раз все портить.
Денис выключает воду, складывая тарелки на полку. Я усердно натираю стеклянную конструкцию, снизу которой лежит небольшая гирлянда, дающая невероятный эффект ночью.
Я чувствую горячее дыхание парня всё ближе и ближе, а через несколько секунд резко поворачиваюсь к нему. Так происходит после каждого приема пищи, если кого-то может раздражать однотипность, то каждый раз происходит все по-разному.
Денис умеет передать и доставить наслаждение даже через обычный поцелуй. Я не представляю, какой он в... Стоп! Мои мысли с этим парнем перерастают в нечто большее, как и движения. Он меняет меня.
Каждый день, час и минуту. Он обучает меня новым прелестям прикосновений, ощущениям, открывает новый мир. Я чувствую, как между нами что-то большее, чем желание. Безграничная страсть.
Губы жжёт от долгих, упорных поцелуев, но это того стоит. Не знаю, что удалось сделать этому парню, но я больше не так боюсь своего первого раза, как раньше. С каждым новым поцелуем, который он дарит мне, я не понимаю, как это все не переросло во что-то большее, но мы оба на пределе.
— Пора ехать,— шепчет парень, оторвавшись от моих губ. И я сразу же возненавидела этот день.
***
Солнце слишком яркое, снег слишком броский. Я смотрю с отвращением на этот ровный, заснеженный газон. Это последний день, когда я зайду и выйду из этого дома. Я сделала свой выбор. И сегодня я расскажу о нём Денису, обязательно.
Запасными ключами я открываю дверь дома. Гробовая тишина. Странно, но гараж, находящийся рядом с домой, закрыт, значит родители должны быть дома. Я не решаюсь их позвать, чувствуя себя чужой. Я оглядываю дом вместе со вторым этажом - никого нет.
Настроение сразу подскакивает вверх. Хватая ручку чемодана, я бегу наверх. Зайдя в спальню родителей, я сразу же начинаю выдвигать все ящики, проверять все файлы, но тут лишь один хлам. Копии паспортов, свидетельства о рождении, но тут только мои и документы родителей. Ни одного файла и бумажки нет про Матвея. Неужели они так просто выкинули его из своей жизни?
Во мне моментально вспыхивает злоба, я несусь в свою комнату, слыша глухой топот своих ног. Рукой толкаю дверь, и сразу же замираю. В моей комнате ничего нет, кроме моего бежевого комода, в котором я хранила вещи.
Моя кровать, стол, мягкие игрушки для декора, этого ничего нет. Я забываю про кислород на несколько секунд, отказываясь в это верить. Мои родители просто вычеркнули меня не только из своей жизни, но и из этого дома. Я больше не существую для них.
Слёзы начинают душить меня, застилая пеленой глаза. Я отказываюсь в это верить, но в глубине души я знала, что так будет. Я подхожу к комоду, открывая первый ящик. К счастью, хотя бы вещи тут. Мне хватает пяти минут, чтобы привести свой полупустой чемодан. Я загребаю часть вещей руками, не складывая, кидаю в чемодан.
Я застёгиваю молнию чемодана и прислоняюсь к холодной стене спиной. Почему судьба так испытывает меня? Для чего это всё? Я хочу уехать, начать новую жизнь. Не знать вкус боли и отчаяния. Хочу быть счастливой.
Послышался громкий хлопок двери, что вгоняет меня в долгий ступор. Отчетливо слышно какое-то копошение и голоса. Я задерживаю дыхание, чтобы получше всё расслышать. Слышен голос родителей, но сквозь него еще какой-то мужской.
Мои ноги становятся ватными, а по венам разливается страх. Я медленно отхожу от стены, в недоумении, что делать дальше. Будет слишком странно, если я выйду поздороваться?
Я пытаюсь еле слышно открыть дверь и подойти к лестнице, чтобы под моими ногами не скрипел пол. Голоса отчётливее и отчетливее. Усевшись рядом с лестницей, я уже могу разобрать слова, которые доносятся из кухни.
— Спасибо, что не отказали нам в этой услуге,—слышится голос отца.
