Экспонат, том I

«Возведение сложных стационарных плетений без поддержки физического носителя является возможным только и исключительно теоретически. На практике вам пришлось бы внедрить информацию о составе заклинания прямиком в саму суть движущегося нейтрального потока. Пока еще подобное не удавалось никому»

Из лекции по артефакторике.

– Лора! В машину! И кинь мне мою сумку, – первым спохватился Анкей, без труда по рычанию узнавший койотов. Нужно было достать наручи сразу, как ушёл Наран! Но юноша сглупил, и теперь приходилось расплачиваться.

Филолог потянулся к какой-то палке, а сам Анкей сжимал в руке нож. Женщина пискнула, но послушно спрыгнула с ящиков и сиганула к наровскому автомобилю. Из-за корпуса экрана в её сторону кинулся койот. Не догнал – Долгоон откинул тварь, ударив палкой по боку.

Анкей никогда не был воином. Он боевые плетения-то толком не мог освоить! Разрушения ему претили, он - творец, созидатель. Но что может артефактор против твари, когда под рукой даже нет артефактов?

Наверное, что-то да может. Пришлось отбросить рефлексию и кинуться на приходящего в себя койота. Своим весом Анк прижал тварь к земле и полоснул по её горлу ножом. Дурацкая затея – у энергетических тварей нет крови и сосудов. Впрочем, это немного помогло. Соприкосновение с металлом заставило койота захрипеть. Недолго думая, Анкей шибанул существо головой о корпус экрана. Руны заискрились, и койот истлел.

Проблема в том, что койот был не один.

Щелкнул замок на двери автомобиля – Лора сочла правильным оставаться в максимальной безопасности, только сумку выбросила куда-то в сторону дерущихся. Анкей откатился от экрана, успевая в последний момент. Прямо на место, где он сидел после предыдущей схватки, приземлилась следующая тварь. Долгоон проворно огрел и её палкой.

И тут до Анкея дошло. Наручи были разобраны! Даже если он доберётся до сумки... Нет, нельзя паниковать.

– Отвлеките их на пару минут! – крикнул он старику, ловя равновесие и прыгая к своим вещам. Руки дрожали, застёжка сумки никак не хотела поддаваться. Балбес! Остолоп! Шипя, Анкей просто разодрал сумку руками – видимо, неосознанно использовал немного магии, так как ткань подозрительно ровно разошлась по швам. С тихим «звеньк» покатился по земле хрустальный шар. Детали наручей охотно влетали в пазы, формируя два самостоятельных боевых артефакта.

– Берегись! – глухо из-за стекла взвыла Лора. Анкей обернулся и...

И совершил самую большую глупость, которую только можно совершить в бою. Он замер. Филолог проглядел одну тварь – это было понятно; окружённый, он не мог уследить за всем. Лиса с тремя огненными хвостами неслась прямо на Анкея, скаля саблезубую пасть. Он еще успел заметить её мощные лапы с загнутыми когтями и клыки, с которых медленно капала розовая жидкость. Толчок и огромная пасть смыкается где-то на горле. Не больно. Не страшно. Никак.

А потом мир погрузился в яркий, всепоглощающий свет. Огромный золотой циферблат завис в воздухе, сгущая пространство и время. Стрелка на часах замерла и плавно поползла назад, отсчитывая секунды.

Вот размыкается пасть. Вот прерывается полёт твари и она, как в обратной перемотке, летит назад. Руки сами пришли в движение – и Анкей, почему-то незатронутый аномалией, сложил последнюю деталь защитного наруча. Вспышка.

И время вновь помчалось вперёд. Только теперь на пути саблезубой лисицы мерцал барьер. И тварь врезалась в него всей тушей, жалобно пискнула и отлетела прочь. Наруч погнулся и загудел, освобождая плетение – буря меняла многое. Тем не менее, артефакт продолжил работать. Чудо? Чьё-то вмешательство? Сложно сказать.

Всем известно, что время вспять обернуть невозможно. Замедлить, ускорить – пожалуйста. Но прошлое остаётся в прошлом. Быть может, магия этого места просто показала ему, что будет, если от станет мешкать? Ногу жгло, прямо в том месте, где хранились оставленные дедовым знакомым часы – странно. Анкей потёр непрокушенную шею и выдохнул. Не было даже следов, только гудящий наруч напоминал о произошедшем.

– Живой!? – к нему бежал Долгоон, добивший последнего койота. Старик крепко держал палку, понимая, что отброшенная барьером лисица не исчезла, а значит – всё еще опасна.

– Да, я... Осторожнее! – Анкей вскочил, и лиса подпрыгнула вместе с ним. Бой ещё не был окончен. Филолог замахнулся палкой, но прыткой твари было всё равно. Она нашла новую, гораздо менее защищенную жертву. Развернувшись, лисица прыгнула на старика. Но, вместо того, чтобы получить палкой по хребту, вытянулась как жвачка-тянучка и проворно впиталась прямо в Долгоона.

