19.2 Центр Пустоши
«Феномен Пустоши не исчезнет сам собой, не рассосётся. А мы даже исследовать его толком не можем. Что уж говорить – устранить. Тьфу»
В кулуарах международной конференции по противодействию магическим аномалиям.
Наран сделал шаг из портала и закашлялся от едкого запаха озона. Глаза заслезились, и, убедившись в возможности плести заклинания, Нар соорудил вокруг лица фильтр. Стало легче.
Руины заброшенного главного храма Изначалных Сестёр располагались в самом центре Пустоши, в месте, которое много столетий назад являлось столицей Единой Империи.
О, это был прекрасный город – и прекрасный храм. Широкие мощёные улицы с каждой окраины вели к монументальному белокаменному сооружению, паутиной оплетая двух-трехэтажные домики, парки, аллеи и площади. Второй ярус города, умостившийся на громадных вековых древах и переплетённый сотнями сотен навесных мостиков, вторил первому.
Все дороги вели в храм. Сооружённый на возвышенности, он нависал над городом. Нечистые на руку ощущали от него неимоверное давление. Люди высоких моральных принципов под сенью этого здания искали чувство безопасности.
Так было много лет назад, когда столица единой империи жила, дышала и была наполнена шумом многолюдья. Теперь же величественный город лежал в руинах. Оборвались множественные мостики, а древа разрослись и покрылись лозами-паразитами. Обвалились здания, цвет их яркой когда-то черепицы было уже не различить. По заброшенным улицам слонялись дикие животные и агрессивные духи, мечтающие полакомиться тёплой добычей.
И даже храм не пощадили катастрофа и само время. Одно из крыльев здания было разрушено полностью, и только остовы стен напоминали, что оно вообще когда-то существовало. Остальное сохранилось лучше, но частью заросло плющом, частью покрылось сеткой трещин. Чудом сохранились витражи и часть фресок, но и их уже скоро сожрёт неумолимое время.
Магия в столице Империи была хаотична. Теперь это город вечной магической бури, рождающей самые сюрреалистичные сюжеты. Кое-где в бесконечном цикле проигрывались отголоски былых сражений. На некоторых улочках пространство искажалось, заставляя путешественника ощущать пройденный путь в два раза длиннее.
Никогда не опускалась на город тишина, ведь сами по себе играли в концертных залах скрипки, гремели барабаны и завывал голосами павших ветер.
И только храм стабилизировал эту какофонию, работая как самый мощный защитный экран. Даже сейчас, когда и смертные, и, казалось, боги покинули это место. В конце концов, именно в этом храме располагались Врата в Из Вне, за которыми служители младших богов запечатали страшное существо... Или саму Изначальную – если верить некоторым религиозным течениям.
Наран взбежал по ступеням к храму и, не останавливаясь, зашёл внутрь. Гигантские створки дверей давно были снесены, так что ему не нужно было напрягаться.
Просторный коридор встретил его дрожащим от магического возмущения воздухом – и сидящими на коленях людьми в чёрных робах. Взгляд его сразу выцепил знакомые лица. Старшая из послушниц, аркаудка, что когда-то была его няней в тех случаях, когда тётя была занята. Глава их системы безопасности, тучный, но добродушный человек с рыжей бородой. Пожилой фалин, проповедующий детям Писание. И многие, многие другие – знакомые и не очень...
Все они были в трансе, взгляд открытых глаз устремлён в потолок. И любой, даже не слишком чувствительный, наблюдатель, заметил бы нити силы, скользящие от них вглубь храма. Возле некоторых покоились корунды самых разных размеров и цветов, аккумулирующие протекающую по коридору энергию.
На мгновение Наран замер, не смея вздохнуть. Ритуал такого масштаба пробирал дрожью до костей. Столько силы, мощи. И такая, он сейчас не сомневался, великая ошибка. С места Нар побежал дальше, огибая инертных к движению людей. Звук его шагов был громким настолько, что отдавался от стен – в храмах всегда была удивительная акустика.
Он бежал и бежал, минуя залы и коридоры, заполненные звенящей от напряжения магией. И лишь у арки, отделяющей последнее помещение, остановился, не рискуя пересечь границу ритуального круга.
Этот зал не был большим, будто в противовес остальному величию храма. Разделённый на две части – тёмную и светлую – фресками на стенах зал рассказывал историю происхождения Изначальных Богинь.
Иронично ли, что именно здесь, словно вырезанные из какого-то иного пространства, расположились запечатывающие врата? От них на полу шёл сложный рунический рисунок, подёрнутый сейчас чёрно-серым туманом.
В клетках, установленных на лучах вписанной в окружность двенадцатиконечной звезды, теснились дети. Обессиленные, некоторые из них уже не двигались, тряпочками замерев на полу клеток. Другие ещё держались, полными отчаяния глазами наблюдая за ритуалом. Каждого облепил склизкий туман, вытягивая не сколько магический резерв, сколько саму жизнь.
В центре круга, лицом к вратам, стояла она. Лилис была боса и одета лишь в тонкую чёрную тогу. Уши её, по-дрейски длинные и острые, трепетали от восторга. Простоволосая, она казалась воплощением окружающей дикой магии, пляшущей буйством грязных красок на полу и стенах.