— Пока что не за что, мне будут нужны все документы Матвея.
— Да-да, они в прихожей, тогда может, чаю?— мило спрашивает мать.
— Не откажусь.
Я слышу звон фарфоровых чашек, что выводит меня из некого транса. Руки начинают пощипывать от мелких заноз рукоятки лестницы, в которую я сильно вцепилась.
В моей голове усердно крутятся детальки, заставляя сделать выбор. Взять документы и незаметно смыться, чтобы раз и навсегда покончить с этим? Или просто отсидеться до ночи, а потом уйти? Я без раздумий выбираю первое.
Я тихо возвращаюсь в свою комнату, забирая чемодан. Мне не удастся провести его без шума, поэтому придётся нести на руках. Я напоследок оглядываю свою уже пустую комнату, тяжело вздохнув.
Дойдя до лестницы, я аккуратно выглядываю, замечая только спины родителей. В жилах закипает лёгкий адреналин, когда я на цыпочках шагаю в гостиную, молясь, чтобы родители не повернулись раньше времени. Чужую спину я не замечаю, что вводит в заблуждение кто это и что ему нужно.
Я скрываюсь за широким шкафом, пытаясь не выдать себя, громко и облегчённо выдыхаю. Поставив чемодан, я начинаю рыться в карманах пальто матери, но кроме мелочи, нескольких купюр денег и проездного билета ничего не нахожу. Но как только я открываю её кожаную сумку, в мои глаза бросается яркая папка с разноцветными листами именем и фамилией Матвея.
Быстро оглядев её, замечаю светло-голубую бумажку с ровным чёрным шрифтом "Свидетельство о смерти". Я скручиваю папку в трубочку, засунув в карман куртки. Теперь самое сложное — без привлечения внимания открыть дверь.
Я выдвигаю переносную ручку чемодана, и аккуратно опускаю металлическую ручку двери вниз. Слышен лёгкий треск замков, а уже через секунду я оказываюсь на морозном воздухе.
Я чуть ли не бегу из этого зимнего сада, поскальзываясь на льду. Когда я закрываю за собой невысокую калитку, я готова кричать от радости. Отойдя на безопасное расстояние от дома, оставляя его вдали, я достаю телефон, набирая номер Дениса.
— Дана?— обеспокоено слышится на том конце провода.— Где ты? Всё в порядке?
Я улыбаюсь ещё шире, слыша как беспокоится обо мне этот парень.
— Беспокоишься обо мне?— игриво спрашиваю я. Даю зуб, он сейчас самодовольно ухмыляется.
— Конечно, беспокоюсь. Поезжай к хранилищу, ты приедешь раньше, поэтому жди меня, вместе заберём. Адрес в смс скину.
Денис отключается, а я бреду по дороге. Это настолько радостное, томительное чувство, что скоро всё закончится. Мы вернёмся в Москву, будем налаживать отношения с Денисом. Стоп, я сказала отношения?
Может быть, так оно и есть. Мы оба не можем позволить себе кого-то ещё, мы отдаем себя друг другу без единого остатка, не знаю, что это, но это мне определенно нравится.
Я настолько привыкла к этому парню, что между нами что-то происходит. Нам приятно в компании друг друга. Без него я ощущаю пустоту, которую наполнить и убрать не удается никому. Когда мы прикасаемся друг к другу, между нами пробегает какая-то неожиданная искра, заставляющая терять рассудок.
За всё время, что нам удалость провести вместе, я замечала, что Денис приятен и мягок в общении, манерах, и то не всегда. Но его резкие, грубые движения дурманят разум. С каждым его прикосновением к моей бледной коже я готова отдаться ему, не раздумывая. Я доверяю ему. Я верю.
***
Небольшая каменная лестница, ведущая к железной многослойной двери, выглядит устрашающе. Я немного сомневаюсь, что это подпольное хранилище, а не место для наркоманов и педофилов. Может, Денис ошибся адресом?
Я переминаюсь с ноги на ногу, сжимая пластмассовую ручку чемодана. Сзади шумит поток машин, поворачивая на перекрёстке. Я жду Дениса уже больше двадцати минут. Не знаю, какой отдел головного мозга приказал мне пойти без него, хотя он настоятельно просил дождаться его.
