Экспонат, том I

«А нет никакой управы на эту – ха! – Светлость, на Дорннудэйского. Боги его хранят что ли...»

Из разговора очень смелых молодых людей в очень тайных закоулках Дорннудэ.

Наран поправил маску – полная безвкусица, на его взгляд. Белое дерево, из которого изготавливались эти штуки, материал весьма интересный и податливый. Хей, можно было вырезать настоящее произведение искусства! Но нет, организаторы аукциона предоставляли простые, неказистые, ничем не украшенные маски. Стоило заехать домой и забрать свою – из того же белого дерева, но вырезанную и расписанную лично тётей. Впрочем... Так ли важно, чем скрывать свою личность?

Маска Белого Древа – простой и лаконичный артефакт, распространяющий на носителя плетение сокрытия. Никто не запомнит твою внешность, твои особенности – даже если у тебя нет обеих ног и ты передвигаешся на коляске.

Конечно, ограничения масок можно было обойти. Но и ничего эффективнее пока не придумали, так уж сложилось.

Наран вздохнул, покидая небольшую каморку в подвале огромного здания. Ковры скрывали звук шагов, климатические плетения поддерживали в коридоре лёгкую прохладу. Скорее всего их активировали только на период аукциона: поддерживать столько плетений за раз – удовольствие дорогое. Услужливый портье отворил перед Нараном высокую дубовую дверь.

– Гость номер Пятьсот Тридцать Один, вас уже ожидают в третьей ложе, – сообщил портье, и Наран усмехнулся. Конечно, истинные личности гостей никогда не были секретом для организаторов аукциона. А номер...

Город Дорннудэ находился ровно по центру между Сухеймом, в котором располагалась фабрика Нарана, и столицей Кадида – в одноимённом герцогстве господина Дорннудэйского. Четвёртый человек в стране – и старейшая аристократическая семья королевства. Семья, всегда державшая в узде теневой мир Кадида.

Дорннудэ. Кадидская столица криминала. Родина сильнейшего чёрного рынка континента. Обитель нелегальных гильдий – объединений воров и убийц. Отменное местечко, в котором можно всё, что позволяет герцог Дорннудэйский. Всё купить. Всё продать.

Аукционный дом, в который прибыл Наран, не принадлежал герцогу официально, но был одним из тех, что он любил более других. Каждый гость здесь носил свой личный номер, присуждаемый при первом посещении. Нет, эта цифра не имела отношения к порядковому номеру прибывшего – и Наран уже много лет мечтал разгадать эту загадку.

Он точно знал, что сам герцог, никогда не скрывающий лица, носил логичную цифру Четыре. Тётушка Лилис удостоилась Пятнадцати. К сожалению, иерархия не особо складывалась – дурочка Нуйинг занимала номер Триста Тридцать Семь, но в иерархии как дома, так и здесь была куда ниже Нарана.

Третья ложа оказалась весьма удобной – это могло бы ему польстить, но самочувствие оставляло желать лучшего. Наран не понимал, почему опять поссорился с Нуйинг и получил выволочку от тёти. Он не помнил причины конфликта – и не хотел вспоминать.

Ему было немного грустно, потому что, скорее всего, придётся нарушить данное Баяру обещание прокатить его на машине на выходных. Вряд ли он успеет – да и кто знает, когда тётя решит провести запланированный ритуал. Она должна была высчитать подходящее время, но Лилис никогда не делилась с близкими своими расчётами. Скажет, если их участие потребуется. Интересно, почему тётя упомянула, что Старейшины не могут решиться?

Голову прострелило болью, Наран поморщился и вновь поправил неудобную маску. Думать о тетё и ритуале больше не хотелось.

Гости неторопливо занимали свои места. Кое-кто из них тоже пользовался не личными, а аукционными масками. Но многие отрывались по полной, украшая обязательный элемент гардероба. Нельзя было запомнить их внешность, черты лица... Но сами себя маски не скрывали, позволяя хвастаться изящностью отделки и причудливостью форм. Наран принял у официанта бокал шампанского и сел на кресло. Пить не стал, его рассеянность и так была сегодня велика.

– Вы слышали, что сегодня выставят какой-то жреческий артефакт? – поинтересовалась у него сидящая рядом леди, Наран пожал плечами, раздумывая, стоит ли поддержать диалог.

– В этом мире столько богов, что их артефакты – не такая уж и диковинка, госпожа... Пятьсот Шестьдесят, – наконец он определился, краем глаза сверившись с номером на груди собеседницы. Женщина кивнула. Повезло, она оказалась недостаточно религиозной, чтобы начать спор.

Первые продажи не заинтересовали никого из его ложи – мелочь, призванная заполнить время и продержать интригу. Зачем им самоподогревающийся чайник, единственная ценность которого в росписи и имени создателя? Организаторы утверждали, что игрушка принадлежала руке кого-то из живших лет триста назад Крайодисов. Мило, бесполезно, но с мировым именем – известным, так сказать, в узких кругах.

Артефакторов не узнавали на улицах и им не рукоплескали на площадях, но на таких аукционах подобные фамилии всегда имели ценность. Даже сами по себе.

– Вот! - выдохнула соседка Нарана, – Не соврали!

Помимо воли, Наран присмотрелся к происходящему.

– Дамы и господа, – аукционист в чёрной маске театральным движением снял ткань со стеклянного короба, – Серп Ха Ру Благодетельного, великого жреца богини плодородия Хлои! Известна ли вам легенда о происхождении этого артефакта?

