Глава 2.
Кружусь перед зеркалом, прищурив один глаз, словно оцениваю не свое отражение, а стратегическую карту, выверяя линии фронта.
Платье цвета горького шоколада сидит как влитое, точнее, как идеальный компромисс между приличием и «посмотрите-на-меня». Оно льнет к телу, подчеркивая изгибы, о которых я порой забываю. Разрез на бедре игриво открывает стройную ногу, будто невзначай, но я-то знаю: в этом «невзначай» ровно тридцать минут примерок и пять сантиметров компромисса с собственной совестью. Длинные рукава словно струятся по рукам, подчеркивая плавность движений, как будто я танцую даже когда просто беру телефон, а глубокий вырез открывает хрупкость плеч, украшенных нитью жемчуга. На ноги - прозрачные лодочки с кристаллами, будто из сказки про Золушку, только я свою фею-крёстную сама себе придумала, и она знает толк в обуви. Белоснежная сумочка висит на локте, как последний штрих - чистый, невинный, ироничный. Почти как я. Почти.
Волосы собраны в высокий хвост - просто, но со вкусом. Пара прядей выбилась, как всегда. Я могла бы их пригладить, но... нет. Лёгкая небрежность добавляет человечности. Небрежность вообще - мой секретный ингредиент. Как соль в десерте: вроде бы не к месту, но без неё не то.
На глаза нанесла нежный, дымчатый макияж в теплых тонах. Это подчеркивает глубину моих карих глаз, а черные стрелки удлиняют разрез и делают взгляд выразительным. Скулы для свежести выделила румянцем, а губы накрасила матовой помадой нежно-розового оттенка, чтоб подчеркнуть их пухлость и чувственность.
На губах играет легкая, почти незаметная улыбка. Не улыбка радости, а скорее гримаса готовности. Готовности надеть маску светской львицы, маску, которую я оттачивала годами, как стоматолог сверло. Красивая, хищная, эффектная. Не столько чтобы спрятаться, сколько чтобы держать дистанцию.
«Вот, Хлоя, так выглядит женщина, которую не сломали ни предательство, ни эмоционально недоступные родители, ни хамоватые водители», - мысленно подбадриваю я себя.
Выдох. Пора.
Выходя из квартиры, невольно бросаю взгляд на свою машину, припаркованную у тротуара. Моя ласточка. На душе скребутся кошки - мелкие, нервные. Не царапают, но напоминают о себе.
Интересно, он хоть помнит о своем обещании? Как скоро ее починят?
И тут же, как чертик из табакерки, всплывает лицо «ПсевдоГенри». Надменный, раздражённый, как будто извиняться - это ниже его достоинства.
«Хотя, надо признать, Кавилл из него вышел бы неплохой. Если бы еще кто-нибудь избавился от его снобизма и занялся воспитанием. Желательно - группа терапевтов.»
Сразу же мысленно одёргиваю себя. Ну нет, дорогая. Этот тип - воплощение всего, что я ненавижу в мужчинах: избалованность, уверенность, что мир крутится вокруг его потрясающей щетины, и абсолютное, фундаментальное отсутствие эмпатии. Какого черта я о нем думаю?! Наверное, просто адреналин после аварии. Подобные ситуации часто вызывают сильные, пусть и кратковременные, эмоции. Не стоит тратить энергию на подобные мысли.
Сев в такси, откидываюсь на спинку кожаного сиденья и закрываю глаза на пару секунд - словно пытаюсь стереть с себя пыль суеты, оседающую на плечах вечно занятых женщин. Автомобиль пахнет чем-то мятно-сладким, и я автоматически вдыхаю глубже, стараясь расслабиться.
Рука машинально тянется к телефону. Экран светится равнодушно - ни одного сообщения от мамы. Впрочем, нисколько не удивительно. Она, наверное, уже вовсю блистает в лучах софитов, демонстрируя гостям свою безупречную улыбку и идеальную жизнь. А я? А я... я бы сейчас с куда большим энтузиазмом заварила мятно-лавандовый чай, закуталась бы в плед, укуталась с головой - как улитка в панцирь - и с удовольствием уткнулась бы в книжку по когнитивной терапии. Или, может быть, посмотрела какую-нибудь идиотскую комедию, чтобы хоть на время отключить мозг. Но нет, вместо этого я еду на мероприятие, где, вероятно, придётся изображать заинтересованность, проглатывая внутренние саркастические реплики одну за другой.
Таксист, видимо, страстный поклонник громкой жизни или просто решил проверить на прочность мою сенсорную систему. Из динамиков лупит нечто с ударными, от которых у меня вибрируют ресницы. Уже почти готова выдать ему пассивно-агрессивное «У вас такая... насыщенная музыка», как культурный способ сказать «пощадите мои барабанные перепонки», но вдруг из динамиков начинает литься... нет, этого не может быть!
«If you're going to San Francisco...»
Боже мой, да это же Скотт Маккензи! «San Francisco»! Мой любимый трек! Моя внутренняя часть, которую я зову «ностальгически-романтической Хлоей», тут же просыпается, потягивается, зевает и сладко улыбается. Я не успеваю среагировать, как уголки губ предательски ползут вверх. А голос - этот хрипловатый, нежный, слегка туманный голос - окутывает, будто старая любимая рубашка, найденная случайно в шкафу.
Косым взглядом изучаю водителя. Мужчина лет пятидесяти, с забавными подкрученными усами и сосредоточенным лицом. Ну что ж, возможно, у него в багажнике прячется коллекция винила и пёс по кличке Элвис. А может, он действительно фанат вязания крючком. Не исключаю.
В окно льётся багряное сияние заката, заливая салон теплом. Вечерний Сан-Франциско расстилается передо мной во всем своем великолепии. Небо ещё не успело окончательно погрузиться во тьму, и закатное солнце золотит холмы, сверкает в окнах небоскрёбов, словно рассыпая по городу драгоценные камни. Я глубоко вздыхаю, пытаясь поймать момент, запомнить это ощущение спокойствия, прежде чем суматоха накроет меня с головой.
Мысли по привычке сбиваются в клинические категории - это моя форма внутреннего порядка. Я думаю о будущем. Скоро практика перед защитой диплома, затем сама защита, а потом - долгожданная работа психологом. Божечки, я шла к этом так долго и упорно. В голове моментально проносится вихрь картинок. Я представляю себе уютный кабинет, удобное кресло, мягкий свет торшера и лица людей, которым я смогу помочь.
Хотя, конечно, я и бумажки представляю. И табели. И отчёты. И таблицы с сессиями. Вот уж действительно, холодный душ для романтических фантазий. Ум может быть мечтательным, но тревожная префронтальная кора всегда возвращает к реальности.
А завтра... Завтра нужно обязательно заглянуть к Марии, поболтать о последних новостях, о том, что происходит в городе. В общем, посплетничать. «Да, да, и это тоже необходимо для душевного здоровья», - усмехаюсь я про себя. Ну и йога, конечно. Попытка свернуться в крендель под руководством суровой инструкторши - тот еще аттракцион. Но зато помогает от стресса.
Таксист, кажется, замечает улучшения в моем настроении. Он кивает в такт музыке, и по его лицу скользит едва заметная улыбка.
-Замечательная песня, да? - произносит мужчина с акцентом, который я не в силах определить. То ли испанский, то ли португальский... В любом случае, он звучит очень мило.
-Да, действительно замечательная, - отвечаю я, улыбаюсь в ответ, чувствуя, как внутри разливается тепло.
И хочется рассмеяться, от этой нелепой, но такой милой случайности. Может, это все-таки будет не такой уж и плохой вечер. В конце концов, что может быть плохого в городе, который поет твою любимую песню? А может, просто пора перестать заморачиваться и просто наслаждаться моментом? Закусываю губу, обдумывая эту мысль. Пожалуй, это хорошая идея.
Подъезжаем к огромному особняку, утопающему в цветах и огнях, и я чувствую легкую тошноту. Не люблю подобные мероприятия, эту напускную вежливость, фальшивые улыбки и лицемерные комплименты. Брр... Со стороны это, вероятно, похоже на праздник. Но для меня - экспедиция в зоопарк, где звери в платьях и смокингах делают вид, что всё под контролем.
-Нужно это пережить, - бормочу себе под нос, выходя из такси. Захлопываю дверцу машины с чуть большей решимостью, чем следовало бы, и делаю глубокий вдох. Свежий вечерний воздух пахнет эвкалиптом, розами и завышенными ожиданиями. - Просто улыбайся, - инструктирую себя, изогнув губы в выражение, которое надеюсь считывается как доброжелательное, а не как предынфарктное.
