2.2. Леди в Синем
«Учёные Бирюзового Дола, главного храма Атхейи в республике Акамас, обнаружили...»
«Группа исследователей из Храма на Горе, главного храма Атхейи в королевстве Кадид, опровергла...»
Вырезки новостных заметок газеты «Вестник Бландо».
Команда направилась к одному из небольших белокаменных строений в центре площади. На проходном пункте внутри сидел неопределимого возраста фалин – кожа этих существ не подразумевала возможности появления морщин, а расцветки вообще превосходили все самые смелые фантазии. Этот таможенник был пурпурно-чёрным, и только на головных наростах ярко алели пятна. Голову его украшала странная конструкция с бусинами. Говаривали, что количество украшений означает возраст, но ни Анкей, ни Рхея не знали, как именно расшифровывать этот традиционный головной убор. А Ияри не горел желанием обсуждать подобное.
Рхея предъявила фалину, Вей Минг И, судя по бейджу, документы и, спустя пару минут, аркаудка, дрей и человек зашли в искрящийся охрой портал.
Само перемещение заняло у них всего три минуты, но повлияло на каждого по-разному. Рхея морщилась, головокружение от ставших видимыми потоков магии её несколько дезориентировало. Она быстро собралась, но быть такой уязвимой ей не нравилось. По лицу Ияри сложно было что-то прочитать, но самый внимательный наблюдатель понял бы, что дрею порталы скорее нравились. Анкей же, оторвавшись от родного города, снова впал в некое уныние. Зелёнка, опасные приключения... В другое время он бы и обрадовался, но сейчас ему хотелось ворчать, ныть и страдать.
Пустошь, раскинувшаяся на тысячи километров от равнин до самого западного побережья материка, была опасна. Образовалось это удивительное место во времена древней битвы с тварями, и с тех пор кишело всякой гадостью, радостно жрущей путников вместе с их скарбом. Тем не менее, Пустошь привлекала всяческий народ, потому что поживиться там было чем, а риски частенько себя окупали.
Руины крупного древнего города и самые уникальные захоронения, конечно, охранялись международным правом. Доступ туда получали только военные и аккредитованные ученые. Крайне редко допуск получали такие, как Анкей – получившие мастерство. Тем не менее, множество древних построек поменьше можно было исследовать вообще всем. А таковых, как пустых, так и заполненных редкими артефактами, свитками или просто интересными фресками и предметами ушедшей эпохи, было достаточно.
Так что ворох гильдий наемников – каждая с разрешением от министерства культуры своей страны – упорно прочесывал Пустошь с самого момента ее официального открытия для гражданских. В плохие дни, как сегодня, Анкею хотелось закрыть доступ в Пустошь вообще для всех, кроме самых грамотных учёных. В хорошие он противоречил сам себе и лез везде, где только мог пролезть. В Пустоши была своя романтика!
– Я встречусь с заказчиком, а вы подождите меня в гостинице, – скомандовала Рхея, как только все трое вышли на улицу, кивнув таможеннику по эту сторону перехода, на сей раз человеку, – выходим завтра в четыре утр-ра, до места три дня пути. И надо бы заглянуть в храм.
– Три дня!? – Анкей скривился, потакая вновь испортившемуся настроению. Он хотел проветриться после потери Зелёнки, а не торчать в полевых условиях дни напролёт.
– Ради твоей слабой тушки мы возьмем ящера, не беспокойся, – утешила его подруга и явно не прогадала. Может быть транс по пути к порталам и не смог вытравить из него сегодняшние события, но ящерам он обрадовался как ребёнок. Рхея и Ияри переглянулись, отмечая появившийся в глазах друга огонёк. Кажется, только приличия не позволили ему подпрыгнуть на месте.
– Ящера? Ну почему ты не сказала сразу? Все приятные новости после самых ужасных? – Нет, Анкею не было лень топать пешком. А пришлось бы именно своими ногами, ведь транспорт в Пустоши магическим – и, возможно, это не метафора – образом ломался практически сразу. Нет, идти он был согласен, хоть и ворчал бы минимум половину дороги, но ящеры!
В этих громадных, спокойных и удивительно прекрасных ездовых созданий Анкей был влюблен всей душой человека, выросшего на сказках о драконах. К слову, о существовании последних в научном сообществе до сих пор ведутся споры.
– Кажется, к кому-то вернулся энтузиазм, – мягко улыбнулся Ияри.
Только на секунду в груди Анкея снова появилось сожаление. Зелёнка любила зверей, любых. А восторг по поводу ездовых ящеров всегда с ним разделяла. Но он отмахнулся от этой мысли и энергично закивал. Он был готов не ворчать вообще за такой подарок!
