Экспонат, том I

«Стабильность стационарных порталов обусловлена спокойным течением используемых для них природных потоков магии. Будьте крайне осторожны при переходе в области нестабильного магического фона. Откажитесь от путешествия в периоды магических бурь»

Из буклета по безопасности портальных переходов.

Площадь не изменилась. С чего бы – за несколько часов? И от этого почему-то першило в горле. Люди пропадают, исчезают, даже умирают. А город стоит и будет стоять. И всё так же от портала к порталу будут бродить разумные, нагруженные сумками, чемоданами, мешками. Всё так же будут бегать мальчишки-газетчики и стоять по углам горстравы, хмуро оглядывающие толпу. Бландо не вечен – но кажется таковым.

Впрочем, столица Единой Империи тоже казалась вечной, а потом Великая Битва разделила континент и превратила город в центр Пустоши. Стоит ли об этом думать?

Ияри смотрел на людей спокойно, хотя многим людям и аркаудам чудилось в его взгляде пренебрежение. Глупые стереотипы – дреи могли быть слегка высокомерны, но это не было отличительной чертой их расы. А Ияри... Ияри старался вытравить из себя привычку смотреть свысока на тех, кто живёт меньше. Хотя бы потому, что Рхея и Анкей ценили его таким, какой он есть, и заслуживали ответного уважения.

Догадывался ли он, к чему приведёт мимолётное знакомство с раздолбаем, умудрившимся взорвать огненный шар в полуметре от себя? Ияри усмехнулся своим мыслям и недовольно отметил, как дрожат уши. Прошлое в прошлом – он многое должен рассказать друзьям. И расскажет, когда линии вероятностей сойдутся. Обязательно расскажет.

Дрей почувствовал пристальный взгляд, обернулся и рефлекторно накинул капюшон, только в монокле отразился солнечный свет.

Они втроём стояли в очереди – никто не уберёт толпу у порталов ради студентов. Напротив, в похожей толчее, тихонько переговаривались жрецы Эдонейи-проводника. В тёмно-серых мантиях, бледные и загадочные – близость загробного мира меняла представителей любых рас.

Высокий дрей с тёмными как смоль глазами смотрел прямо на Ияри. И было в этом взгляде что-то, от чего пробирало до костей. Ияри подавил улыбку. Проводник считался тёмным богом под покровительством Фейи. Чует благословение светлой Атхейи? Пусть чует – через несколько минут их здесь уже не будет. Да и какое дело вечным нейтралам до всего происходящего?

У Анкея зазвенел передатчик – и разом потеплело будто, странный зрительный контакт завершился. Рхея вздохнула, играя с застёжкой куртки. Друзья ожидали кого угодно. Родителей, спасшуюся стражницу, вычислившего их врага. Чем боги не шутят? Но звонила всего лишь староста артефакторов-ритуалистов. Минут пятнадцать Анкей потратил на убеждение ответственной фалины в том, что не забывет про учёбу и точно не пропустит следующий семинар.

– И на руинах старого мира выжившим скажет зануда-фалина: это не повод забить на учёбу, прогульщиков точно щадить я не буду, – отчеканил он, завершив звонок. Талант к импровизации у него никуда не делся. Рхея фыркнула.

– Ты не думал выступать со своими стишками? Скоро набер-рёшь их на целый сборник, – веселилась она.

– Обижаешь, – притворно нахмурился Анкей, – Уже набрал!

Ияри оставалось только покачать головой. Вряд ли поиски пропавшего ребёнка зачтут в сессию, а она не за горами. Разве что Рхее могли бы простить вольность. Боевой маг, ведущий расследование – звучит хотя бы логично. Но лекарь и артефактор? Впрочем, кому тут не всё равно?

Очередь ползла, рассасываясь нарочито медленно. Рхею чуть не сбили с ног какие-то человеческие дети – удивительно грациозным движением она успела увернуться, возмущённо прорычав что-то им вслед. Те, визжа, скрылись за взрослыми, краснеющими за отпрысков.

– Где остановимся? – поинтересовалась девушка, пока отряхивала так и не запылившуюся одежду. Дети её не разозлили, но изобразить недовольство хотелось. Помогало расслабиться.

– Можем поискать дрейскую общину, – не слишком уверенно откликнулся Ияри, – может что...

– Ну уж нет, быть нахлебником у твоих сородичей? – Анкей дёрнул плечами, он и так считал себя слишком обязанным дрею. Пустошь, помощь в поисках, эта авантюра...

– Кто говорит о нахлебничестве? – чуть раздражённый, Ияри нахмурился, – Просто мне могут дать скидку, у дреев принято помогать молодым в чужих землях. Да и вопросов – «Зачем приперлись?» – не будет, кочевники, знаешь ли, вечно скитаются кто где.

На этих словах их наконец позвали внутрь, и разговор вынужденно заглох. Таможенник штатно проверил три студенческих, взял пошлину за переход, поставил штамп и махнул рукой на портал. Друзья сделали шаг, завихрения энергии утягивали их прочь от родного города.

Впереди неизвестность.

Жрецы Эдонейи-проводника всё ещё томились в очереди. По их виду нельзя было сказать, что они устали или заскучали – лица, похожие на маски, выражали минимум эмоций. Не потому, что с ними что-то было не так. Просто стоило поддерживать репутацию храма божества мира мёртвых. Эдонейа не требовал выжигать эмоции, это был лишь миф.

– Кого ты там так разглядывал? – ровным голосом поинтересовалась девушка в мантии с серебряным полумесяцем.

– Да так, слишком пахло гиацинтами и полынью, – пожал плечами дрей. На его мантии полумесяц был золотым, – так что ты думаешь о предсказании?

– Ничего, мне не положено, – улыбнулась одними губами девушка, – Если слово было сказано, то вероятности уже сплелись. Хоть и странно, что эпоха нейтралитета закончилась. О, что это там?

Толпа, стоявшая в очереди на переход в Кадид взволновалась, послышались крики и ругань. На ступени из здания вышел аркауд-таможенник.

– Переход закрыт! Внимание, переход закрыт! Приносим свои извинения, со стороны Кадида магические возмущения. Мы свяжемся с властями Сухейма и восстановим переход в ближайшее время, проявите терпение, – прокричал он в рупор. Из-за магического усиления звук вышел слишком громким, режущим по ушам, так что вся площадь точно смогла услышать и запомнить объявление.

И немного возненавидеть аркауда, неотрегулировавшего рупор. Куда-то пробежали сотрудники портальных станций, сверкая светоотражающими нашивками на рукавах.

– Нам считать это подтверждением слов о вероятностях? – поинтересовался жрец-человек с золотым полумесяцем.

– Нам следить за своей очередью. Идём, в республике же никаких возмущений нет, – фыркнула жрица.