Экспонат, том I

«Поворотным моментом в истории Кадида становится принятие закона о запрете рабовладения. Окончательно этот акт был подписан не сразу, бывших рабов и крепостных интегрировали в общество постепенно, с каждым новым законом присваивая им все больше прав»

Лекция по истории в СЮИ – Сухеймском Юридическом Институте.

Наран уже собирался уходить, когда его окликнули. Дважды – слишком он задумался, прокручивая в голове информацию о последнем лоте. Если бы не потратился на машину, можно было бы попробовать выкупить его. Никогда ещё не видел Наран такой интересной работы.

Охранный артефакт, что удивительно, неизвестного мастера: глобус, внутри которого полость совсем не для хранения алкоголя. Нет, внутри глобуса спал миниатюрный дракончик, филигранно выполненное плетение – в драконе не было ни одной материальной детали. Кожистые крылья, алые чешуйки и шипастый хвост – всё, абсолютно всё было соткано из чистой магии.

Как история могла не сохранить имя автора этого шедевра? Тем более, что и глобус, и дракончик не были просто декорациями: артефакт сигнализировал о вторжении чужаков на охраняемую им территорию и окружал барьером назначенного хозяином человека. Обычно такие штуки ставили в комнатах детей, защищая самых дорогих сердцу людей.

Так вот, Нарана окликнули, прерывая его размышления. Ему пришлось обернуться, с трудом сдерживая недовольство.

– Пятьсот Тридцать Один, о чём ты так задумался, что не узнаёшь старых друзей? – выдохнул догнавший его мужчина в маске с перьями. Наран нахмурился, благо под маской незаметно, и пригляделся к номеру на груди собеседника. Двести Пятнадцать... А, точно! Этот человек – доверенное лицо тётушки. Имена они с Нараном никогда друг другу не раскрывали, как и внешность. Но что мешает помнить номер?

– Прости, тот глобус запал мне в душу, Двести Пятнадцать, – Наран попытался передать голосом улыбку. Мужчина и не собирался обижаться. Вместо этого он дружески похлопал Нарана по плечу и потянул за собой.

– Друг мой, ты обязан быть на сегодняшней игре. Что эти артефакты! Настоящие сокровища будут там. Ты, надеюсь, умеешь играть в покер?

– Она не одобряет азартные игры.

- Её здесь нет. Да и, во имя Сестёр, Пятьсот Тридцать один. Игра на интерес, никто не будет превращать это место в казино. Нужно же чем-то занять себя, пока доставляют товар!

Наран скрипнул зубами, но отказываться не стал. Он уже разочаровал тётю, поссорившись с Нуйинг. Нужно ли добавлять к этому ещё один конфликт? Раньше он никогда не оставался на покер... Может, стоит начать?

– Хорошо, – изобразил он покорность, – надеюсь, меня не обдерут здесь до нитки. Пятнадцать будет недовольна.

– Брось, все поймут, если ты поставишь самый минимум, – мужчина продолжил болтать, ведя Нарана по запутанным коридорам.

Мягкие ковры, золото, дуб, алые отблески. Всё здесь было так нарочито богато... Как и вежливые слуги, расторопные мальчишки на побегушках, жмущиеся к стенам, лишь бы не быть замеченными высокими гостями. Тихая музыка – скрипка, кажется, под аккомпанемент фортепиано. Наверняка живое исполнение, распространяемое по помещениям акустическими плетениями. И магия. Очень много магии, сплетающей фрактальные узоры на стенах. На полу. На потолке.

Дикая магия природных источников дарит прохладу и спокойствие. Местные прирученные плетения душили, будто в Пустоши – Наран бывал там, и мог сравнить. Почему он, вроде привыкший к роскоши, не может принять это место?

Двести Пятнадцать привёл Нарана в небольшое помещение, где уже собрались люди, а круглый стол был готов для игры.

Если не считать официанта, крупье и аукциониста, всего шесть человек. Очень-очень закрытое мероприятие в рамках чуть менее закрытого мероприятия. Что же здесь будут продавать?

Наран начал судорожно вспоминать покерные комбинации, но затем махнул на это рукой, решив спасовать в первый же подходящий момент. Он действительно бывал слишком азартен, так что не хотел рисковать – проиграть в компании опытных игроков слишком просто, чтобы можно было рассчитывать на везение.

