Экспонат, том I

«Был бы у меня магический потенциал повыше, я б в лекари пошёл. А так... Куда уж нам, простым смертным...»

Мечтания безымянного горожанина.

– Что у вас стряслось? Я вам тут помощничка-артефактора притащил, – с места в карьер начал Нар, с явным интересом заглядывая во внутренности экрана. Выглядел он при этом слегка раздражённо, но постепенно это впечатление сглаживалось – как и морщинка на переносице. Необходимость что-то предпринимать настраивала на рабочий лад и его.

– Здравствуйте. Анкей, артефактор. А этот грубиян – Наран, – Анкей постарался улыбнуться, чтобы сгладить порывистость своего спутника, решившего общаться с окружающими так, будто знаком с ними с детства. С их детства. Впрочем, местных такое обращение не обижало, а будто даже располагало.

Мужчина поднялся с колен, отряхнулся и, неловко улыбнувшись в ответ, поочерёдно пожал обоим руки. «Филолух» выглядел куда приличнее односельчанина. Или однопосельчанина? Даже будучи в пыли и в рабочей одежде, он производил впечатление интеллигентного старичка: благородная седина, морщинистое, но ладное и добродушное лицо, спокойный, цепкий взгляд карих глаз, аккуратная борода, сухая и одновременно крепкая фигура. Такому бы профессорствовать где-нибудь в республиканском университете.

Или, на крайний случай, работать в школе. Среди школьников или студентов он выглядел бы на своём месте. А здесь мужчина казался родичем экранного корпуса – таким же чужеродным иномирцем, случайно заброшенным на задворки цивилизованного мира. Конечно, в этом была своя прелесть. И, если бы не ситуация, Анкею бы даже понравилось.

– Городские, ребятки? Как ж вас занесло... Долгоон я, но здесь все Филологом кличут, вы тоже не стесняйтесь, – Филолог чуть отошёл, демонстрируя фронт работ и печально покачал головой, – помогайте, раз уж вызвались. Тут контур полетел в трёх местах. И механизм подъёмный, но его я уже залатал.

Анкей не сдержал интереса и, получив разрешение, заглянул внутрь. Присвистнул, стоило оценить масштаб бедствия. Филолог согласно закивал. И только Нар, кажется, ничего особо не понял и навалился на капот автомобиля, приготовился ждать. Анкей благодарно ему улыбнулся.

Наран мог бы и уехать или отправиться искать место, где можно переждать бурю. Но, вполне вероятно, что ему просто всё равно, где торчать во время аномалии – в каком-нибудь местном питейном заведении или у экрана.

Сложно сказать, что послужило причиной поломки: зверь, ребёнок или пьяный хулиган, но в то, что контур мог сам прийти в негодность Анкей не верил. Конструкция не была старой настолько, чтобы развалиться от ветхости, а часть энергоузлов явно были выдраны или даже погрызены, задело даже парочку рун, их придётся наносить заново. И это только одно повреждение, Филолог говорил о трех.

Двум ремонтникам весьма повезёт, если не будет мест, где проводящий элемент придётся менять полностью, а не просто спаивать детали. Вряд ли здесь легко найти нужный материал. Да и в таком случае, подобный ремонт не будет долговечным. Даже будь Анкей и Долгоон самыми гениальными артефакторами планеты.

– Нар, ты можешь сгонять к местным стражам или куда? Спросить, может кто-то подобрал моих друзей, – решил занять чем-то спутника Анкей. Ему было бы спокойнее заниматься ремонтом, когда поиски, пусть и без него, начались. К тому же казалось, что работы займут минимум несколько часов, Наран за это время успеет заскучать, устать и проголодаться. Стоит ли проверять, как изменится его поведение в таком случае?

– Без проблем, – пожал плечами тот, – если вам лишние руки не нужны, я всё равно в этом ничего не смыслю. Как там они выглядят?

– Высокий дрей, у него такие волосы белые с лиловым, не пропустить. И низенькая аркаудка, рыжая и кудрявая.

– Колоритную компанию собрал, – усмехнулся Наран, закрывая автомобиль. Всё равно, что пешком, что на колёсах, в этом месте разницы нет. Он потянулся и вдруг зашипел, глядя куда-то в сторону. Уже выбравший себе участок для работы Анкей обернулся и проследил за его взглядом.

– Твари! Твари! Спасайтесь! – худенькая женщина бежала к ним с другой стороны этого поселения. Она запиналась о камни и, вероятно, полетела бы вниз, если бы Нар не подскочил к ней и не поймал. Удивительно, как абсолютное отсутствие манер и привычка всех спасать уживаются в этом человеке?