– Ты пришёл, – констатировала она факт, даже не обернувшись, – Шагни же в круг, Наран. Наша Госпожа ждёт.
– Тётя... – поражённый, Наран не сразу смог подобрать слова, – Тётя, послушай...
Ах, если бы она только могла одуматься! Всё ещё можно переиграть – не остановить только смерть, которая пока не коснулась этого места. Да и... С Привратником даже Наран был готов договориться. В конце концов, бог загробного мира сам признал за собой долг. Только бы прислушалась. Только бы поняла...
– Как всегда своеволен, – в голосе Лилис сквозило недовольство. Нотки эти, стальные и тяжёлые, впивались в мозг острыми иглами.
– Тётя, это – не выход! Мы разгневаем госпожу, если пожертвуем ради неё, ради Фейи, пожертвуем детьми. Я знаю, это сложно, но ритуал ещё не прошёл точки невозврата, я чувствую...
– Фейи? – задумчиво вторила ему Лилис, – Ну, пусть будет Фейя. Наран, шагни в круг.
У Нарана не было времени понимать оговорки тётушки. Он отмахнулся от её слов, будто вовсе не слышал, пытаясь придумать аргументы весомее и серьёзнее. Магия вокруг давила и мысли не складывались в слова, оставались образами, мелькающими на границе сознания.
– Тётя, просто послушай...
– Шагни в круг, дитя Клиды! – повысила голос дрея, звук этот, глубокий и потусторонний, отразился от стен. Возможно, она приправила свой приказ ментальной магией, потому что ещё до того, как осознать смысл сказанного, Наран действительно сделал шаг, пересекая ритуальный рисунок.
– О чём ты, тётя? – сумел выдавить он, чувствуя, как подгибаются колени. Вихрь магии пригвоздил его к месту, не позволяя двинуться. Безуспешно, казалось, он боролся с этой силой, заставляющей его склониться перед вратами.
– Наконец-то, – незнакомым ему тоном произнесла Лилис и обернулась, – Глупый, глупый ребёнок. Тебе двацать пять, Наран, и ты до сих пор веришь в сказочку о том, что твоя мать – жрица-аркаудка, погибшая при облаве?
– Что ты...
– Молчать, – хлёстким движением она ударила воздух перед собой, и нити магии окончательно повалили Нарана на колени, – Ты ведь даже не похож на полукровку, дурачок... Да, да, правильно, отчаяние и злость – это то, что нужно. Хочешь услышать свою историю, Наран?
– Я не понимаю... – Нар вскинулся, сжимая кулаки. С силой, которую он сам от себя не мог ожидать, Наран поднялся на ноги вновь и сделал шаг. Лилис громко рассмеялась. Сейчас он не узнавал её, такую близкую и родную. Холодный взгляд её излучал презрение и торжество. Ни капли тепла.
– Ещё бы ты понял, после того, как я год за годом обновляла печать... Твоя мать, эта мерзавка, решившая, что может зваться богиней магии и покровительницей ментальных наук... О, как она была высокомерна, когда отвергала мои мольбы. И в каком отчаянии она была, когда её единственный сын был от неё скрыт!
– Что ты несёшь? – сдерживающие Нарана нити врезались в кожу, оставляя ожоги, но он всё равно тянулся вперёд, будто мог изменить хоть что-то. Вразумить Лилис или же остановить её силой.
– Я расскажу тебе сказку, – обманчиво мягко зашептала дрея, – Сказку о несчастной женщине, чей ребёнок не просто был Проклятым. Его тело отвергало магию, реагируя на малейший всплеск плетения как на самый страшный яд. И женщина молилась день и ночь. О, мой маленький Утту так был похож на тебя, Наран. Те же волосы, те же черты лица... И он погиб, Наран, потому что твоя мать так и не ответила на мои молитвы.
– Клида никогда не была моей матерью!
– Была, глупенький! Эта мерзавка сношалась со смертным, но, вот дела – не смогла оставить своё дитя в Небесном Чертоге. Ты был слишком человеком и тот мир – ирония! – отвергал тебя. И тогда она отдала малыша одной из своих жриц, спрятала в собственном храме ото всех опасностей. О, мне было сложно найти тебя. И совсем просто – подставить твою приёмную мамашку.
– Зачем!? – Наран не верил ни единому слову, отказывался принимать рушащийся мир. Но всё равно спросил, ведомый её рассказом.
– Если персонифицированная магия не может вернуть мне моё дитя, то сможет Госпожа, заточённая за этими вратами. Но что её освободит, Наран? Какая сила? Этих детей не хватит, какими бы чистыми не были их души. Силы служителей, детские жизни – это лишь подпитка для оков, которыми я тебя сковала. Ведь что может быть сильнее жертвы полубога и отчаяния богини-матери?
Обессиленный, Наран рухнул на колени, бездумно глядя прямо перед собой.
И только шёпот в его голове заставил поднять голову. Женский голос, тёплый и полный сострадания мог слышать только он. Это знание вдруг появилось само собой в глубине его отчаявшегося мозга.
– Позови меня, сын, – шептала Клида.
– Иди к Цардару, – ответил он одновременно обеим женщинам, чувствуя, как разгорается в груди пламя, – Я справлюсь сам.