Наран закатил глаза, понимая, что сейчас ему предстоит выслушать легенду, правдивость которой никто и не подумал доказать. Когда там жил этот Ха Ру? Не во времена ли Единой Империи?

– Возможно, многие слышали, что это часть божественной милости, сошедшей на избранных смертных во времена Великой Битвы, – оправдал ожидания Нарана аукционист, – Но этот Серп... Нет, дамы и господа, этот Серп Ха Ру получил гораздо раньше! В своём служении жрец Ха Ру поклялся защищать слабых и покровительствовать нищим. Год за годом он путешествовал по самым закоулкам Единой Империи, помогая народу в периоды засух, наводнений, землятресений. Тысячи жизней были спасены им.

Нарану подумалось, что историю пишут победители. Великая Битва расколола Империю и материк, но подарила младшим богам множество верных последователей. Хлоя вполне могла приказать своим жрецам обелить имя Избранного. А на самом деле тот, например, был жестоким рабовладельцем, любящим показуху. В конце концов, рабство в Империи было абсолютно законным делом.

– И только одну спасти ему было не под силу, – несколько перегибая с надрывом, продолжил аукционист, – Ха Ру принадлежал роду фалинов, что живут дольше людей, к которым принадлежала его избранница. Но даже для людей она прожила мало – неизвестная науке болезнь сожгла её в самые юные человеческие годы, всего в двадцать три года. Ха Ру не мог даже быть рядом с любимой во время её угасания, ведь пообещал богине не прерывать своего спасительного путешествия.

Как хорошо, что под маской не видно ехидной ухмылки. Экий праведник! Нарану стало даже противно.

– Благодетельный жрец вернулся к девушке лишь в день, когда душа её окончательно покинула тело. Впечатлённая жертвой своего последователя – обменять возможность провести больше времени с больной возлюбленной на служение – Хлоя подарила ему Серп. Говорят, этот артефакт способен срезать годы жизни смертного, будто колосья, и дарить их другому сметрному! Поистине божественный подарок! Со всей ответственностью заявляю – перед вами тот самый Серп Ха Ру Благодетельного! Стартовая цена...

Наран фыркнул. Он не слишком почтительно относился к младшим богам, а эта история ещё и отдавала лицемерием и фальшью. Зачем жрецу серп, продлевающий жизнь, если его дама сердца уже умерла? Этот артефакт способен воскрешать? И при этом принадлежит богине плодородия, а не богу загробного мира?

Эдонейа-Привратник там свои права на подарок Хлои не предъявлял? Впрочем, может, легенды врут, и умереть девушка не успела, а жрец поделился с ней своей жизнью. Или не своими, но первый вариант романтичнее.

Любопытно. Серп будет желанной игрушкой для разного рода убийц. Забрать жизнь своей цели и заодно прибрать к рукам отмеренные ей годы... Правда, как считаются годы, если все трактаты о судьбе утверждают, что продолжительность жизни, как и сама судьба – вариативны и не предопределены полностью?

– Вы скептичны, господин Пятьсот Тридцать Один,-- прокоментировала его реакцию соседка, – зря. Я хотела бы себе эту вещь, но совершу доброе дело и расскажу вам о ней. Аукционист лукавит, отсеивая неискушённых покупателей. Серп не может воскрешать или забирать годы жизни. Он перекачивает жизненную энергию напрямую для любой цели. Хочешь спасти больного? Пожалуйста, найди донора. А можешь спасти поля с посевами, скот... Или зарядить распределительную станцию – на сколько энергии хватит. Ха Ру, кстати, благочестиво использовал собственную жизненную энергию. И глупо помер от истощения задолго до самой Битвы, передав Серп Избранному Хлои.

– Любопытно, – признал Наран, понимая, что ошибся, и сам Ха Ру Избранным не был, – думаю, цену на него задерут выше небес.

– Если, конечно, найдутся ценители, – кивнула его собеседница. Впрочем, её комментарий запоздал. За Серп уже велась нешуточная борьба. Двое из пятой ложи почти что нарушали правила, перекрикивая друг друга – девушка в золотой маске и мужчина в серой.

- Реликвия Госпожи вернётся домой! - кричала Золотая Маска под номером Тысяча Сто Один.

– Никто не сможет оценить прелесть этого серпа, его уникальный рисунок! – рычал Серая маска под номером Семьсот Пятьдесят.

Наран и его собеседница рассмеялись – она лишь пару раз поучаствовала, а он и вовсе не пытался побороться за выкуп Серпа. Во-первых, он пришёл сюда за редким аккумулятором. Во-вторых, воспитанный в пренебрежении к младшим богам, Наран не желал хранить их артефакты. Соседка продолжила рассказывать ему истории сегодняшних лотов – и Наран заслушался, так и не узнав, кто же смог урвать себе Серп. Почему-то хотелось, чтобы Золотая и Серая маски – оба – проиграли.

А выкупить аккумулятор было проще простого: чистейший корунд размером с крупную кошку был дорогим, но не уникальным. Спрос на него был низким, но достаточным, чтобы чуть-чуть успокоить ажиотаж после божественного Серпа. Хотя и абсолютно безопасной покупка корунда не была. Всегда есть риск, что аккумулятор такой мощности рванёт у тебя в багажнике. Наран, впрочем, не беспокоился - в герцогстве не допускали брака даже на подпольных аукционах.