Никто не проявлял ярких эмоций, никто не нервничал и не загорался азартом. И никто, конечно, не знакомился. В этом не было смысла, учитывая, что номера у каждого на груди, а лиц не видно и нельзя запомнить. Женщина в зелёном платье болтала со всеми, будто со старыми друзьями, чуть нелепо обмахиваясь веером. Мужчина в серебристой маске ненатурально смеялся над её шутками, периодически машинально похлопывая себя по животу. Может, на самом деле он полноват? Эх, жаль не различить очертаний.

Две девушки в одинаковых масках, изображающих волков, сидели почти неподвижно, иногда лишь шептали что-то на ухо друг дружке. Наран приглядывался к своему окружению внимательно, пытаясь высмотреть знакомые номера. Но нет, он знал здесь только Двести Пятнадцать. Интересно, такое спокойствие окружающих говорит о мастерстве? Или им просто действительно всё равно на игру?

Префлоп удивил Нарана – два туза в стартовой руке были неплохим началом. Или он так думал. Решать пришлось быстро, и он тут же забыл, что собирался сразу спасовать.

– Поднимаю, – Наран активировал над столом лёгкое плетение, и иллюзии фишек выплыли вперёд. Во всём здании гостям можно было использовать магию только в таких случаях – повышая цену во время аукциона или делая ставку в покере. Крайне редко это правило нарушалось. Было бы обидно вылететь из круга элиты по глупости. Сам того не заметив, Наран поднял ставку ещё дважды.

Впрочем, суммы здесь действительно были смешными. Потому что настоящие деньги гости будут тратить совсем на другое.

Отворилась неприметная дверь и в комнату ввели её.

Наран замер, моментально забыв про игру и собственные ставки – и спасовал в следующий же момент, когда очередь дошла до него. Потому что наконец понял, куда попал.

Она была полукровкой, более редкой, чем даже полу-фалины, которых во всём мире наберётся от силы три десятка тысяч. Обычно полукровки имели хотя бы одного родителя-человека, больно неохотно остальные расы смешивались между собой – дети часто получались больные, слабые и здоровьем, и магически. И почти всегда они были бесплодны.

Судя по внешности, девушка была наполовину фалиной, наполовину аркаудкой – адская смесь холоднокровных, высоких и чешуйчатых амфибий и низких, медведеподобных теплокровных... Она была странной, неземной – низкой, тонкой, слишком тонкой для аркаудки. Без чешуи, но с кожей цвета свежей травы. С огромными глазами и роскошной светлой шевелюрой. Красивая. Экзотичная.

Закованная в кандалы, цепь от которых тянулась к руке аукциониста.

Рынок рабов. Сидящие тут твари – рабовладельцы!

Наран не закричал, не сплёл убойное плетение. Он лишь изобразил разочарование проигрышем – мол, с картами не повезло, да и блефовал я зря. И только сжал зубы крепче, радуясь, что под маской не видно ни ходящих ходуном желваков, ни красных щёк. Как тётя вообще могла иметь дело с такими людьми?

Пять минут ему понадобилось, чтобы восстановить дыхание. Пять минут понадобилось игрокам, чтобы поделить между собой закованную девушку. Она досталась Двести Пятнадцатому – и от этого только сильнее захотелось влезть в конфликт. Вместо этого Наран просто дождался, пока появится возможность вновь присоединиться к игре, делая вид, что первый живой товар его просто не заинтересовал.

Он не мог сплести заклинание, он не мог наброситься на соседей с кулаками. Он ничего не мог, просто потому, что его спеленают раньше, чем он сможет задеть хоть кого-то. Голова взорвалась болью. Чувство дежавю клокотало где-то в горле. Будто совсем недавно он уже был в такой же ярости, чуть более горячей, гораздо более открытой. Зачем? Почему?

Нет, Наран не убежал, не ударил. Он переждал боль, и улыбнулся даме в зелёном, вновь получая на руки карты. Зачем? Она всё равно не увидит улыбки... А затем, одновременно с повышением ставки, бросил в сторону Двести Пятнадцатого невидимое плетение-следилку.

Наран не знал о нём ничего. Раса? Возраст? Внешность? Имя? Ничего. Но зачем, если Двести Пятнадцатый просто сам приведёт его к себе домой. И больше никогда не увидит свет, что бы об этом не думала тётушка. Подожди, девочка-полукровка, рабыней тебе быть недолго. Охранные чары поместья не засекли плетение, не отличив его от магии поднятия ставки. Игра продолжилась, Наран решил больше не пасовать просто так.