Внутри - хаос, щедро замаскированный под гламур. Джазовая музыка льется из динамиков, как сироп - густо и липко, перемешиваясь с гулом голосов, звоном бокалов и шелестом шелковых платьев. Мне хочется сказать: «Ребята, а давайте просто все сядем и помолчим минут пять?» Но я сдерживаюсь - профессионализм, знаете ли.
Боже, спаси меня от светских раутов. Серьёзно. Вот я, Хлоя Бейкер, специалист по человеческому поведению, стою в эпицентре социального землетрясения и изо всех сил стараюсь улыбаться так, чтобы не выглядело, будто мне свело челюсть. Я уверена, мышцы лица уже подали в суд за эксплуатацию.
Помолвка. Детей. Друзей родителей. Звучит, как сюжет для ситкома, написанного автором хорроров. Интересно, сколько браков заключалось по расчету еще до того, как эти дети научились говорить? Как будущий психолог, я должна анализировать это как интересное социальное явление: вот, мол, культурный сценарий, ролевые модели, нарративы семейной преемственности... Но вот как Хлоя, у которой аллергия на пафос, я просто хочу домой, к своему коту и Netflix. И мне неважно, что у меня вовсе нет кота.
Во дворе особняка царит красота, вызывающая раздражение своей безупречностью. Газоны, подстриженные как по линейке, мерцающие гирлянды, свисающие с ветвей дубов, и шатры, укрывающие гостей от капризов калифорнийской погоды. При этом запах стоит удушающий: смесь дорогих духов, лака для волос и легкого оттенка отчаяния.
В шатрах кипит жизнь. Официанты с лицами дзен-монахов лавируют между столиками, будто скользят по волне. Их подносы ломятся от канапе, из которых сложно определить, что именно ты ешь: трюфель или пенопласт, приправленный социальной напряжённостью. Дамы в блестящих платьях и мужчины в дорогих костюмах, старательно демонстрируют свое превосходство, о чем свидетельствуют надменные взгляды и фальшивые улыбки. Я, конечно, понимаю, что это лишь проявление защиты. Страх не соответствовать, выглядеть недостаточно успешным, отсутствие внутренней опоры. Все как на ладони.
«Маски, маски, кругом маски», - думаю я, замечая, как у одной особенно «сияющей» дамы дрожит левая бровь. Подавленная тревожность - классика. По шкале Бека у неё стабильно десять из тринадцати.
Интересно, что сказал бы Фрейд о коллективной потребности быть замеченным в местах, где каждый делает вид, что ему всё равно? Наверняка, написал бы трактат «О нарциссизме в окружении шампанского».
Да что там Фрейд - я сама могла бы накидать пару тезисов. Весь этот блеск - попытка компенсировать внутреннюю пустоту, желание быть нужным, значимым, хоть на одну вечеринку в году. И за всем этим, как правило, стоит страх - перед невидимостью.
Тут есть все архетипы: самодовольный бизнесмен, уверенный, что его остроты уморительны (спойлер: нет), дамы, которые, кажется, провели утро, обсуждая последние тенденции пластической хирургии, и, конечно же, родители, сияющие от гордости за своих талантливых отпрысков. Талантливых в чем? В умении удачно выйти замуж?
Мой взгляд цепляется за тетю Беатрис. Она в леопардовом и с бокалом мартини, грациозно, как боевой танк, приближается к официанту. Бедняга выглядит так, будто ему больше хотелось бы оказаться где-нибудь, где его не оценивают по размеру бицепса. Интересно, она осознает, что ее стратегия «хищница в поиске» видна за километр? С другой стороны, может, у нее просто давно не было хорошего кофе... или чего-то покрепче. В любом случае, ему не позавидуешь. Я слегка прищуриваюсь, наблюдая за этим зрелищем, и не могу сдержать улыбки.
-Хлоя! Рада тебя видеть! - окликает меня голос, знакомый как запах корицы - уютный, но слишком настойчивый в больших дозах. Это Джулия. Она живёт на светских мероприятиях, как рыба в воде, и при этом никогда не мокнет.
Я поворачиваюсь с натянутой улыбкой, но взгляд мой теплеет - Джули всё-таки своя.
-Джули, выглядишь потрясающе! - отвечаю с искренним восхищением. Она действительно выглядит хорошо. И, главное, умеет сохранять на лице выражение полного спокойствия, даже когда вокруг бушует ураган из сплетен и ложных улыбок.
Мы болтаем о погоде, йога-инструкторе, который, судя по описанию, похож на смесь Будды с Крисом Хемсвортом, и о детях, которые, по её словам, растут быстрее инфляции.
Классика жанра. Поверхностные разговоры как социальная смазка - без них этот механизм развалился бы через пять минут.
Я лениво потягиваю шампанское, стараясь не слишком крепко сжимать бокал, - в таких местах даже стекло, кажется, может чувствовать напряжение. Вглядываюсь в окружение, как будто сижу не на празднике, а в лаборатории за стеклом, наблюдая за экзотическими существами в естественной среде обитания. Все эти люди - словно актёры в плохо поставленной пьесе, играющие свои роли с фанатичной приверженностью. Кто-то - гламурная светская львица, кто-то - успешный и самодовольный предприниматель, а кто-то - та самая милая тётя, у которой в сумочке лежит перцовый баллончик и паспорт в шести экземплярах.
Делаю пометки в уме, анализируя их мотивы и подсознательные желания. Кажется, пора уже выписывать рецепты от неврозов прямо на месте. Каким должен быть мой девиз для этой вечеринки? «Вы психически здоровы? Тогда мы идем к вам!»
-Хлоя, дорогая, как ты похорошела! - внезапный голос рядом заставляет меня вздрогнуть, едва не пролив шампанское.
На моё плечо опускается украшенная кольцами рука с маникюром цвета «розовый акрил конца девяностых», и я встречаюсь взглядом с тетушкой Маргарет. Её причёска... Как бы это описать... Она словно сбежала с головы фараона, застыв в вечности, несмотря на попытки гравитации взять своё. Да гореть мне в аду за такие мысли! Но честно - её объём волос нарушает аэродинамику вокруг.
-Спасибо, тетушка Маргарет. Вы тоже выглядите... жизнерадостно, - выдавливаю я из себя дипломатичную улыбку, стараясь, чтобы уголки губ не дрожали от внутреннего сарказма.
И снова завязывается разговор о погоде, карьере и о моих перспективных планах. Я отшучиваюсь, демонстрируя фасад социальной легкости, в то время как внутри в панике перетасовываю варианты, как бы тактично исчезнуть в кустах.
Порой, чтобы выжить на подобных мероприятиях, нужно быть либо буддой, либо гипнотизёром. В моем случае - помогает самогипноз. Я убеждаю себя, что всё это полезный полигон для наблюдений. Почти научная экспедиция. Почти.
Следующей жертвой моих наблюдений становится миссис Элизабет Келлер, мать жениха. Она старательно демонстрирует свою радость, но в ее глазах читается лишь усталость. Похоже, она уже мечтает, чтобы это все поскорее закончилось. Сочувствую ей, вспоминая теорию о выученной беспомощности: она, наверное, уже смирилась с тем, что ее жизнь контролируется не ею самой.
Я продолжаю играть в этот лицемерный квест, переходя от одной группы к другой, словно пчела, которой неинтересен мёд, но интересны микроповеденческие паттерны. Улыбаюсь дяде Роберту, который традиционно бурчит про коррупцию, санкции и «этих в Твиттере». Его глаза загораются, когда он чувствует возможность быть услышанным, - это почти терапия для него, и я великодушно позволяю ему выговориться.
-Знаешь, Хлоя, вот раньше всё было иначе! - горячо уверяет он, размахивая бокалом, как дирижёр палочкой.
Я киваю. Конечно, дядя Роберт. Раньше были поля зеленее, небо синее, а Google не следил за нами.
Затем Саманта - моя давняя знакомая, которая, кажется, уже и не помнит, как говорить, если рядом нет камеры. Она стоит чуть в стороне, держа телефон под таким углом, будто собирается заснять омаровый тартар в формате эпического кино.
Судя по её лицу, она куда больше переживает за лайки под последним сторис, чем за свадьбу родной кузины.
К счастью, в этой толпе я, наконец, вижу свой спасательный круг. Лейла, как всегда, выглядит так, будто только что сошла с обложки журнала: платье цвета фуксии, словно сотканное из заката и лепестков экзотического цветка, идеально облегает ее стройную фигуру, открывая длинные изящные ноги. Она выглядит как самая настоящая дама из высшего общества, но от меня не скроется ее ироничный взгляд, которым она сканирует гостей, словно рентгеновским аппаратом.
Её взгляд встречает мой, и мы мгновенно читаем друг друга, как старые разведчики. Один её прищур - и я уже слышу мысленно: «Держись, подруга, сейчас мы это переживём».