Анкей ойкнул - он никогда не видел, чтобы твари Из Вне - духи по своей природе - могли проникать в тела людей.

Старик дёрнулся, пытаясь бороться с захватчицей. Вены на его руках и шее вздулись, и он выгнулся весь, будто объятый невидимым пламенем. Пусть крепкий, но всё же суховатый, он, казалось, раздался в плечах и на пару сантиметров подрос. Искрилась кожа, встали дыбом волосы. Долгоон закричал – громко, пронзительно, отчаянно. И вдруг захрипел, сгибаясь. Глаза его подёрнулись розовой дымкой и из пальцев полезли острые, как бритва, когти.

– Твою мать, твою мать, твою мать, – зачастил Анкей. Он практически подошёл к Филологу, и теперь был вынужден уворачиваться от его ставших стремительными атак.

Старик, одержимый лисой, промахнулся – и от его когтей на земле остались глубокие тёмные борозды. Анк вздрогнул, на мгновение представив, что такие остаются на нём.

Дальнейший их бой напоминал салочки: Анкей кружил по пятачку между экраном, машиной и ящиками, молясь, чтобы когти не настигли его. Старик прыгал, изворачивался и крушил всё вокруг, пытаясь до него дотянуться. В какой-то момент, выдохшийся, Анкей сиганул за автомобиль. Завизжала закрытая в салоне Лора. По капоту проскрежетали когти.

– Прости, Наран, – тихо пробормотал юноша, перекатываясь под днище автомобиля. Нужно было срочно что-то придумать, пока Долгоон не порвал его на куски или не вскрыл машину как консервную банку, выковыривая Лору.

– Духи, духи-твари, твари-духи. Думай, – шипел Анкей сам себе, собирая в кучу расползающиеся мысли, – почему духи не могут вселяться в людей? Почему... Поче...ааа!

С криком, он выкатился из-под машины – старик умудрился просунуть к нему руку, но, благо, лишь задел спину. Больно, мокро, горячо – терпимо. Анкей прополз полметра, вскочил на ноги и продолжил эти смертельные салочки. Выигрывая время, он снова активировал защитное плетение, чувствуя, как погнутый наруч греется и гудит.

Плетение. Вязь. Магия?

Духи не вселяются в людей, потому что подавляющее большинство разумных – маги? Хоть слабые, хилые, но маги. И их тела заполнены энергией, из которой состоят духи. Твари Из Вне – почти те же природные духи, только извращённые, оскверненные, испорченные. Их сила может отравить, но не захватить пропитанное магией тело.

Но Долгоон – Брошенный! В его организме не задерживается магия!

– И... Что... Мне... Делать с этой теорией!? – болтать с самим собой на бегу было тяжело. Но так думалось легче, а зависать на месте Анкей не мог. Кто знает, спасёт ли его таинственный циферблат во второй раз?

Мысли скакали, роились. Почти в трансе Анкей открутил от наруча с боевым плетением несколько деталей. Ему нужно только...Ему нужна только направленная магия!

Уставший и напуганный, Анкей остановился напротив корпуса защитного экрана. Одержимый лисицей старик ликующе взвыл и бросился на него. В последний момент юноша отпрыгнул, позволяя Филолгу врезаться в экран, заискрили руны.

Анкей навёл руку на противника и активировал плетение. Тонкий луч безвредной для человека магии прошил изменённое лисицей тело. И тварь вылетела из старика прямо в свет активировавшихся рун корпуса. С диким визгом лисица истлела, оставляя после себя лишь тишину и запах озона. Долгоон рухнул на землю.

Хромая и шатаясь, Анкей подошёл к старику. Дышит: слабо, хрипло, но дышит. В ушах зашумело. Если бы только они успели починить экран! Лисы, койоты, буря – всё это осталось бы за границами посёлка. И этот милый, добрый старик не пострадал бы. Он сидел бы дома за чашкой чая, строчил очередную научную работу, по которой будут заниматься будущие светила гуманитарных наук. Если бы!

В злом трансе Анкей протянул руки к металлическому корпусу. Починить? К тварям! Он – артефактор. Он, твою мать, создаёт артефакты.

Магия струилась: в нём, в воздухе, в земле. Экран не заглушал бурю, он лишь направлял потоки, не позволял им путаться в заданном создателями радиусе. Это не так сложно, просто муторно. Мысли Анкея были глупыми, опасными – но он вошёл в раж. Плетения струились под пальцами, сплетались в единую сеть.

Кто сказал, что артефакт обязан иметь физический носитель? Анкей сплетал экран из разлитой вокруг магии. Уговаривал потоки направиться в нужное ему русло. Тащил их, переплетал. Пропускал через себя, позволяя течь по собственным жилам.

И вот в небе над посёлком замерцал экран, отрезая это место от бушующего вокруг шторма.

А Анкей упал, смачно врезавшись затылком в землю.

Кажется, он немного перестарался.