Анкей замер. Что ему делать? Стоять, чинить, бежать помогать этой женщине? Маленькая, кем-то подранная, в чём-то, напоминающем сорочку, она вызывала только жалость и острую потребность её спрятать. К тому же, она была босая.

– А ну отставить истерику. Кто? Где? Сколько? – Наран встряхнул паникующую, и это даже немного помогло. Женщина дрожащей рукой указала в ту сторону, откуда она сломя голову бежала. Но из дальнейшего её лепета можно было понять только, что тварей много. И они уже на кого-то напали. Могла ли она так назвать просто банду каких-то отморозков?

Это было бы слишком хорошо, потому что даже пара-тройка деревенских мужиков наваляют таким минут за пять. Если же твари действительно твари – как в Пустоши – проблемы увеличивались прямо на глазах. Филолог зашептал какую-то молитву.

Наран отпустил бедняжку и кинулся в указанном направлении, Анкей с трудом успел подорваться, схватить его за руку и дёрнуть на себя.

– Куда!?

– Много эти сельские там навоюют. Я боевой маг! - Нар с силой выдернул руку, - Латайте экран. И живее!

– Больной? Какой маг? Буря! – кажется, паника этой женщины передалась и Анку, он медленно соображал, но, как назло, вспомнил свой косяк с передатчиком, – Да постой ты! Стой! У меня наручи есть. С атакующим!

Нар остановился, смерил его долгим, изучающих взглядом. Казалось, он собирался просветить Анкея насквозь. Не удивительно: зачем студденту-артефактору атакующие плетения? Помимо воли задашься вопросом, кого по доброте душевной решил подвезти. Анкей замялся и попытался дернуться к машине, где осталась сумка с вещами. Но Нар только покачал головой.

– Разберусь. Себе оставь. И работай уже, пока всех тут не сожрали.

Спрашивать, как он собрался сражаться, никто больше не стал. Молча Анкей развернулся, вскрыл следующий от уже открытого участок корпуса экрана и принялся за работу.

Филолог взял паникующую женщину под руки и усадил на ящики, из которых достал промасленную куртку и завернул в неё бедняжку. Дрожа, она всё же не сопротивлялась, послушно села и только шмыгала носом.

– Долгоон. Расскажите пока, почему Филолог, а? Может и даме будет интересно послушать, – Анкей подмигнул жещине, ловко зачищая провода маленьким ножичком. Хотелось отвлечься, а не думать о друзьях, Наране, тварях и пострадавших местных. Тем более, что паника мешала работать. Долгоон, кажется, понял его настрой.

– Эта история может показаться такому молодому человеку грустной, – улыбнулся он, фиксируя крепление, – Кстати, даму зовут Лора. Лора, тебе кто-нибудь обо мне рассказывал?

Женщина покачала головой, закуталась в куртку поплотнее и прижала колени к груди.

– Видите ли, я родился особенным. Не способным к магии, – Лора ахнула, а вот Анкей справился с эмоциями и промолчал, – Нас называют Брошенными. Проклятыми. Пустыми. Не делайте такие лица! Велика ли потеря? Я действительно филолог, и неплохой. Не нужно чувствовать магические потоки, чтобы осознавать красоту языка, молодёжь.

Анкей поднялся с колен и, используя всё тот же нож, вырезал на корпусе недостающую руну. Покачал головой: представить, каково это, быть неспособным к магии там, где даже слабосилок может зажечь огонь пальцами... Сложно. Он вырос в окружении магии. Как ему понять такое?

– В городе жить с возрастом стало совсем сложно, – продолжил Долгоон, – Много магии, много техники на магии. Да и душит город, знаете. Вот я и поехал писать очередную научную работу в провинцию. Потом ещё одну работу писал. И ещё. Так и остался, научился латать всякие штуки. Для простого ремонта магия не нужна, руки бы из правильного места росли.

– Вы – удивительный человек, – наконец нашёлся с ответом Анкей. Мимо прошелестела крылатая выдра, бурча что-то о дифференциальных уравнениях. Ещё минут двадцать они тихо переговаривались, меняя проводку в корпусе экрана. Лора вспоминала дестство в этом посёлке, Филолог рассказывал смешные студенческие байки – Анкей поддакивал. Не было слышно битвы, только редкие магические всплески разбавляли их разговор.

Пока из-за короба не послышалось рычание.