Я медленно спускаюсь по лестнице, ведя за собой чемодан. Каждый удар маленьких колёсиков чемодана о лестницу заставляет меня вздрагивать. Вторая половина меня кричит, умоляя развернуться и дождаться Вебера, но я всё равно иду вперёд. Я хочу покончить с этим раз и навсегда. Это мой брат, моя кровь. Я обязана отдать должное, а не Денис. Я хочу сделать это сама.
Я останавливаюсь около двери, смотря на железную ручку, за которую резко дёргаю, но с первого раза открыть не удается. Я дёргаю ещё и ещё, после дверь распахивается, а в глаза ударяет яркий свет. Деревянный пол, голые стены, вдоль стены, в конце которой видно небольшое окно с вывеской " Хранилище". Около окна стоит небольшой поток людей. Кто-то забирает свои вещи, кто-то отдаёт.
Денис говорил, что оно незаконно, но не смотря на это, люди всё равно доверяют свои ценные вещи, от чего прибыль только тикает хозяину. Я занимаю очередь, пытаясь унять дрожь ожидания. Я хочу быстрее закончить всё это и забыть, как страшный сон. Будто ничего этого не было.
Я планирую выучится, уехать за границу и жить там. Обустроить частный дом, завести мужа, родить детей. Рано я мечтаю в свои шестнадцать, но я человек, который смотрит в будущее, думая о последствиях поступков. В моих планах не фигурирует Денис. Я не знаю, что будет дальше. Я не вижу себя с этим человеком. Просто пустота. Он живет настоящим, имеет то, что захочет. Когда придет время, он будет выбирать. Мы разные, но притяжение душ сильнее и с этим ничего не поделать.
Когда очередь доходит до меня, я просовываю папку документов в небольшое отверстие окна. Седовласый мужчина внимательно разглядывает бумаги, смотря поверх очков.
— Соболезную,— произносит мужчина, что звучит совсем неискренне.— Какой номер ячейки?
Это вопрос сбивает меня с толку и я не знаю, что ответить. Мужчина, увидев, как я замешкалась, цокает, открыв широкую тетрадь в синей обложке. Он пару секунд бегает глазами по клеточным листам и записям, сделанным от руки черной ручкой.
— У нас только один Матвей Гурской. Ваш?— говорит мужчина, переведя взгляд на меня.
Я киваю, словно оловянный солдатик. Мужчина откладывает тетрадь и скрывается за деревянной дверью, которая раннее находилась позади него. Я жду пару минут, пока выйдет мужчина, и это происходит. В руках у него широкая спортивная сумка, он открывает отдельную дверцу снизу, выдвинув сумку, просит оставить залог в размере тысячи рублей.
Я поднимаю сумку, чуть не надломившись. В ней килограмм двадцать, не меньше, но открыть её при людях я не решаюсь. Кое-как я волоку её из этого помещения, а потом по этой зловещей лестнице.
Прохожие странно поглядывают на меня, смотря, как в одной руке я везу за собой чемодан, а в другой сумку, в которой неписанные сокровища. Я заворачиваю за дом, выходя на детскую площадку, на которой ни живой души. В такое время, а особенно температуру, вряд ли тут появится хоть один ребенок.
Отдышавшись, я разглядываю сумку. Слегла помятый вид, на боковой части видна грязь. Моё любопытство раздирает меня. Присев на корточки, тяну за небольшой бегунок молнии.
Мою талию обхватывает холодная рука, резко дёрнув на себя на добрых два шага от сумки. Я вскрикиваю, но другая свободная рука обидчика ложится мне на рот, крепко сжимая.
Моя грудь от частого напуганного дыхания то поднимается, то опускается. Я пытаюсь вырываться или закричать, но ни то, ни другое сделать не удаётся. Я ощущаю дыхание у себя на шее. В шапке становится жарко, по спине течет струйка пота, а ноги начинают предательски дрожать.