-Лейла, слава богам! - восклицаю я с искренним облегчением, будто нашла выход из лабиринта. Обнимаю её так крепко, как можно обнимать человека, не нарушая норм светского этикета и дистанции в полтора бокала шампанского. - Я уже думала, что меня заставят танцевать ламбаду с каким-нибудь дядечкой, который считает, что биткоин - это новая форма витаминов.
-Хлоя, ты как всегда! - смеётся Лейла, отстраняясь и пристально осматривая меня, будто сканирует: не скрываюсь ли я под чужим обликом. - Ты просто восхитительна в этом платье! Такой цвет, такая фигура... Парочка дряхлых миллионеров уже пытались выяснить, кто ты такая. Я не вмешивалась - зрелище было прекрасно.
Я улыбаюсь, чувствуя, как щёки предательски начинают теплеть. Психологически - типичная реакция: внешне отмахиваюсь, внутренне мурлыкаю, как мой несуществующий кот.
-Да ладно тебе, - отмахиваюсь, скрывая довольную ухмылку под глотком шампанского. - Это ты тут звезда! Но твой выбор цвета - смелый ход. Ты явно решила ослепить всех своим сиянием? Это твоя защитная реакция на скопище нарциссов? - подмигиваю ей.
-Именно! - хлопает в ладоши Лейла и глядит на меня с лукавой улыбкой. - Ну что, приступим к анализу пациентов? Контингент, как всегда, фееричный.
-Только если ты не собираешься выставлять мне диагноз «острая неприязнь к расфуфыренным мероприятиям», - усмехаюсь я, выхватывая миниатюрную брускетту с лососем со стоящего рядом подноса. Потом, как истинный стратег, делаю вид, что случайно хватаю вторую, и подмигиваю официанту, который заметил, но благородно промолчал. Наверное, у него психологическое выгорание. Или просто сочувствие.
Мы берем по бокальчику шампанского и отходим в тихий угол, будто две подпольные разведчицы, прячущиеся от светского шума. Здесь, за колонной, под прикрытием вазона с какой-то экзотической зеленью, можно дышать чуть свободнее. Лейла делает глоток, чуть щурясь от пузырьков, и кивает в сторону группы мужчин в безупречно скроенных костюмах. Те стоят в полукруге, будто стараются держать энергетическое поле мужественности замкнутым, чтобы оно не рассеялось в ночной воздух. Один громко смеётся, другой демонстративно щёлкает запонкой. Третий - что-то чертит в воздухе пальцем, будто расписывает схему спасения человечества с помощью инвестиционных портфелей.
-Смотри, смотри. - Лейла слегка наклоняется ко мне, понижая голос, как будто докладывает с места наблюдений.- Это же стая нарциссов в естественной среде обитания. Посмотри, как они выпячивают грудь, демонстрируя свои достижения. Явно нуждаются в постоянном подтверждении собственной значимости, - она задумчиво прикусывает губу, словно анализируя клинический случай, ее брови слегка нахмурены. Я невольно улыбаюсь. - Базовая тревога, компенсированная успешностью. И дорогими часами.
Я присматриваюсь, прищурив глаза, как будто настраиваю фокус.
-Да, и все как один одеты в оттенки серого. Видимо, цвет индивидуальности у них тоже серый, - замечаю, качая головой.
Мы обе тихо смеёмся, стараясь не расплескать шампанское. Смеёмся по-настоящему - с этим лёгким внутренним теплом, которое возникает, когда рядом человек, понимающий тебя без перевода. Я так по этому скучала - по этому нашему лёгкому, почти научному троллингу действительности.
Оглядываюсь и указываю на пару, танцующую на террасе. Мужчина с явными признаками облысения и щегольской прической, призванной скрыть этот факт, пытается кружить свою партнершу, которая смотрит на него с выражением вселенской скуки.
-А вот у нас - живой пример компенсации, - понижаю голос, будто веду экскурсию в зоопарке. - Он явно пытается доказать, что еще «ого-го», а не «увы-увы», а она, кажется, считает, что вышла замуж за банковский счет, а не за человека. Все счастливы, все при делах, кроме, возможно, их самих.
Закатываю глаза, театрально изображая вселенскую усталость от человеческой глупости, но Лейла тут же толкает меня локтем в бок:
-Хлоя, ты становишься циничной! - укоризненно говорит подруга, но в глазах у неё пляшут смешинки. - Вспомни, мы будущие психологи, мы должны верить в лучшее в людях.
-Окей, окей, я исправлюсь, - отвечаю я, изображая покаяние. - Но только после того, как мы обсудим ту женщину в леопардовом. - Я киваю головой в сторону дамы, чье платье будто бы сошло со страниц журнала 80-х. - Ей точно не говорили о том, что «меньше-лучше». Интересно, что движет ей, когда она приходит на такие мероприятия? - закатываю глаза, но тут же делаю максимально доброжелательное выражение лица, потому что мимо меня проходит какая-то дама с прической, явно построенной архитектором.
Лейла же не сдерживает смех.
-Возможно, это ее способ кричать: «Я все еще здесь!» - предполагает она.
-Или просто она так видит понятие «элегантность». В любом случае, как будущие психологи, мы должны наблюдать и анализировать, а не осуждать... - на этих слова Лейла смотрит на меня с выражением лица «Ты дура?!», и я быстро продолжаю, - хотя осуждать тоже можно, если очень хочется.
Мы снова хихикаем, словно две школьницы, обсуждающие самую популярную девочку в классе. Я делаю глоток шампанского, и в голове проносится мысль: «Может, все-таки не так уж и плохо на этих мероприятиях?».
-Кстати, как ты? - вдруг неожиданно серьёзно спрашивает Лейла.
В её голосе я улавливаю лёгкую дрожь, которая выдаёт заботу, тщательно замаскированную под дружескую небрежность. Она слегка склоняет голову, и её глаза, обычно искрящиеся ироничным огоньком, теперь пристально вглядываются в моё лицо, как сканер на границе между «всё в порядке» и «подозреваем в эмоциональной нестабильности». Брови чуть сведены к переносице, губы поджаты - она, похоже, перешла в режим клинического наблюдения.
Сразу понимаю, о чем речь, и закатываю глаза, стараясь скрыть раздражение.
-Да никак, - небрежно отвечаю я. - Просто поняла, что, наверное, не стоит строить планы на будущее с человеком, который не отличает блондинку от брюнетки. Классический случай нарциссической травмы, если углубляться в психологию. Хотя, если честно, я не очень уверена, что он вообще способен на что-либо, кроме как смотреть на себя в зеркало и хвалить свои финансовые достижения. Впрочем, он же у нас «успешный инвестиционный банкир», а не профессор Фрейд. - Уголки моих губ трогает кривая усмешка.
Лейла выгибает бровь, как будто хочет возразить, но только хитро щурится, будто пытается проникнуть за мою защитную маску.
-И что, совсем не страдаешь? - Она делает лёгкий наклон вперёд, и её взгляд теперь уже просто дотошный, как у студента, заподозрившего, что препод врёт на зачёте. Она скрещивает руки на груди и слегка покачивается из стороны в сторону, будто подсознательно пытается расшевелить мою внутреннюю истину.
Я хмыкаю.
-Страдаю? - повторяю я, как будто пробую слово на вкус. - Ну, разве что из-за того, что придется теперь выносить бесконечные сочувствующие взгляды и неуместные советы. Слава богу, что не сегодня. - Делаю глоток шампанского, ощущая, как пузырьки приятно щекочут нёбо. Решаю сменить тему, пока Лейла не начала копаться в моих чувствах. - Знаешь, что меня сегодня больше огорчило?
Лейла, слегка склонив голову, выжидающе смотрит на меня. На ее лице читается смесь любопытства и скепсиса. Она явно не верит, что меня может огорчить что-то кроме разрыва с бывшим.
-Что? Узнала, что у твоей любимой марки сумочек новая коллекция, и ты не первая в списке ожидания? - язвит она, скрещивая руки на груди.
Я фыркаю, изображая обиду, и, показывая язык, продолжаю:
-Почти! Представь себе, еду я сегодня такая вся красивая на своей малышке, останавливаюсь на светофоре, и тут мне в задницу въезжает... барабанная дробь..., - приподнимаю брови и делаю драматическую паузу, наслаждаясь ее нетерпением. В голове всплывает картина: яркое солнце, асфальт, и мое сердце, ухающее вниз, когда услышала скрежет металла. - Audi e-tron GT! Экологически чистый удар по моей любви к бензину!
На лице Лейлы появляется гримаса одновременно ужаса и восхищения. Она присвистывает, забыв на секунду о приличиях.
-Ничего себе! Звучит дорого. Надеюсь, с твоей машиной все в порядке?
Я кривлюсь от воспоминаний, чувствуя легкий озноб. Авария, пусть и незначительная, всегда неприятна. Даже если повреждения минимальны, чувство незащищенности остается на какое-то время.
