Экспонат, том I

«Говорят, что младшие боги были рождены верой людей в разумность сил природы. Истовая, могучая, сила веры может смести города – и создать чудо. Почему же люди так и не смогли персонифицировать судьбу, оставляя себя на милость неразумных Нитей Вероятности?»

Из размышлений пенирского философа-популиста.

Наран сидел на подоконнике и созерцал комнату. Маленькая посёлочная лечебница в этот вечер оказалась переполнена, но храм выделил пострадавшим свои помещения.

Как и во многих посёлках всего мира и, особенно, Пустоши, здесь не было храмов каждого из богов, только общий Храм Девяти. В нём почитали и Семь младших богов, и Изначальных Сестёр. Однако Кадид отличался от других государств: на территории королевства Храмы Девяти еще дополнительно посвящали кому-то из семёрки. Иногда не одному, а сразу двум, как в Хоатгаале. Здесь властвовали Атхейя и Клида. Магия и Наука. Символично.

Почему-то Наран чувствовал себя в таком храме как дома. Неожиданное открытие – как и всё в последнее время.

Покрытого зелёными трещинами дрея он доставил сюда сам, чувствуя за него какую-то нелогичную ответственность. Ушастый пару раз приходил в себя, но ничего внятного сказать так и не смог. Жрицы о его проблемах не распространялись, а Наран уже скоро занялся своими.

Прибежала босая женщина, та самая, что предупредила о тварях. И пришлось забирать в храм и Долгона с Анкеем. Наран не мог даже предположить, что произошло. Если честно, он вообще ничего не понимал.

Когда Нар добрался до ремонтников, на месте царила разруха. Его собственная новенькая машина оказалась пробита в нескольких местах, а на капоте красовались глубокие царапины. Экран, казалось, выглядел ещё хуже, чем когда Анкей и Филолог начали ремонт – и, тем не менее, он работал. Прекрасно работал! Сами же специалисты по доламыванию...

Старик был практически цел, но очень слаб – будто кто-то выкачал из него все силы. И, может, литр крови: Долгоон был страшно бледен, хотя серьезных ран на нём не нашлось. Анк заполучил знатные царапины на спине, разбитую голову и истощение.

Когда обоих на машине Нарана доставили в храм, жрицы долго причитали. Что-то о том, что он кошмарно перенапряг магические каналы – только чудом не выжег их совсем. Правда, потом они же удивлялись, как быстро Анкей отходит: такое перенапряжение внезапно пошло ему на пользу, увеличив его потенциал.

И вот, сейчас, Наран сидел в комнате, наблюдая за спящими дреем и человеком – старика жрицы поселили отдельно. Что происходит в этом мире? Как дрей поддерживал барьер? Что натворил Анкей? Кто говорил с ним, Нараном, во время боя?

Ответов не было. Была тишина.

Наконец, рыжий падунец завозился на кровати и со стоном откинул одеяло.

– Что? Где я?

– Не думаю, что во владениях Эдонейи-привратника, а значит ты – здесь, – чуть ехидно отозвался Наран, спрыгивая с подоконника и усаживаясь к Анкею на кровать. Ему показалось ироничным, что вопрос этот его новый знакомый задаёт уже второй раз. Словно невидимая рука судьбы заставляет их вновь оказаться в похожей ситуации.

– А ты юморист, – прохрипел Анкей, – Я бы сочинил на эту тему стишок, но голова раскалывается.

– Ты грохнул её о камень, когда падал, падунец, – сжалился над ним Нар, – Ты в храме, тебя подлатали. Не знаю, что произошло, но ты высушил себя напрочь и заработал парочку шрамов. Кстати, я нашёл второго падунца, дрей который.

– Ияри здесь!? – юноша сел так резко, что чуть не врезался в собеседника. Зашипел, потирая затылок: бинтов не было, видимо, ранение перекрыли лечебным плетением. Анкей оглянулся вокруг и нашарил взглядом друга – на соседней кровати.

– Что с ним?

– Понятия не имею. Но он у тебя какой-то отбитый, барьер в шторм держал, – сообщил Наран. Встревоженный их разговором, завозился Ияри, но так и не проснулся, – Третьей не было, я спрашивал.

И они замолчали, думая каждый о своём.

Этот день казался Анкею бесконечным. При этом он ни на шаг не приблизился к Меланте. Она была где-то в Сухейме – если ещё была. Рхея пропала, Ияри на больничной – ах, да, храмовой – койке. Он сам ранен и выжат как лимон. Что делать? Что он вообще здесь делает?