— Ещё звук или движение, я оторву твою милую головку и кину её в эту сумку. Ты поняла?— слышится грубый мужской голос сзади.
Я смотрю на одинокие качели на детской площадке. Они медленно раскачиваются под зимним ветром. Незнакомец сильнее надавливает на мой рот, заставляя ответить. И я киваю после глубочайшего жжения в шее, спустя минуту проваливаюсь в дремучую темноту.
***
Тёмное помещение с сильным запахом сырья показывается мне, когда я открываю глаза. Спину неприятно щемит, пытаясь встать. Я замечаю лишь одну еле-еле дышащую кровать с пожелтевшим и дырявым матрасом. Всё это напоминает камеру для пыток.
Кроме груда металла, который с трудом можно назвать спальным местом, ничего нет. Пустота. Голые стены, старые деревяшки вроде пола, которые тоже ни сегодня, так завтра развалятся. Где я?
Голова раскалывается на тысячу осколков, а в шее что-то неприятно пульсирует. Дотронувшись до больного места, нащупываю небольшую припухлость, а на пальцах остаются небольшие капельки крови.
Слышен скрип старого металла, а потом громкий шум. Дверь открывается, впуская в этот мрак молодого парня. Когда дверь за ним закрывается, я могу разглядеть его при небольшом свете из форточки. Острые черты лица, зелёные глаза, светлая прическа. На вид обычный парень, но стоит ему злобно улыбнуться, я замечаю широкий шрам во всю щёку. Я съёживаюсь, словно котёнок. Его вид внушает только страх.
— Не бойся, мне не дозволено трогать тебя,— говорит он, опираясь на стену, с которой летит старая штукатурка.
Где-то я слышала этот голос. У меня очень хорошо с памятью. Я могу запомнить много мелких деталей, а также и острый слух. Точно! Он был в доме моих родителей.
— Что ты делал у меня дома?— хрипло спрашиваю я, садясь на край кровати.
— Хотел забрать документы, но одна очень хитрая особа взяла их и смылась,— его лицо вмиг становится непроницаемым щитом, и он подходит ко мне, хватая за запястья.— Думала, одна такая умная? Думала, я тебя не найду?— шипит он, швырнув меня в стену.
Жжение в затылке заставляет мою руку потянутся к больному месту. Я замечаю, что я словно выжитый лимон, силы медленно покидают меня, затягивая в сон.
Незнакомец подходит к металлической двери, стукнув по ней два раза. Дверь сразу же отворяется. В мое поле зрения попадает татуированная рука, которая закидывает в это помещение ту самую заветную сумку моего брата.
— Тебе интересно зачем ты мне?— спрашивает парень.— Не хочешь не говори, но это так. Видишь ли, ты оказала огромную помощь нам, забрав эту сумку из хранилища,— светловолосый парень пинает её, с глухим звуком сумка проезжает по полу, врезаясь в мои ноги.— Ну же, открой её.
Я смотрю на сумку, а потом на парня. Он сверлит меня взглядом, но я лишь отрицательно мотаю головой. Какой раз ухмыльнувшись, он подходит к сумке, присев на корточки, медленно тянет за бегунок молнии. Моё частое сердцебиение эхом раздается у меня в голове. Я замираю на месте, увидев то, что находится в сумке.
— Первый раз видишь столько денег?— улыбаясь, спрашивает он.— Это все твоего любимого братика.
Парень толкает сумку и по полу разлетаются пачки долларов, а вслед за ними куски черного металла. Несколько пистолетов и пару патронов к ним.
— Это... этого не может быть,— мои слова едва возвращаются ко мне, а мозг отказывает принимать такую информацию.
— Ты серьёзно?!— парень громко смеётся.— Твой брат был местным наркодиллером, пока ты мягко сопела в своей кроватке в обнимку с плюшевым мишкой, он ходил и убивал людей за дозу!— он кричит так, что стены вот-вот рухнут. Меня накатывает волна гнева, из-за чего я теряю голову.
— Это неправда!— в ответ кричу я, поднимаясь с кровати.
