Экспонат, том I

«Магия способна практически на всё. Вопрос в том, хватит ли у тебя умения ею воспользоваться»

Любимая фраза профессора теории магии республиканского Университета.

Небольшой тентованный грузовик медленно подъехал к шлагбауму и мигнул фарами. Из каморки пропускного пункта тут же выскочила юркая аркаудка в чёрной форме. Приветливо улыбнувшись, она забрала высунутый в окно кабины планшетник с прикреплёнными бумагами, пробежалась глазами по тексту и, повертев фиолетовое удостоверение, махнула рукой своему напарнику.

Тот, лениво зевнув, – это не скрыло даже грязноватое стекло каморки – нажал пару кнопок и шлагбаум поднялся. Казалось, в этом месте сама жизнь немного тормозила свой бег: даже во время стройки сохранялась расслабленно-тягучая атмосфера. Ворча на погоду, водительница грузовика проехала на территорию и припарковалась под навесом, спрятавшимся у модернизируемого крыла поместья. Двигатель затих.

У высокой – под самый потолок – двери одного из чёрных ходов курил мужчина в форменной песочной жилетке. Пепел сыпался на его бороду и он, порыкивая, стряхивал его на землю, пока волоски не загорелись.

– Пруветствую, – исковеркала слово то ли по привычке, то ли по незнанию женщина, – плиты свои дерувянные забирать бушь?

– И тебе не хворать, Сора, – степенно кивнул курящий, – Куда ж я денусь? Может чайку с нами, а потом и примем-проверим, а?

– Та чего б и не по чайку, – пожала плечами женщина, – веди.

И рабочий затушил о ступеньку сигарету, воровато оглянулся и выбросил окурок в сторону. Развёл руками в приглашающем жесте – и оба скрылись за дверью. Никто из них не заметил, как приподнялся тент и на землю выскочили три тени; чуть скрипнула дверь, но так и не открылась до конца.

– А к чаю чегось будет? – продолжала разговор водительница, – Ток не журное, тьфу, жирное, я на диете.

– И не сладкое, и не мучное? Думаешь, я как хозяин – деликатесами питаюсь? – заржал её собеседник. Его смех подхватили остальные работники, выставлявшие на импровизированный – из ящиков – стол новую чашку. Они не смотрели по сторонам. И, что самое важное – не принюхивались.

А ведь из приоткрытой двери в помещение проникал дымок. Он заполнял собой пространство гораздо быстрее, чем должен был нормальный дым. Почти прозрачный, с лёгкой синевой, он был незаметен, и только лёгкий запах гиацинтов выдавал его. Правда, самих гиацинтов в составе не было – но кому рассуждать о таком интересном побочном эффекте?

Звякнула кружка, выпавшая из ослабевших пальцев. Разговоры стихли, и только храп теперь звучал в помещении. Дверь открылась полностью, три тени скользнули внутрь. Вид у вошедших был... Своеобразный.

Лица всех троих были закрыты какими-то серыми тряпками, на которых с трудом, но проглядывался рунный рисунок. Самым приметным оставался беловолосый дрей, так и не прикрывший ни уши, ни голову – Наран настаивал, уговаривая привязать к голове кончики ушей, но был вежливо послан. Анкей красовался в вязанной шапочке, которая чудом отыскалась в вещах. Сумка уже с трудом выполняла свои функции, порванная в бою с лисицей, но тем не менее пока что служила его единственной поклажей – он кое-как прихватил разрывы подручными материалами. Вместе с шапкой Анкей натянул и ветровку, прикрывшую наручи: пусть и погнутые, они все ещё кое-что могли. Наран ограничился курткой с капюшоном.

Нет, эти трое не походили ни на спецназ, ни на агентов Тайной Канцелярии. Ияри обмолвился, что принял бы их за грабителей – и Анкей с ним был солидарен.

– Долго проспят, напомни? – зашипел Анк.

– Часа два, я надеюсь. Гарантировать не буду, – дрей вздохнул, – маску не тереби, а то и ты проспишь.

– Ой.

Анкей убрал руки от лица. Первая часть проникновения очень сильно зависела от Ияри. И не только потому, что именно дрей мастерски обрабатывал водительницу. Готовясь, друзья (Наран в это время бегал вокруг территории поместья) распотрошили остатки лекарской аптечки и смогли составить неплохое снотворное.

Безжалостно Анкей разобрал на составляющие шар, который ему отдала мать и часть своих маячковых заготовок. Их он брал на всякий случай, если придётся экстренно давать знать о себе, например, властям. Под переделку попал и передатчик – всё равно сейчас слишком бесполезный. Тем более, что у Нарана и Ияри были свои «пудреницы». Две пары умелых рук превратили этот набор в несколько полезных безделушек: две «сонные бомбы», выпускающие дым и снабженные парой медицинских плетений, маски с фильтрацией из порезанной на тряпки футболки и один портативный «взломщик» из передатчика для глушения системы оповещения.

Наран ворчал, потому что из оружия у них были анкеевские наручи да его жезл, но, по плану, они вообще не должны были вступать в бой.