-Да, она почти не пострадала, только бампер поврежден, но это поправимо. – Улыбка получается немного натянутой. - А вот у моего обидчика, похоже, нервный срыв случился.
Лейла тут же выпрямляется, её глаза начинают светиться интересом, как у охотника, услышавшего хруст ветки.
-И кто же этот счастливчик, обладатель такого автопарка? - Она подаётся ближе, будто мы обсуждаем что-то строго засекреченное.
-О, это отдельная история! - я закатываю глаза, мысленно возвращаясь на перекресток. - Сначала из машины вывалился какой-то мямля, весь в извинениях. А следом... появился ОН.
-Он? - повторяет она, вытягивая шею, как будто так сможет увидеть его образ прямо у меня в голове. - Кто «он»?
-Он... Представь себе Генри Кавилла, умноженного на десять по шкале брутальности, и добавь немного тестостерона для остроты ощущений. Просто ходячий эталон мужской красоты.
Лейла замирает на долю секунды, а потом начинает барабанить пальцами по бокалу с удвоенной энергией.
-И что, он был в бешенстве? - Лейла щурится, будто хочет убедиться, что не пропустила ни одной пикантной детали. Её голос звучит почти с восторгом, словно я только что рассказала о схватке с драконом, а не о ДТП.
-В точку! Но я, знаешь ли, тоже не пальцем делана. - Мои губы трогает самодовольная ухмылка. - Быстренько привела его в чувство, заставила извиниться и поклясться, что он лично оплатит и проконтролирует ремонт моей ласточки.
Лейла прыскает от смеха, отпивает из бокала шампанского и театрально аплодирует.
-Знаешь, Хлоя, ты могла бы не только стребовать с него ремонт, но и... ну, ты понимаешь. - Она делает выразительную паузу, с наглым блеском в глазах. - Трахнуть его, например.
Я едва не роняю бокал, а моя бровь взлетает почти до линии роста волос.
-В смысле?! - изумлённо спрашиваю я, ошеломлённо уставившись на неё, словно она только что предложила мне угнать космический шаттл НАСА.
-Ну, ты же теперь официально свободна, - Лейла многозначительно подмигивает, и в этом подмигивании столько лукавства, что я чувствую, как внутренний критик начинает барабанить кулаками в мою кору лобной доли. - Лиам у нас, как выяснилось, страдает острой формой полигамии, и ты, как будущий специалист по человеческим отношениям, вполне можешь себе позволить немного... наверстать упущенное.
-Лейла, ну что за пошлость! - наигранно возмущаюсь я, бросая в неё снисходительно-презрительный взгляд поверх бокала. - После Лиама у меня вообще отвращение к мужскому полу. Мне нужен длительный период реабилитации. Дни тишины. Без тестостерона в радиусе пяти километров.
Пауза. Я делаю драматический глоток шампанского.
-И потом, я не собираюсь бросаться в объятия первого встречного. Я ценю себя слишком высоко, между прочим. Есть же какие-то рамки. Стандарты. Хоть что-то должно отличать меня от лабораторной мыши.
-Да ладно тебе, Хлоя! – смеется Лейла. - Немного развлечься никому не повредит. Ты же знаешь, что сублимация - отличный способ избавиться от негативных мыслей. А этот красавчик... он явно мог бы помочь тебе сублимировать все твои переживания по поводу Лиама. И, судя по твоему описанию, еще и доставить массу удовольствия.
Она прищуривается и делает выразительный глоток, глядя на меня как заговорщица.
Я прикусываю губу, и уголки рта всё-таки предательски ползут вверх. Этого достаточно, чтобы мой внутренний наблюдатель активировал тревожную сирену.
Ладно, возможно, в ее словах есть доля правды. Он красивый мужчина, и это вполне нормальная реакция - испытать к нему влечение. Эволюционно оправданная. Сублимация - это как раз про перенаправление энергии из негативного канала, коим является мое состояние после расставания, в позитивный, такой как радость от кратковременного и, вероятно, фееричного секса. Но что-то внутри меня отчаянно сопротивляется.
Я, Хлоя, будущий психолог, специалист по человеческим отношениям, пусть и пока еще в процессе становления, собираюсь упасть в объятия первого встречного, да еще и после дорожного инцидента? Звучит как сценарий второсортной комедии. Или еще чего похуже. Где моя гордость? Где мой тщательно выстраиваемый образ интеллектуальной и независимой женщины?
-Лейла, ты как всегда права... - медленно говорю я, позволяя в голосе прозвучать нотке грусти, - но все равно нет! Я хочу побыть одна, разобраться в себе. И вообще, секс без обязательств - это не для меня. Я же не робот, в конце концов!
-Кто здесь сказал «секс»? - вдруг раздаётся за моей спиной знакомый ироничный голос, наполненный той самой смесью обожания и раздражающей уверенности в себе, которую я узнаю с первых нот.
Я разворачиваюсь с таким выражением лица, будто только что услышала, как кто-то ковыряется в моём дневнике.
Передо мной стоит мой обожаемый, но совершенно невыносимый брат - вечно появляющийся не вовремя, как системное обновление на ноутбуке перед дедлайном.
Он стоит, скрестив руки на груди, с кривоватой ухмылкой, словно всё это время подслушивал, а теперь предвкушает, как будет дразнить меня этим до конца дней.
Люди часто спрашивают, родные ли мы с Алексом вообще. Понимаю. Сходства между нами ровно столько, сколько между кактусом и фисташковым капкейком. Я - брюнетка, с этими... как бы их назвать... кукольными чертами лица, которые почему-то ассоциируются с Хандэ Эрчел. По крайней мере, так говорит Лейла. Алекс же - это словно вылепленный из солнечного света и нордического тумана викинг. Или, как я шучу, «генетическая аномалия, отрицающая родственные связи».
У него пепельные, слегка вьющиеся волосы, которые он вечно пытается пригладить, но они все равно непокорно торчат во все стороны. Кожа светлая, с россыпью веснушек на переносице и скулах, которые, к слову, у него невероятно высокие и точеные. А его подбородок! Там такая волевая ямочка, что, кажется, можно утонуть, если смотреть слишком долго. И, конечно, его рост. Он возвышается надо мной, как секвойя над ромашкой. Даже по температуре мы на разных полюсах: он - ледяное спокойствие с огоньком сарказма, я - вулкан в стадии прелавовой активности.
Да, глаза у нас карие, но даже тут есть разница. Мои глаза - это, скорее, шоколад, насыщенный и глубокий. А у Алекса глаза цвета кофе с молоком, с золотистыми искрами, которые вспыхивают, когда он смеется. В общем, глядя на нас, вряд ли кто-то скажет, что мы из одного теста. Скорее, он - ржаной хлеб на закваске, а я - воздушный шоколадный мусс.
-Алекс не подслушивай чужие разговоры, - ворчу я, пригубив шампанское и изящно выгнув бровь, как учили на тренинге по невербальному выражению границ.
Он с безмятежным видом облокачивается на каменную балюстраду, увитую розами. Сад наполняют гул разговоров, хруст бокалов и смех, но каким-то мистическим образом он, конечно же, выудил именно наш с Лейлой разговор.
-Подслушивал? - он делает невинное лицо, которое у него получается, честно говоря, паршиво. - Да я просто чую слово «секс» за километр! Это как для акулы кровь, только вместо крови - твои комплексы и подавленные желания, - Алекс переводит взгляд на Лейлу и подмигивает ей. В его глазах пляшут чертята, а улыбка слишком широкая даже для его дружелюбного лица. Я замечаю, как подруга слегка краснеет и отводит взгляд. Что-то тут не так. - Кстати, Лейла, ты прекрасно выглядишь. Наверное, как раз для того, чтобы утешить мою сестру в ее вынужденном целибате.
Я закатываю глаза. Как всегда: мой брат и такт - несовместимые понятия. Он либо дразнит, либо провоцирует. В идеале - делает и то, и другое одновременно. Ну почему он всегда лезет в мою личную жизнь? И почему Лейла так смущается рядом с ним?
Делаю еще один глоток шампанского, на этот раз уже не из вкуса, а из потребности подавить вспышку раздражения.
-Очень смешно, Алекс, - огрызаюсь я. - Мы просто обсуждаем... тенденции современных межличностных отношений.
-О, психология в действии! - Алекс закатывает глаза. - Лейла, ты хоть держи ее в узде. А то она сейчас начнет рассказывать про сублимацию, инфантилизм, нарциссизм и что-то еще на вашем языке.
Он берет со столика малюсенький бутерброд с креветкой и отправляет его в рот. Жует с видом знатока, явно чувствуя себя королем вечеринки.