Мой говор не устроил парня, за это его горячая ладонь с размаха коснулась моей щеки. Из-за удара я вновь врезаюсь в кровать, которая отчаянно скрипит.
— Не хочешь верить? Ладно, но я тебе поведаю свою историю. После чего твоя жизнь покажется тебе ой какой весёлой.
Щека горит, но это не мешает мне подняться и сесть на кровать. Хочется забиться в угол и разрыдаться, как маленькая девочка, но я держусь и буду делать это до конца. До последнего своего вздоха я буду защищать честь своего брата.
Парень снова стучит в дверь, скрываясь за ней на минуту, приносит обычный деревянный стул, усаживаясь на него. Я сверлю его взглядом, от чего он довольно ухмыляется.
— Мы с моим братом жили в Крыму,— начинает парень, смотря куда-то сквозь меня с серьёзным видом.— Но из-за разногласий в политике нам пришлось переехать. Сочи был местом нашей остановки, там жили наши родственники, которые с радостью приютили нас. Мой брат был мелким бунтарём. Выпивка, девушки, наркотики. Он любил все это, он дышал этим. Я пытался образумить его, но было бестолку. Тогда в какой-то момент я увидел, кто тянет его в эту яму. Два совсем юных парня. Матвей Гурской и Денис Вебер. Я просил их оставить моего брата, умолял исчезнуть их из его жизни, но они лишь посмеялись мне в лицо. Через какое-то время мой брат полностью отдался этому, а я больше не пытался спасти его. Я следил за этими парнями. Узнав, что за ними тоже ведется слежка и вымогательство денег, я выяснил про хранилище. Вебер испарился к этому времени. Матвей пошел на крайние меры. Я увидел его, как он грабит невинную девушку, а после убивает. За каждую отнятую человеческую жизнь он получал деньги, которые копил, чтобы отдать долг за дорогие дозы. Он убивал, жестоко и безнаказанно.
Я не замечаю, как с каждым его словом с моих щек капают слезы. В груди неприятно щемит, а легкие раздирает. Я не верю этому. Матвей не убийца. Это игра, он пытается запутать меня. Верно? Я же ему для чего-то нужна.
— Я вижу, что ты не веришь. Очевидно, ведь у меня тоже есть..был брат. Я слишком любл... любил. Ты пытаешься защитить его. В тебе есть некое чувство долга. Хочешь восстановить его уже попорченную честь. Посмотри сколько здесь пачек денег. Он обменивал рубли в доллары. Каждая эта бумажка - смерть невинного человека твоим никчёмным братом!
— Хватит!— вскакиваю я.— Прекрати. Чего ты хочешь от меня?— я хватаюсь за стену. Мне не хватает воздуха, я не могу нормально дышать. Тут слишком темно, это все давит. Я съезжаю вниз по прохладной стене, держась за последние силы, что остались во мне. Мне нельзя плакать. Нельзя.
Парень, посмеиваясь, встает со стула, подходя ко мне. Он берёт своими пальцами мой подбородок, заглядывая в глаза. Его руки такие теплые, но его вид вселяет безграничный страх.
— Вебер, — шепчет он, и вновь встаёт.— Приехав в Москву, он тоже пытался всячески вытащить эту сумку, чтобы покончить с этим, выкинуть из своей жизни вечные бега и угрозы. Ты, Дана, была ключом к этому. Ведь только ты могла забрать эту сумку и твои родители. Ты постоянно была под крылом Вебера, я не мог просто похитить тебя. Поэтому с утра заявился к твоим родителям под видом патологоанатома, якобы мне не хватает несколько документов для следствия. Твоя мать дружелюбно угостила чаем, а потом пошла за документами, но ты их забрала. Я даже предположить не мог, что ты такая глупая. Пойдешь без Дениса, совсем одна, без защиты.
— Ты хочешь сказать, что он использовал меня?— скептически усмехаюсь я, еле-еле поднимаясь с холодных деревяшек.
Парень подходит ко мне, запуская руки в волосы. Его прикосновения разом стали противны, холодные, словно глыба льда. Я морщусь, а он какой раз довольно улыбается.
