Экспонат, том I

«Нет большего греха, чем насилие, совершённое над ребёнком. И будет врагом для последователей любого из богов тот, кто сотворит подобное»

Из проповедей неизвестного жреца.

– Директор, там машину доставили! – полненький моложавый аркауд Баяр опять забыл постучать. Дверь в кабинет он распахнул с силой, достойной воина – створка отлетела и шандарахнулась о стену с громким «бам». Наверное, стоило его отчитать, но новость была хорошей. И Наран тут же его простил.

– Пойдем, глянем, – подмигнул он своему сотруднику и, так, по совместительству, приятелю. Баяр, наверное, считал его другом. Но такие мысли лучше затолкать подальше и обдумать попозже.

Окончательно забив на субординацию, Баяр подхватил Нарана под локоть и потащил вниз. Они были странными приятелями, непохожими, противоположными во всём – от внешности до характера.

Баяр – низкий, полный, отпускающий бороду и заплетающий в хвост свои русые с рыжиной волосы аркауд, он был весельчаком, раздолбаем и душой компании. Казалось, ему не место на серьёзном производстве, но как секретарь и заместитель он был незаменим. И отлично собирал гуляющие по текстильной фабрике слухи.

Наран казался человеком, по крайней мере внешне. Он знал, что мать, которую он почти не помнил, была аркаудкой, но обычно сильные гены этой расы на нём явно дали сбой. Наран был высок, не имел ни клыков, ни когтей, не мог похвастаться топорчащимися в стороны аркаудскими ушами. Да и волосы его, чуть вьющиеся и чёрные, были для аркаудов не типичными – слишком тёмные, слишком послушные.

Природа любит шутки. Характер Нарана походил на взрывные праздничные шутихи – он легко закипал, быстро отходил и крайне не любил держать язык за зубами. Зато был упорен и нагл – именно это позволило ему всё же выгрызть себе авторитет, когда всего в восемнадцать он получил в подарок эту фабрику.

И всё же они сошлись, Баяр и Наран. Они бы даже могли стать друзьями, такими, как в книгах – честными, любящими, стоящими друг за друга до конца. Но Наран держался в рамках пусть близкого, но приятельства. У него не было и не могло быть друзей по эту сторону жизни.

Вдвоём они миновали лестницу, Баяр ловко огибал рабочих и перекидывался с ними парой словечек прямо на ходу. Он вообще был удивительно ловок для своей комплекции.

– Вот, смотри. Красавица, завидую тебе, – благоговейно выдохнул он, остановившись во дворе перед серебристо-синей машинкой несколько причудливой формы, – ты документы подписать не забудь, ждут же.

– Угу, – Наран кивнул, разобрался с формальностями и отпустил курьера, – Эксклюзив, только с конвейра. Она на жидком топливе – клянусь тебе, через пару лет такие вытеснят кристаллические. Надёжность, скорость. Красота-а.

– Покатаешь? – деловито осведомился Баяр.

– Не сегодня, мне нужно заскочить домой, тётя ждёт, – покачал головой Наран, но, заметив понурившегося приятеля, похлопал того по плечу, – покатаемся на выходных, Ба. Закроешь мой кабинет? Я уже опаздываю, хорошо что машинку успели подогнать.

– Без проблем, Нар, бывай, – хмыкнул аркауд и махнул рукой. Уже через мгновение Наран завёл двигатель и наслаждался мягким стартом новенького автомобиля. К Баяру подошёл пожилой человек, проводил взглядом высокое начальство и усмехнулся.

– Что, умотал наш мажорчик?

– Не говорите так, – Баяр сморщился, будто за раз проглотил десяток лимонов, – как будто не Нар тут сутками пахал ради наших сверхприбылей.

– А я что? – откликнулся старик, – То, что директор умеет работать, не отменяет того, что при этом он мажор. Честные работяги на таких тачках не гоняют, дружок. Судачить будут, готовь очередную внутреннюю пиар-компанию.

– Да-а, придётся. Но за такую машину я б сам душу продал.

За городом Наран разогнался до максимума, открыл окно и просто дышал, обдуваемый ветром. Свобода. Лёгкость. Эта покупка просадила его бюджет, стоила ему ворчания тёти и зависти сотрудников. Но какая же это была свобода! Он бы многое отдал за то, чтобы просто посадить на пассажирское Баяра, забыть обо всём и отправиться куда-нибудь по ночному Кадиду. Подальше от города, суеты...Проблем.

Задумавшись, Наран нахмурился и прикрыл окно. Затем достал из кармана небольшую пирамидку и надавил пальцем на одну из граней. Корпус автомобиля покрылся слабым серым налётом. Миг, и реальная машина растворилась, и только стороннему наблюдателю казалось, что она всё ещё мчится по трассе прямо.

На самом же деле Наран свернул с основной дороги и направился в горы. Там, на старом заброшеном перевале, укрытый в горах, его ждал дом. Такие предосторожности были данью паранойе тёти – хвоста Наран не заметил, но пренебрегать мелочами не стал. Зачем, если малейшая оплошность может стоить жизни многим хорошим разумным?

Петляя по серпантину, он добрался до замаскированных ворот, высунул в окно руку и зажёг на ладони символ – кусок скалы отъехал в сторону, открывая ему путь в глубину гор.

Оставить машину в гараже было минутным делом, но Наран не спешил. Ему нужно было настроиться. Вздорный, но человечный и молодой директор текстильной фабрики остался в городе. Здесь нужен другой Наран. Собранный, закалённый. Готовый рисковать собой.

Ему было пять лет, когда Церковь лишила его единственного родного существа. Ему было пять, когда тётя привела его в это место впервые. Когда он узнал правду о богах этого мира – о предательстве младших и заточении Фейи, о гонениях на правоверных. Ему было пятнадцать, когда он впервые убил – одного из тех, кто был в его доме в день смерти матери. Ему было девятнадцать, когда в живых остался только заказчик её смерти – а каждого исполнителя он отправил в объятия Госпожи и её Проводника лично.

Ему сейчас двадцать шесть. И, раздери каждый из Храмов Цардар, ничего ещё не кончено. Если бы только тётя позволила ему постичь ментальную магию, он давно добрался бы до всех, кто заслужил его мести... Если бы.

Наран поднимался по каменным ступеням медленно и тихо. Именно поэтому он уловил этот крик – далёкий и оттого приглушённый детский крик. Он услышал – и моментально различил в голосе нотки отчаяния. Недоуменный, он развернулся и спустился обратно на пролёт. Пускай он опоздает, но нужно понять, что происходит.

Коридор, дверь, он остановился только тогда, когда осознал, куда направляется. В груди заклокотала ярость. Кто посмел привести ребёнка в темницы!? Это место не всякому взрослому по силам, по психике. Какой идиот хочет наградить малыша кошмарами?

Мысленно Наран уже сочинял самые страшные – в пределах разумного – кары. Он всё равно встретится сегодня с тётей. И уговорит её наказать дураков по всей строгости их Кодекса. Дверь камеры он распахнул с такой силой, что, кажется, повредил засов. Неужели она была заперта? Знакомая послушница шипела, приковывая человеческую девочку к стене: на ноге малышки уже болтались тяжёлые оковы, остались руки.

Рядом, жавшись друг к дружке, замотанные в лохмотья, ютились другие дети: маленькая фалинка с заплывшим глазом и трое аркаудских ребятишек. Наран почувствовал, как ярость, древняя, первобытная, застилает глаза.

– Что здесь происходит!? – он налетел на послушницу ураганом, с его волос и рук сыпались искры, обжигая обоих и отскакивая от каменной кладки, – Что. Здесь. Происходит!?