Я бросаю взгляд на Лейлу - она по-прежнему спокойна, но... чересчур спокойна. Слишком элегантно поправляет бретельку, слишком точно подбирает угол наклона бокала. Она делает глоток шампанского, и я замечаю, как Алекс украдкой наблюдает за каждым ее движением. Что между ними происходит? Они так тщательно это скрывают, но напряжение висит в воздухе, как грозовая туча перед ливнем.
Я хмурюсь. Между ними точно что-то происходит. Слишком много взглядов, слишком много недосказанности.
-Не волнуйся, Алекс, я слежу за ней, - усмехается Лейла, ловко возвращая инициативу. - Но ты же знаешь Хлою, она всегда отличалась... неординарным подходом к жизни.
-Вообще-то я тут стою, - недовольно бурчу я, переминаясь с ноги на ногу. Неужели я одна это вижу? - А тебе не кажется, Алекс, что ты слишком часто интересуешься моей личной жизнью? Может у тебя латентный эдипов комплекс? Или ты просто не можешь отпустить контроль?
Алекс на секунду замирает, взгляд его становится каким-то рассеянным. Мне даже на секунду кажется, что я переборщила и обидела его. Затем он резко вскидывает голову и разражается смехом. Смех у него заразительный, но сейчас он кажется каким-то натянутым.
-Ой, все! - машет он рукой. - Умываю руки! С тобой разговаривать - все равно что шахматы с голубем играть. Ты все равно разбросаешь фигуры, нагадишь на доску и улетишь, как ни в чем не бывало.
Он обнимает меня за плечи и чмокает в макушку. В этом жесте столько любви, что на секунду я забываю о своих подозрениях.
-Именно так, - подмигиваю я. - А теперь, будь добр, исчезни. Мы с Лейлой должны обсудить важные вопросы.
Алекс качает головой, продолжая смеяться - тот самый смех, в котором больше легкой бравады, чем искреннего веселья. Его плечи вздрагивают, и я замечаю, как он краем глаза снова смотрит на Лейлу. Этот взгляд не имеет ничего общего с его привычной ироничной манерой - в нём скользит что-то... тонкое, теплое. Почти неосознанная нежность, будто он невольно обнажил что-то личное. А Лейла - она ловит его взгляд, и, едва заметно кивнув, чуть улыбается. Но это не её обычная, дежурная улыбка. Она скорее похожа на нервное подрагивание уголков губ - такая, какая появляется, когда ты надеешься, что никто не увидит, как сильно тебе не всё равно.
Когда он окончательно растворяется в толпе гостей, оставляя за собой лёгкий шлейф парфюма и хаоса, я медленно поворачиваюсь к Лейле. Она всё ещё смотрит туда, где только что стоял Алекс, и пальцами механически гладит ножку бокала. Губы поджаты, взгляд - отстранённый, будто она старается мысленно заморозить момент, чтобы к нему вернуться.
Психолог во мне уже дрожит от возбуждения. Упущенное мгновение - это золото. Надо копнуть, пока почва мягкая.
-Лейла, а как тебе Алекс? - бросаю я с нарочитой небрежностью, делая глоток шампанского. Голос специально чуть ленивый, как будто мне на самом деле всё равно.
Она вздрагивает. Почти незаметно, но я замечаю. Её пальцы сжимаются чуть сильнее на бокале, а щеки окрашиваются лёгким румянцем, таким невинным, что становится подозрительным. На физиологическом уровне - типичная реакция на скрытую эмоциональную стимуляцию. Тело выдает раньше, чем разум успевает построить защиту.
-В каком смысле? - слишком быстро отвечает она, взгляд бегло скачет по саду, будто надеется найти в розах спасательный вертолёт.
-Ну, как друг, как человек... как мужчина, - уточняю я, следя за выражением ее глаз.
Она делает глубокий вдох, прежде чем ответить.
-Алекс - замечательный человек. У него хорошее чувство юмора, он всегда готов помочь. Он надежный.
Я замечаю, как её рука слегка дрожит, когда она снова подносит бокал к губам. Глаз избегает моего, зрачки расширены - тревожный маркер. Да она же сейчас на краю признания. И сама этого боится. Слишком много самоконтроля для такого простого вопроса. Чрезмерная защита всегда предательски выдаёт наличие эмоций.
Но прежде чем я успеваю глубже копнуть, выстреливает голос ведущего - громкий, резкий, с напором тамады, который считает себя стендап-комиком:
-Итак, дорогие гости, сейчас самые близкие и родные люди скажут свои теплые слова нашим молодоженам!
Я морщусь. Голос у него такой, будто он собирается объявить воздушную тревогу. А у нас тут всего лишь банкет с бокалами и нарциссическим флёром.
Церемония переходит в режим «сопли в карамели». Один за другим к микрофону выходят родственники. Дядя жениха, пузатый мужчина с зализанными назад волосами, вещает о том, как важно хранить очаг и не забывать о семейных ценностях. Интересно, его жена в курсе про очаг и его секретаршу? Потому что, мне кажется, что уже все вокруг это обсудили. Потом выходит милая бабушка невесты, которая, запинаясь, рассказывает о «настоящей любви, которая преодолеет все преграды». Надеюсь, она не в курсе, что преградой может стать, например, ипотека или тараканы в съемной квартире.
Смотрю на жениха с невестой. Невеста, юная блондинка с испуганным взглядом лани, кажется, вот-вот расплачется. Жених, холеный красавчик с челюстью, как у греческого бога, лишь самодовольно улыбается.
Затем настает очередь тети невесты, женщины, одетой во все оттенки бежевого. Она произносит трогательную речь о том, как впервые увидела невесту маленьким ангелочком, и как она всегда знала, что та найдет свое счастье. Закатываю глаза. Если я услышу еще одно слово о счастье, то, наверное, подавлюсь своим игристым.
Но вот, момент, которого я боялась. Чувствую, как холодок пробегает по спине, будто кто-то вылил на меня ведро ледяной воды. Мамочка, в своем шикарном костюме от Chanel и с выражением лица, будто ей только что сообщили о повышении налогов, грациозно шествует к микрофону. Папа, всегда отстраненный и словно немного отсутствующий, идет следом, как тень.
Ну вот и все. Сейчас начнется цирк с конями.
Мама берет микрофон и одаряет собравшихся своей фирменной ледяной улыбкой. Она всегда умела создавать впечатление, что ты ей чем-то обязан, даже если она просто смотрит в твою сторону.
-Дорогие София и Райан! - мурлычет она, словно кошка, готовящаяся к прыжку. - Мы с Джексоном очень рады видеть вас такими счастливыми. Семья - это самое важное в жизни. Это опора, поддержка, любовь...
Я внутренне содрогаюсь. Любовь? Это слово звучит как ругательство из ее уст. Мама никогда не проявляла никаких чувств, кроме легкого презрения и постоянного недовольства. В её жизни любовь была чем-то вроде сезонной аллергии - неприятно, но лечится холодом и дистанцией.
Папа, как обычно, молча стоит рядом и кивает. Его выражение лица - лёгкое присутствие, полное отсутствие. Он всегда был таким... отстраненным. Как-будто жил в каком-то своем мире, куда мне никогда не было доступа. Он был хорошим человеком, я думаю. Просто слишком слаб, чтобы противостоять матери.
В это время речь льется и льется, полная лжи и лицемерия. О том, как важна семья, о традициях, о будущем. Внезапно мне становится слишком невыносимо находиться в этом месте. Я просто больше не могу слушать эти слащавые речи, смотреть на эти фальшивые улыбки.
-Мне нужно выйти. Я вернусь. Или нет, - бормочу я Лейле, чувствуя, как к горлу подкатывает плотный, горький комок, который уже не спрятать за шампанским и сарказмом.
Моя подруга бросает на меня взгляд полный тревоги, но не задает вопросов. Мы с ней давно научились читать между строк. Я протягиваю ей свой бокал, как символ капитуляции, и, не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и ухожу, ускользая между гостей, будто рыбка, выскальзывающая из слишком жаркой воды.
Я знаю, что мать найдет меня и начнет воспитывать. Ей не нравится, что я не радуюсь за молодых. Ей нужно, чтобы я демонстрировала идеальную картинку счастливой дочери. Но я не могу больше играть эту роль.
Я брожу по коридорам этого огромного особняка, словно призрак, обреченный вечно скитаться в поисках покоя. Комната за комнатой, все они одинаково роскошны и безлики. Картины, вазы, антикварная мебель - все это кажется чужим, бездушным.
Я скольжу вдоль стен, пока случайно не натыкаюсь на массивную дверь с бронзовой ручкой в виде львиной головы. Интересно, это библиотека или логово Сфинкса?
Открываю. Библиотека. Высокие стеллажи, уставленные книгами в кожаных переплетах, камин, потрескивающий дровами, создают хоть какое-то подобие уюта. Вдохнув затхлый воздух с запахом полированной мебели и старых книг, я прислоняюсь спиной к прохладной стене и закрываю глаза. Минутная передышка. Просто побыть собой. Просто... молчать.