— Именно это я и хочу сказать. Я удивлён, что он так долго таскался с тобой. Может, тогда объединим силы и отдадим Веберу то, что он так от тебя добивался, а потом уберём его с нашего пути, как они моего брата? Я вижу, как тебя сковала обида и злость.
Он опять приближается, резко схватив за руку. В одном он прав. Я чувствую, как по венам растекается злость вперемешку с обидой. Я готова кусать локти, но не чувствовать это удушающее чувство.
— Да пошёл ты,— шиплю я прямо в губы парня. Ещё один удар по лицу, я начинаю нервно смеяться.— Ты говоришь о какой-то сделке, когда поднимаешь на девушку руку? Ты жалкий кусок дерьма. Я твой главный козырь в этой игре,— я поднимаю взгляд на парня,— и главный в ней не ты.
Парень, словно обезумевший, бросается на меня, снова ударяя и ударяя. Лучше чувствовать сильную жгучую боль по лицу, чем слишком сильную внутри.
— Ты хоть знаешь с кем разговариваешь? Я Костя...
Парень не успевает договорить, снова поворот замков и дверь открывается, впуская в неё ещё одну фигуру. Я чувствую, как с губы стекает теплая струйка крови, но она сейчас мало меня волнует. Я будто ощущаю еще один удар, когда яркий свет пропадает, и в темноте узнаю знакомую мне личность.
— Никита?
Парень слегка потрёпанный. Он смотрит на меня, а потом на парня, который успел назваться Костей.
— Ты обещал, что не будешь её трогать!— спокойствие Никиты улетучивается, и он срывается на крик.
Из меня второй раз выбивают жизнь. Этот удар сильнее предыдущих, он всё знал! С самого начала...
— Ты?! Ты всё знал...
Я смотрю на Никиту, который опускает взгляд. Костя ухмыльнувшись, произносит:
— У вас тут свои разборки. Я попозже зайду, милая.
Как только парень скрывается за дверями, я срываюсь с места и кидаюсь на Никиту, остановившись в нескольких сантиметрах от него, даю звонкую пощёчину.
— Ты клялся мне в любви, всегда находился рядом. Я проучилась с тобой пять месяцев, а ты!— из глаз хлынули слезы, я до скрежета сжимаю зубы, а костяшки на руках белеют, слегка хрустя.
— Дана, я делал это для тебя... для нас,— на щеке парня остался красный след от моей руки.
— Каких нас?! У нас ничего не было и быть не может. Боже, Денис тебе лучший друг. Вы в вчетвером, как братья, а среди них был предатель!
Мои слова задевают Никиту, и он, хватая меня за плечи, впивается ногтями в них. Я чувствую боль, но боль не от этого. Я начинаю понимать, что потеряла последних близких мне людей.
— Убрав Дениса, ты сможешь быть со мной. Я же вижу, что он просто пользуется мной. Тебе это ничего не доказало,— он указывает рукой на сумку.— Он просто мечтает оттрахать тебя, как и всех других девиц!
Я не выдерживаю и снова даю ему пощёчину. Моя злость переполняет меня, я не могу. Это больно, больно, обидно. Когда это закончится? Я не хочу больше этого чувствовать. Хочу выключить эмоции, забыть всех и вся.
— Уходи,— говорю я и отворачиваюсь от парня.
Несколько минут он смотрит на меня, но я делаю вид, что не вижу. Когда он скрывается за дверью и она закрывается, я падаю на кровать, которая скрипит и проминается подо мной, навзрыд начинаю рыдать.
Мой брат убийца-наркоман. Мой одногруппник влюбился в меня, пойдя на предательства своих лучших друзей. Денис... Он использовал меня. Я была его ненужной вещицей. Предлагал переехать к нему. А сам бы катал дальше шлюх на своей машине. Он предал меня, а я предам его.
Я потеряла всех. Мой самый главный страх сбылся — я осталась одна. Отныне я закрываю свои чувства, эмоции. Я больше не буду той, кем была все свои шестнадцать лет.
С этой минуты я другая Дана Гурская. Теперь я без эмоций и каких-либо чувств к Денису Веберу и другому живому существу.