– Что-то ты какой-то кислый был, – заметила Рхея, – Что-то случилось?
– Я...– Анкей попробовал рассказать о таинственном покупателе и духе компаса, но из горла не вырвалось ни звука, вместо этого он покачал головой, – Да так, плохое настроение, целый бессмысленный день в лавке. Кстати, зачем нам в храм?
– Э... – Рхея замялась и, глянув на Ияри, вздохнула, – он объяснит, а я побежала. Не скучайте!
Юноша недоуменно проводил подругу взглядом и покосился на дрея.
– В разговоре с тобой эта леди, – кажется, Ияри заразился мягким сарказмом от друзей, – сказала дословно: «Я уверена, что мы благословлены самой Атхейей».
– И?
– И я никуда не пойду, пока мы не закрепим это официальной молитвой. Не хочу разгневать покровительницу науки и медицины перед походом.
– Думаешь Атхейе есть дело до трёх студентов, плетущихся на раскопки? – Анкей склонил голову набок, будто пытаясь разглядеть Ияри с другого ракурса. Может, дрей так шутит? Но нет, взгляд внимательных голубых глаз оставался серьезным, а монокль придавал разговору оттенок официальщины. Анкей пожал плечами, вынужденный согласиться. Зачем спорить в начале дороги? Как раз это и может разгневать богиню. Одну из многих, конечно, но разгневать больше одного бога – это уже искусство, которому он не хотел бы обучаться.
– Хорошо, что ты благоразумен. Пойдём, Рхея сама зайдет в храм перед ночлегом, а нам нет смысла тратить время на ожидание.
И они пошли, поднимая ботинками красноватую дорожную пыль. В воздухе пахло металлом – и оба периодически морщились от этого запаха.
Сейчас они находились в небольшом поселении на самом краю Пустоши. Это был этакий перевалочный пункт для рискованных искателей приключений на пятую точку и остальные мягкие места. Почти никто из пришельцев даже не трудился вызнать его наименование. Зачем?
Если в столице Акамаса – республики, из которой друзья прибыли, была целая площадь Семи и Одного храмов, то здесь всех богов почитали в одной единственной церквушке, в которую они и отправились. Как и все строения в жилых районах Пустоши (а их было аж три), церковь была сделана из песчаника, поэтому разительно отличалась от привычных республиканцам белокаменных построек. Внутри Анкея и Ияри ждал круглый зал, в центре которого высилась статуя Изначальных богинь, а по кругу стояли алтари Семерых. Младшие боги в этом месте не удостоились даже бюстов, только достаточно аккуратно вырезанных из камня постаментов с магическими кристаллами. Атхейе принадлежал синий.
Ияри относился к молитве более, чем серьёзно. Он подошёл к алтарю-постаменту и склонил голову, беззвучно шевеля губами обращение к богине. Анкей стоял и переминался с ноги на ногу. Он редко обращался к богам, предпочитая просто жить и надеяться, что боги не оставят в трудную минуту. О чём просить? Что говорить?
Задумавшись, он снова, как в Бландо, вошёл в транс, пытаясь рассмотреть не всю церквушку, но только место у алтаря Атхейи будто живой артефакт. Может, сейчас энергия божества смоет остатки недовольства и ворчливости?
Спустя мгновение юноша получил по затылку увесистый толчок. Никого не было сзади, просто магия этого места сама влепила ему затрещину. Он ойкнул, отряхиваясь от звона в ушах. Перед глазами прямо в воздухе запылала надпись.
«Не суйтесь в чужой дом без приглашения, юный творец»
Секунда, и слова исчезли, сменившись другими.
«Смотрите по сторонам и учитесь отличать друзей от врагов»
Проморгавшись, Анкей понял, что алтарь остался алтарём, и никаких надписей больше не было. Только лёгкая головная боль намекала на произошедшее.
Анкей наконец зажег благовония магией, чуть коснувшись специальных палочек пальцами. Ияри проделал то же самое, и оба с минуту наблюдали, как разгорается и гаснет синий огонь, а вокруг алтаря струится пахнущий чем-то резким дым. Похоже на запах воздуха перед грозой – странное ощущение.
– Так пахнут гиацинты, – сообщил дрей. Анкей кивнул, даже проникнувшись моментом, после таких-то демонстраций.
Ияри, казалось, ничего странного не заметил, потому что закончил молитву позже. Но на выходе из церквушки посмотрел подозрительно, а волосы его чуть топорщились. Дреи умели управлять волосами, словно ещё одной конечностью – и такое выражение эмоций было для них нормальным. Но он ничего не сказал, а Анкей предпочёл не комментировать ситуацию. В гостиницу они шли в тишине.