Почему они такие? Почему мама не может просто обнять меня и сказать, что любит? Неужели это так сложно?
Молчание библиотеки отвечает мне потрескиванием дров и тяжестью страниц, которые слишком давно не открывали.
Почему папа не может хоть раз поинтересоваться, как у меня дела? Неужели я настолько неинтересна ему? Почему они так одержимы своим имиджем и так равнодушны ко мне?
«Классический пример нарциссической родительской модели, - скептически подает голос мой внутренний психолог, тот, что давно привык все раскладывать по полочкам. - Мать проецирует свои нереализованные амбиции на дочь. Отец - эмоционально недоступен, потому что сам не умеет справляться с чувствами. В результате - формирование у ребенка комплекса неполноценности, зависимость от внешней оценки, хроническое стремление быть удобной.»
Спасибо, голос. Очень в тему. А где ты был, когда мне было восемь, и мама в очередной раз говорила, что мне не к лицу плакать? Или когда папа просто включал новости погромче, если я всхлипывала в соседней комнате?
-Прячетесь? – звучит глубокий, бархатистый баритон, разрушая мою медитацию на тему собственной никчемности.
Боже. Только не это. Серьезно?
Я медленно, очень медленно поворачиваю голову в сторону голоса, как будто от скорости поворота зависит степень унижения, которое сейчас на меня свалится. В полумраке у камина стоит мужчина. И да, это он. Тот самый тип, чья машина умудрилась поцеловать мою малышку. «Вот же черт, из всех людей...» Ирония судьбы, не иначе.
Он выглядит... угрожающе хорошо. Ну, как угрожающе... Так, что у моей центральной нервной системы начинается судорожный выбор между «бей» и «беги», хотя тело почему-то выбирает «замри и смотри, пока не начнёшь дышать с перебоями».
Он еще более внушителен, чем я его помню. Высокий, широкоплечий, с лицом, словно высеченным из камня. Темные глаза, твердый подбородок и эта надменная ухмылка, от которой у приличных девушек должны отказать ноги. Черт бы побрал Лейлу и ее гениальные идеи. Трахнуть его? Нет, спасибо, у меня и без того хватает проблем.
Мои нервы, кажется, решили устроить забастовку, а психика медленно пакует чемоданы.
-Вот это встреча, - произносит он с легкой усмешкой и облокачивается о книжный шкаф, скрестив руки на груди. Ткань пиджака безупречно облегает его широкие плечи. Ну конечно, идеальный крой. Наверняка сшит на заказ во флорентийской мастерской.
Его взгляд оценивающе скользит по моей фигуре, задерживаясь на разрезе платья, и я чувствую, как по коже пробегает легкая дрожь. Явно не от холода. Он рассматривает меня, как хищник жертву. Оценивает. Запоминает.
Я выпрямляюсь, поджимаю губы - включаю режим «ледяная независимость».
-Я надеялась, что мне удастся избежать новых столкновений с вами, - говорю с налётом иронии, пытаясь не заикаться и сохранить лицо. - Слишком много Audi на квадратный метр, вам не кажется?
Он делает шаг вперед, и я инстинктивно отступаю. Его глаза, цвета грозового неба, изучают меня с нескрываемым интересом.
«Почему я отступаю? Потому что чувствую эту странную, почти животную притягательность. Или просто потому, что его аура власти и уверенности действует, как удушающий газ?»
-Согласен. Особенно, когда одна из них создает столько проблем, - его губы трогает едва заметная улыбка, и я невольно отмечаю, как это ему идет. - Но должен признать, ваш вкус в машинах безупречен. RS7 - отличный выбор.
Черт, он умеет льстить. Но разве меня можно купить комплиментом?
-В отличие от вашего e-tron? - я приподнимаю бровь. - Хотя, чего еще ожидать от человека, который предпочитает, чтобы за него водили другие?
Я почти горжусь собой. Сарказм, бровь, дистанция. Всё по методичке. Но он не реагирует как должен - не смущается, не злится, не теряется. Наоборот, его усмешка становится глубже, и он шагает еще ближе. Боже, какой же он высокий. Я как глупая, начинаю дышать чаще. Сердцебиение учащается. Что он со мной делает?
-Я ценю комфорт и безопасность, - он пожимает плечами с невозмутимостью, которая меня просто бесит. - А еще возможность заниматься более важными делами.
Его взгляд обжигает. Внутри меня вспыхивает странное желание. Я, кажется, забываю, как дышать. «Я хочу, чтобы он продолжал. Хочу, чтобы его взгляд оставался на мне. Хочу понять, что это за игра. Это опасно, очень опасно, но... Нельзя!» Кусаю губу, борясь с собой.
-Например, читать мораль девушкам на светских мероприятиях? – я выдерживаю его взгляд, хотя внутри меня борются два противоречивых чувства: панический страх и жгучее любопытство.
-Я не читал вам мораль, - хмурится он, словно я оскорбила его нежную натуру. - Просто констатировал факт.
Он притворяется обиженным? Как мило.
-Тогда позвольте мне констатировать другой факт, - я скрещиваю руки на груди, стараясь казаться неприступной. - Я здесь не для того, чтобы выслушивать ваши нотации. Мне просто нужно было немного побыть одной.
Пора включить психолога и проанализировать его поведение. Явная гипертрофированная уверенность в себе. Взгляд - прямой, без тени сомнения. Поза - открытая, демонстрирующая доминирование. Улыбка - расчетливая. Подавляющее обаяние с налётом угрозы. Вероятный архетип – «герой с теневой стороной». Диагноз: опасен, но чертовски интересен.
А моя реакция? Черт, моя реакция - это полное фиаско. Психолог в ловушке. Противник - харизма с ростом под два метра.
-Сбежали от навязчивых поклонников? - в его голосе звучит легкая насмешка. Он слегка наклоняет голову, изучая меня.
-Что-то вроде того, - уклончиво отвечаю я. Не очень хочу вдаваться в подробности отношений моей семьи. Вряд ли он оценит рассказ о том, как моя мать превращается в дирижера семейного оркестра и дирижирует моей жизнью, как очередным «Щелкунчиком».
Он смотрит внимательно, слишком внимательно.
-Не выдам, - вдруг говорит он, словно прочитав мои мысли. - Можете не переживать. Ваша тайна в безопасности.
Я поднимаю на него взгляд, и на секунду забываю, как дышать. Как он это делает? Считывает эмоции? Угадывает по мимике? Или просто у него настолько хорошо развита эмпатия, что он воспринимает внутренние процессы собеседника как открытую книгу?
«Стоп. Эмпатия? Нет, Хлоя. Это не эмпатия. Это наблюдательность, граничащая с хищничеством».
-Почему? - вопрос вырывается прежде, чем я успеваю его обдумать.
Он лишь чуть пожимает плечами и наклоняется ближе, чувствую легкий аромат его одеколона - терпкий, с древесными нотками, с оттенком опасности и чего-то очень... личного. Как парфюм, который надевают только для тех, кого собираются соблазнить. Или изучить.
-Мне просто нравится нарушать правила, - отвечает он с самоуверенной улыбкой. Его губы искривляются в легкой усмешке, и я чувствую, как по коже бегут мурашки.
«Типичный нарцисс, - проносится у меня в голове. - Интересно, какой у него тип привязанности? Избегающий, скорее всего. Слишком уверенный в себе, чтобы быть тревожным. В чем его мотив? Игра? Власть? Или... Может быть, он просто хочет меня?»
-Оригинально, - язвлю я. - И как вас зовут, нарушитель спокойствия?
-Стефан, - отвечает он коротко, но делает паузу, будто давая мне время вкусить его имя. Необычное, чертовски уверенное в себе имя. - А вас, полагаю, Хлоя.
Я вздрагиваю. Мой мозг тут же поднимает тревогу, как сирену в три часа ночи.
-Вы знаете мое имя? - голос звучит жёстче, чем я рассчитывала. Адреналин в крови подскакивает. Внутри - смешанное чувство: опасность, тревога, щекочущее возбуждение.
Он приподнимает бровь, как будто удивляется моей реакции.
-Не забывайте, Хлоя, мой водитель разбил вашу машину. Мне пришлось навести справки, - усмехается он, как будто это не сталкинг, а вежливость.
«Слежка. Контроль. Власть. Непредсказуемый и опасный. Не просто избегающий, а тревожно-избегающий тип, однозначно. Отлично, Хлоя, ты собрала идеальное комбо проблем.»
От этого становится не по себе. Вроде бы, льстит. Признаюсь честно. Значит, я ему настолько интересна, что он не поленился копнуть глубже. Это словно комплимент, выраженный в самой извращенной форме. Мое эго довольно потирает ручками.