Эта мысль прошила его от макушки до пяток, острая как молния. Что он здесь делает? Почему родители не побежали в мэрию – мало ли что сказала Куифен! – или к маминым сослуживцам? Какие бы интриги не раскручивались в Бландо, преступления против детей обязаны расследовать со всей тщательностью.

Почему, в конце концов, они с друзьями просто не могли дойти до посольства Кадида? Самый быстрый способ связаться с королевством – его послы. Зачем было переться сюда? Чем он думал?

Внутренний голос зашипел что-то издевательское и подсунул такое яркое сейчас воспоминание: вот они втроём подслушивают разговор его родителей, срабатывает оповещатель о ментальном вмешательстве. Собственной рукой Анкей глушит его, решая, что это Куифен успокаивает Созию. Но что если...

– Расскажи, что было у вас, а я потом попробую объяснить, что натворил, – Анкей завёл разговор просто для того, чтобы не продолжать размышлять. Сейчас, в Кадиде, он не мог изменить прошлые решения. Пускай они были глупыми. Главное, не наделать ещё больших глупостей и найти Меланту. И Рхею.

Наран пожал плечами и рассказал, уложившись всего в минуту. Не умел он отвлекать. Нельзя было добавить красок?

– Молодцы, - резюмировал Анкей, – А я, кажется, создал артефакт без физического носителя. Я потом разберусь, как я это накрутил. Слушай, давай выйдем и не будем мешать Ияри.

Атмосфера располагала, и юноша захотел выговориться. Наран не спорил, и они прошли небольшой коридорчик, покинули храм и опустились на ступеньки. Прохладный ночной воздух пах свежестью и скошенной травой.

– Так что ты хотел?

– Я здесь не по учёбе, – с места в карьер начал Анкей, поднимая взгляд к звёздному небу и без труда находя на нём созвездие Эдонейи-проводника, в месяц которого родился, – Я... У меня сестру похитили.

Наран напрягся, но его собеседник этого не заметил, увлечённый звёздами и рассказом.

– Знаешь, творится что-то странное. Боги выбирают воинов и глашатаев и всё такое. Её похитили днём, она гуляла в старых доках – боги, это самый неблагополучный район города, я даже не знаю, почему они с братом туда пошли. Мы...Мы с друзьями смогли отследить переход портала до Сухейма. Наран, кто-то обработал нас ментально. Или и нас, и стражу, не знаю... Её кроме нас никто толком не искал, а мы...

– Полезли в Кадид сами по студенческой визе, – закончил за него Нар.

– Да... Прости, что на тебя это сваливаю, но...

– Анкей, а какая у тебя фамилия? – вдруг перебил его Наран.

– Крайодис, а что? – юноша перевёл взгляд на собеседника и замер, медленно моргая.

А Наран почти рассмеялся, хоть это было и неуместно. Перед ним сидит потомок легендарных артефакторов, который только что на голой силе создал распределяющий потоки защитный экран, сформировать который без носителя просто невозможно.

Сидит, рассказывая про избранных – а значит кто-то из его друзей с этим связан. Сидит, рассказывая о потере сестры – именно тогда, когда он обнаружил похищенных детей в тётушкиной темнице. Это шутка богов? Что ему ответить?

«Знаешь, Анкей, мы недавно встретились, но так совпало, что моя тётя – одна из пяти глав опаснейшего религиозного культа, который промышляет устранением храмовников и мечтает вызволить из заточения Фейю. И так-то служители младших богов это заслужили, но...»

Нет. Это определённо не то, что нужно сказать.

– Анкей, знаешь, я в судьбу не верю, но магия неплохо пошутила, – осторожно начал Наран, – Я выслеживал рабовладельца, когда попал в бурю.

– Что?

– И, возможно, наши с тобой истории связаны. Я не могу гарантировать, но точно знаю, что у этого человека большие связи на чёрном рынке. И он живёт как раз в окрестностях Сухейма. Если твоя сестра попала к работорговцам, мы сможем найти её через него. Если б только получилось стабилизировать следилку...

– Я могу! – Анкей подскочил и поморщился от боли. Впервые с момента выхода из дома он сдвинулся с мёртвой точки, – Но я должен поехать с тобой!

– И я с вами, – раздалось за их спинами, – нужно только убедиться, что с Рхеей всё в порядке.

Шатаясь, на ступеньки опустился Ияри. Он выглядел уже лучше: по крайней мере, успел убрать волосы в аккуратный хвост. Только по лицу и рукам, пусть и побледневшие, всё ещё струились зелёные трещины. Осунувшийся, и оттого несчастный, дрей напоминал тень, но взгляд его был твёрд и серьёзен. Когда он успел подойти? Сколько услышал?

– Я же говорил, что он у тебя отбитый, - задорно рассмеялся Наран, и смех друзей вторил ему.