– Так, куда их? Тут оставим? – осведомился Анкей.

– Не нравится мне эта идея... Может в грузовик? – это уже Ияри.

– Только быстро, – рыкнул Наран и подхватил за подмышки одного из рабочих.

Оказалось, что сил у троих молодых парней достаточно, чтобы протащить пару метров бессознательные тела в самые кратчайшие сроки. Это было опасно: на выходе их кто-то мог заметить, но строители, думалось каждому, ни в чём не виноваты, и будет лучше, если в доме в момент разборок их не окажется.

Заодно Нар снял с троих работников похожей комплекции песочные жилеты – в рабочей одежде больше шансов остаться незамеченными. В крайнем случае, их сначала спросят, а только потом, если отвертеться не удастся, начнут вязать.

– Всё, бегом, – скомандовал Наран, органично взявший на себя координирование операции, – Ияри – вниз, мы – к охране и наверх. Живо!

Они прокручивали последовательность действий раз за разом последние несколько часов. И всё равно операция была сырой, полной дыр и «авосей».

У них не было схемы здания, только примерное понимание по нарисованной Анкеем карте охранных плетений. У них не было подкрепления и не был толком сформирован план отхода. Поэтому им просто нельзя было ошибаться даже в мелочах – никто не мог предположить, во что выльется малейший косяк.

Оставив Ияри позади, Анкей и Наран шли быстро, но стараясь изображать спокойствие. Рабочие идут куда-то по объекту. Что странного? Форма строителей ощущалась щитом, бронёй, придавала уверенности. Даже толика этого невозможного чувства сейчас могла помочь.

Анкей был впереди: Нар утверждал, что он выглядит наименее подозрительно и достаточно добродушно. Впрочем, пока коридоры были пусты – им везло. Нет, они слышали шорохи, лязганье и голоса,но лишь отдалённо. Все слуги, казалось, были заняты своими делами.

За дверью в комнату охраны слышался басовитый смех – Наран и Анкей нашли это место легко, сюда стекались все защитные контуры поместья. На этом лёгкость задачи, к сожалению, заканчивалась.

– Чтоб меня обратно мама родила, – одними губами прошептал Анкей и, выдохнув, постучал, – Эй, служивые, что за беспредел?

– Чего вам? И на мордах что? – выглянул к ним высоченный мужчина, недовольно оглядел их помятые жилеты и сморщился, – со строительными проблемами не ко мне.

– Так то строительные! – взмахнул руками Анкей, Нар за его спиной активировал вторую «сонную бомбу» – И у меня не морда, а лицо от пыли защищаю. Вы вообще видели эту пыль? И вообще, как не к вам? А то как пили-точи-таскай-не так положил-не тот цвет, так будьте добры, исправляйте, работайте. А как создать адекватные условия труда рабочему классу, так у нас лапки и это не к нам! Вы вообще понимаете, что срываете нам все сроки? А у меня брат дома некормленный, а мне за срыв не заплатят, я в семье единственный кормилец, последние сосиски доедаем, я...

– Тормози, малахольный, – фыркнул охранник, – Чего стряслось-то?

– И они даже не знают, что стряслось? – затараторил пуще прежнего юноша, молясь, чтобы его экспрессия отвлекла бойцов рабовладельца достаточно, – Ну ладно два метра проводки кто-то сгрыз, так не к вам претензия. Кто вообще возмущается? Никто не возмущается! Заменим, починим, так нет же! Вот почему плит нет? Были плиты и нет плит – мы с чем работать будем? Из воздуха конструкцию возводить? А они были, плиты, лично принимал. А у нас сроки горят, а я кормилец...

Охранник закатил глаза, отказываясь адекватно воспринимать воспроизводимый Анкеем шум. Сам Анкей, если честно, уже не очень понимал, что несёт: фантазия гнала его вперёд, он почти вжился в образ возмущённого строителя. И вот, наконец, собеседник его пошатнулся и стал оседать.

К сожалению, слишком рано. Этот охранник стоял ближе всего к «сонной бомбе», поэтому сморило его первым – остальные двое, не вышедшие из комнаты, тоже были вялыми, но оставались в сознании. И это был первый косяк.

– Какого хрена? – зашипел один из них, моментально формируя плетение. Что-то электрическое и, возможно, убойное. Этот человек в чёрной форме не понимал, что происходит: со своей стороны он видел только диалог начальника со строителем. Накачанный снотворным, он тормозил и не мог собрать мысли в кучу. Но рефлексы не подведёшь. Если начальство падает без сознания – сначала бей, потом спрашивай.

Наран дёрнул Анкея на себя и вниз, плетение пронеслось над их головами. С искрами электрическая сеть врезалась в противоположную стену, растеклась по поверхности и оставила после себя выжженые фигуры. Пока Анк лежал на бессознательном охраннике, пытаясь проморгаться, Наран бросил в комнату уже своё плетение, отточенным движением раскрыв из тубуса жезл. Он действовал быстро – и потому просто скопировал вражескую атаку. Запахло палёным.