Но тут вступает в игру другой, более рациональный голос. И он вопит о нарушении личных границ. О том, что сбор информации без моего согласия - это вопиющий пример дисбаланса власти. Он уже нашел возможность получить преимущество.
«Не поддавайся. Не позволяй ему манипулировать тобой. Оставайся холодной. Расслабься. Проанализируй. Защищайся.»
Так, спокойно. Играем в сарказм - мой любимый защитный механизм.
-И что вы обо мне узнали? Что я избалованная богачка, которой некуда девать деньги? - бросаю я, с ледяной иронией, натянутой поверх внутренней паники, как шелковая перчатка на зазубренную ладонь.
-Что вы учитесь на психолога, - он загадочно улыбается и придвигается ближе, его взгляд становится почти завораживающим. Его глаза ищут мои, заставляя меня почувствовать, как кровь приливает к щекам. - Интересный выбор для девушки из вашей среды. Пытаетесь разобраться в себе?
«Черт, он попал в яблочко», - проносится в моей голове. Психология стала моим способом понять родителей, понять себя, найти хоть какой-то смысл в этом фарсе.
-Возможно, - отвечаю я уклончиво. - А может, мне просто нравится копаться в чужих головах.
Он хмыкает. В этом звуке - согласие, восхищение, возможно, вызов.
Он знает меня. Он понимает меня. И это... пугает, но одновременно и притягивает.
Я делаю шаг назад, пытаясь разорвать зрительный контакт. Но его взгляд слишком силен, его присутствие слишком властно.
И тут - спасительный, ледяной контраст. Раздаются шаги. Мы оборачиваемся почти одновременно - и я вижу силуэт, от которого любая спонтанная радость умирает в муках.
Мама.
Идеальная осанка, идеальная прическа, бриллианты, способные ослепить на расстоянии, и ледяной взгляд, который прожигает насквозь.
-Хлоя, я тебя везде ищу! - произносит мама, в ее голосе нет ни капли беспокойства, лишь раздражение. Затем она замечает Стефана, и её тон резко меняется. - О, простите, я не знала, что вы заняты.
И тут происходит нечто удивительное.
Мужчина выпрямляется, делает шаг вперёд и... встает передо мной. Не угрожающе, нет. Защитно. Почти инстинктивно.
Я замираю, ожидая худшего. Но Стефан... Стефан вдруг превращается в галантного джентльмена.
-Вовсе нет, миссис Бейкер, - говорит он с обаятельной улыбкой. - Мы просто наслаждались тишиной и беседой об автомобилях. Ваша дочь - очень интересная собеседница.
Мать тает в его улыбке. Ей всегда нравилось, когда меня хвалили, особенно в присутствии интересных мужчин. А я стою, ошарашенная его актерским мастерством.
-Что ж, прекрасно, - мурлычет мать, ослепляя своей голливудской улыбкой. - Но, Хлоя, прошу, не заставляй гостей ждать. Тебе нужно быть в обществе.
Она разворачивается и уходит, оставив меня наедине со Стефаном, который теперь смотрит на меня с нескрываемым интересом.
Между нами повисает тишина - такая плотная, что её можно нарезать ломтиками и подавать с бокалом белого. Невыносимо напряжённая, с искрами где-то в воздухе. Мне кажется, что даже люстра над нами начинает раскачиваться в тревожном предчувствии. Я ощущаю, как сердце стучит в горле, в висках, в пальцах, как будто тело пытается сбежать отдельно от меня.
Этот мужчина... он другой. Он не похож на тех марионеток, которых я привыкла видеть вокруг себя. В нем есть какая-то дикая, необузданная сила, которая одновременно пугает и притягивает.
-Благодарю, - говорю я, глядя ему прямо в глаза, - за то, что не сдали меня на растерзание.
Я позволяю себе легкую, почти ироничную улыбку, как щит. За ней дрожь, которую он, конечно же, видит. Его взгляд приковывает, в нём излишняя сосредоточенность, как у кошки, наблюдающей за мышью, решившей поиграть в психоанализ.
-Не стоит благодарности, - отвечает он с легкой усмешкой. - Всегда рад помочь даме, скрывающейся от общества. Но теперь мне любопытно, от чего же вы так отчаянно бежите?
Я слегка хмурю брови, пытаясь понять, не играет ли он. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах. Странное ощущение... будто он видит меня насквозь.
-От скуки, - я пожимаю плечами, отводя взгляд. - От лицемерия. От всей этой показухи. И, возможно, от необходимости изображать восторг по поводу перспектив брака, заключенного исключительно ради денег и положения.
Пауза. Он молчит, но я чувствую, как вибрация нашего диалога нарастает. Воздух между нами натянут, как струна на скрипке - осталось только коснуться, и что-то зазвучит. Или лопнет.
-Звучит... удручающе, - замечает он, его голос звучит заинтересованно. - Но раз уж вы так разбираетесь в мотивах других людей, что скажете о моих? Какова моя выгода от спасения принцессы из башни светской рутины?
Я прищуриваюсь, возвращая ему взгляд. Сердце начинает биться быстрее. Он что, флиртует со мной? Вряд ли. Просто пытается понять, кто я такая. А может...
-Не знаю, - говорю я, пытаясь скрыть возникшее возбуждение, но чувствую, что мои щеки начинают гореть. - Развлечение? Желание показать себя рыцарем в сияющих доспехах?
Он улыбается - по-настоящему. Губы чуть дрожат, а в уголках глаз появляются те самые предательские морщинки. Черт. Его улыбка такая привлекательная. Это против правил.
Стефан делает шаг. Его движение точное, уверенное, как у человека, не привыкшего к отказам. Расстояние между нами сокращается до опасной близости. Я чувствую его тепло, и от этого у меня по спине пробегает целый оркестр мурашек.
-Объясните мне, к чему было ваше загадочное «Удачи с комплексами» перед тем, как вы уехали?
Бинго! Он запомнил. Ах ты ж чертов интеллектуальный сталкер.
Я закусываю губу, пытаясь скрыть улыбку. Моя внутренняя Хлоя торжествует. Не психолог, а именно Хлоя. Пожимаю плечами, пытаясь вернуть себе самообладание.
-Просто констатация факта. Не принимайте на свой счет.
-Ах, да? И что же, по-вашему, является причиной этих моих комплексов? - его голос звучит опасно мягко. Он наклоняется чуть ближе, его взгляд становится более пристальным.
О нет, нет, нет... Почему я не могу просто сбежать отсюда?!
-О, я не знаю, - я притворяюсь, что задумалась, стараясь выиграть время. - Может быть, завышенные ожидания родителей? Недостаток внимания в детстве? Или, может быть, просто гипертрофированное эго?
Он смеется. Звук кажется мне неожиданно приятным. Это как музыка, которая сводит с ума.
-Вы довольно смелая, Хлоя.
Во взгляде - смесь восхищения и вызова. Он будто проверяет меня на прочность. И я - о, какая же я идиотка - играю в эту игру с удовольствием, которое стоило бы проанализировать на ближайшей личной терапии.
«Беги», - шепчет мне внутренний голос.
-А вы, очевидно, не любите, когда вас анализируют.
-Я предпочитаю не тратить время на самокопание, - лениво отзывается он, его взгляд все еще прикован ко мне. - Время - деньги, знаете ли.
-А я думала, вы просто боитесь узнать правду о себе, - бормочу я себе под нос, еле слышно.
-Что вы сказали?
Я вздрагиваю, чувствуя, как жар приливает к моим щекам.
-Ничего, ничего, - я театрально взмахиваю рукой. - Просто размышляю о том, как легко люди отрицают очевидное, чтобы избежать дискомфорта.
Он прищуривается. В его взгляде появляется что-то плотоядное.
-А вы любите дискомфорт, Хлоя? - его голос становится хриплым, будто он говорит не словами, а дымом.
Я поднимаю глаза. И тут оно. Взгляд. Такой глубокий, что я почти вижу в нём своё отражение. В нем - опасность. Желание. И что-то пугающе притягательное.
«Беги!»
-Я люблю правду, - отвечаю я и удивляюсь, как ровно звучит мой голос.
-Тогда я скажу вам правду, - шепчет он, наклоняясь ко мне все ближе. Его губы почти касаются моих, и я чувствую, как дыхание перехватывает горло. - Я хочу вас. Прямо сейчас.
Меня словно ударяет током. Лейла была бы в восторге. Мой внутренний психолог в замешательстве, готовит свой белый флаг. А моя плоть... моя плоть отчаянно хочет, чтобы он поцеловал меня.
«БЕГИ!»
-Вы очень самоуверенны, - бормочу я, отступая назад, стараясь вырваться из этого дурманящего плена.
-Просто честен, - возражает он, его взгляд не отрывается от меня. - И знаю, чего хочу.
-А я не люблю, когда мне говорят, что я должна хотеть, - огрызаюсь, чувствуя смесь возбуждения и раздражения. «ДУРА, БЕГИ ОТ НЕГО!». - И вообще, мне пора. Было... интересно.
Я пулей вылетаю из комнаты, оставив Стефана наедине со своими загадочными мыслями. Господи, что это только что было? Интеллектуальный спарринг? Флирт с последствиями? Или просто проверка на прочность моей и без того потрепанной психики?
Я несусь по коридорам особняка, как будто за мной гонится сам дьявол в обличии матери. В голове царит хаос. Мозг захлебывается от всплеска адреналина и эмоций. Образы путаются, как в коматозном сне: губы Стефана слишком близко, его голос почти внутри черепа. Он не просто играет со мной - он заходит слишком далеко и, чёрт возьми, я ему позволяю.
Этот Стефан... он словно специально создан для того, чтобы раздражать меня до глубины души. Каждая его реплика - наждак по самоконтролю. «И возбуждать», - шепчет где-то на задворках сознания внутренняя я, явно в состоянии гормонального бунта.
Властность. Ну да, именно этого мне и не хватает. Еще одного альфа-самца в моей жизни. Почему меня вообще тянет к таким типам? Наверное, потому что у меня синдром жертвы, и я подсознательно ищу тирана. Теоретически, если бы я не изучала психологию, то поверила бы в эту чушь. Но, к сожалению, я в курсе, как глубоко может копать бессознательное. Особенно моё.
Свежий ночной воздух ударяет в лицо, когда я, наконец, выскакиваю в сад. Прохладно, но приятно. Пахнет розами и дорогим удобрением - идеальное сочетание для похорон моей психики. И, видимо, сегодня вечером Фортуна решила сыграть со мной в злую шутку.
-Хлоя!
Этот голос... Я готова поклясться, что лучше бы услышала вой сирены.
-Лиам, - выдыхаю я, стараясь скрыть раздражение. Мой бывший, собственной персоной, стоит в полумраке сада, выглядя жалким и виноватым. Впрочем, Лиам всегда выглядел жалким и виноватым.
-Хлоя, пожалуйста, выслушай меня, - его голос - коктейль из вины и надежды, поданный в бокале из безысходности.
-Лиам, правда? Сейчас? Здесь? - я закатываю глаза так сильно, что почти вижу свой мозг, отчаянно пытающийся вырубиться. - Я думала, ты хотя бы немного умнее.
-Я знаю, я поступил ужасно! Я полный идиот! - скулит он, его глаза блестят в тусклом свете фонарей. Слёзы? Блеск от прожекторов? Кто знает. Но если бы драматизм можно было монетизировать, он уже был бы на обложке журнала «Жертва года».
-Ужасно - это когда роняешь мороженое на новый ковер, Лиам. А ты предал меня в моей же постели, - парирую я, скрестив руки на груди.
Он приближается, пытаясь обнять меня, и я тут же отступаю. «Он чувствует угрозу отвержения и пытается сблизиться, чтобы обезопасить себя. Боже, как же это предсказуемо.»
-Не надо. Не приближайся. И, пожалуйста, избавь меня от своих извинений. У меня и так передоз лицемерия за этот вечер, - сухо бросаю, пытаясь обойти его.
-Я звонил тебе все эти дни...
-Да, и я, как человек, ценящий тишину и покой, решила проигнорировать твои попытки связаться со мной. Тебе стоило задуматься о последствиях, прежде чем... ты знаешь, - фыркаю я.
Он снова приближается.
-Я знаю, я все испортил. Я был идиотом, кретином, самым большим мудаком во вселенной! Но я люблю тебя, Хлоя! - выпаливает он, хватая меня за руку. Его пальцы сжимают мою ладонь, и я тут же пытаюсь вырваться, но он только усиливает хватку.
Я вздыхаю. Мое сердце остается абсолютно спокойным, без единого намека на трепет. «Он играет на жалости и апеллирует к эмоциями. Типичный манипулятор. Надо держать дистанцию.»
-Любишь? - я приподнимаю бровь. - Интересное определение любви. Обычно, когда люди любят, они не занимаются сексом на чужих кроватях.
-Это была ошибка! Я был пьян! Я не помню, как это произошло! - оправдывается он, его голос срывается.
-Ах, да, алкоголь. Вечный козел отпущения. Все психологи говорят, что это подсознательное желание, вырвавшееся наружу. Ты действительно этого хотел, Лиам. Просто признайся себе.
-Да какая психология, Хлоя! Я просто хочу вернуть тебя! Дай мне шанс, пожалуйста! Я умру без тебя! - его глаза расширяются от отчаяния.
-Лиам, мы расстались. Ты изменил мне. В моей постели. Нужна ли мне еще какая-то причина? - я вырываю руки.
Он хмурится.
-Но мы были так счастливы!
«Счастливц был только ты». А что чувствовала я? Привычку? Комфорт? Удобство? Не знаю.
Я молча оглядываю сад, пытаясь найти точку опоры, чтобы не сорваться.
Он продолжает что-то бормотать про любовь и прощение, но я уже почти не слушаю. Все его слова как заезженная пластинка - скучные, предсказуемые и совершенно неискренние. Как же я рада, что не питала к нему чувств.
-Я не хочу устраивать здесь сцену, - стараюсь говорить как можно спокойнее. - Просто оставь меня в покое.
Он упрямо качает головой.
-Пожалуйста... один последний танец? - шепчет он. Его глаза умоляюще смотрят на меня.
Последний танец? Звучит как сцена из дешевой мелодрамы. С другой стороны, от него так просто не отделаться, а вызывать охрану не хочется. Да и танец, возможно, самый быстрый способ закончить этот балаган.
-Ладно, - сдаюсь я. - Один танец. И после этого мы притворяемся, что никогда не встречались.
Лиам сияет, как будто мы на выпускном, а не на фоне эмоционального кладбища нашего с ним прошлого. Его рука обхватывает мою, и он с каким-то почти щенячьим восторгом ведёт меня к террасе, где льётся мягкая музыка. Медленные, вкрадчивые ноты заполняют воздух, обволакивая вечер в иллюзию уюта. Вечер, который я бы с радостью запаковала в вакуумный мешок и выбросила куда-нибудь подальше, в недра бессознательного.
Мы оказываемся среди танцующих пар, и он тут же тянет меня к себе, прижимая к груди. Его ладонь ложится на мою талию - осторожно, но с явным намерением. Я чувствую знакомый запах его одеколона - сандал и что-то сладкое. Ничего особенного. Совсем не то, что...
Я резко одергиваю себя. О чем я вообще думаю? Запах Стефана - это... да я даже не знаю, как это описать. Запах сигар, дорогой кожи, бессовестной уверенности в себе... и чего-то неуловимо опасного. Стоп! Сравнивать Лиама и Стефана - это как сравнивать мопед и космический корабль. Бессмысленно и глупо. «Черт, да у меня явно развивается стокгольмский синдром!»
Мы кружимся в танце, и я чувствую себя марионеткой. Лиам что-то шепчет мне на ухо, просит прощения, говорит о своей любви. Я слушаю вполуха, пытаясь игнорировать его прикосновения. Его тактика - давление на жалость и вызов чувства вины. Противостоять этому просто - игнорировать. Не включаться в его игру.
Внезапно ощущаю на себе чужой взгляд. Тяжелый, прожигающий взгляд. Я поднимаю глаза и вижу его. Стефан. Он стоит в дверях особняка, облокотившись на дверной косяк, и смотрит на меня. В его глазах плещется что-то темное... недовольное? Или даже злое? Черт бы его побрал, я не могу понять!
Его взгляд словно говорит: «Что ты здесь делаешь? С ним?»
В горле пересыхает, а сердце предательски ускоряет свой ритм. Я чувствую себя пойманной в ловушку, застигнутой врасплох. Он выглядит... непредсказуемым. Его брови слегка приподняты, губы изогнуты в едва заметной усмешке. О нет, я сейчас умру от смущения!
Он делает еле заметное движение, как бы приглашая меня выйти. Или мне кажется? Его глаза словно пронизывают меня насквозь. Чувствую, как по коже пробегают мурашки. Я пытаюсь уловить хоть какую-то эмоцию, но его лицо остается непроницаемым.
«Хлоя, ты полная дура!», - кричит на меня внутренний голос.
Я отворачиваюсь, стараясь не смотреть в его сторону. Но чувствую его взгляд на себе, как лазерный луч. Каждой клеточкой тела чувствую.
Лиам прижимает меня еще сильнее, словно пытаясь оградить от этого взгляда. Но я уже потеряна. Как бы ни закончился этот вечер - он уже перестаёт быть просто «вечером».
Он превращается в начало. Или в катастрофу.
А, возможно, и в одно и то же.