Султан Осман

Улицы города пестрили обилием ярких тканей на прилавках торговцев, свежеиспеченный хлеб манил одним только запахом, отчего султан Осман почувствовал дикую тоску по дому. Он скучал по родным стенам, по тихим, спокойным беседам с сестрами, по ласкам возлюбленной, но самое главное – он скучал по правлению. Ему хотелось сделать жизнь людей, что однажды поверили ему и приняли нового султана, намного лучше. Но то, что видел теперь больше походило на воспоминания о детстве. О раннем детстве, когда он сбегал от стражи, гулял по самым бедным районам и думал о том, как все изменится, стоит ему получить престол. Теперь каждая улица родного города напоминала район, где жили бедняки. Что же случилось за время, пока султана не было? Почему никто из Пашей не следили за порядком? Почему все настолько печально?
Обернувшись на Ибрагима, Осман хотел задать вопрос, но паша лишь покачал головой, не давая ответа. Он не знал, что произошло, так же как и султан. Ему было ново видеть город таким, но радовало, что народ продолжал ждать чуда. Люди продолжали заниматься своими делами. Кто-то зазывал людей своими товарами, кто-то приводил улицу в порядок, сметая мусор в одну кучу. Когда султан дошел до фонтана, стоящего на главной площади, он сразу же сел рядом с ним и тяжело выдохнул. Никогда еще сердце так не щемило. Никогда прежде Осман не чувствовал такой боли.
— Я должен был предвидеть этот исход. — Сквозь зубы прошипел он, сжимая кулаки и взглянул в сторону торговца, который так внимательно следил за ним самим. — Паша, нам нужно скорее добраться до дворца, пока люди не подняли бунт.
— Ахмед-ага, поди сюда! Гляди, лучшие фрукты для гарема! Давно ты к нам не захаживал! Как дела? — услышали они и бросили взгляд на торговца, который наконец-то отвел от них взгляд, переключаясь на евнуха.
— Как думаешь, Ибрагим-паша, Ахмед-ага еще на нашей стороне?
— Никому нельзя доверять, повелитель. Это я запомнил! — проговорил Ибрагим по привычке чуть поклонившись, но тут же осекся, взглянув по сторонам.
— Не верю глазам своим! Аллах услышал наши молитвы! — тихий голос со стороны заставил Османа вздрогнуть и повернуться.
Рядом с ними стоял высокий мужчина с чёрными жгучими глазами, в чёрном простом кафтане, на голове такая же чёрная чалма. Этого человека ни с кем невозможно спутать. Он был, возможно, единственным, кто никогда бы не пошел против своего Повелителя. Единственный, кто предан своему падишаху настолько, что готов отдать свою жизнь. Ибрагим с опаской взглянул по сторонам, затем кивнул евнуху. Каждый знал, что нельзя привлекать к себе внимание.
— Шахир-ага, Орхан-бей во дворце? — это единственное, что беспокоило султана.
— Нет, его не было.
— Как не было?! — такое заявление заставило Османа подняться на ноги и занервничать. — Куда он мог направиться? Ибрагим, у нас нет времени на то, чтобы думать и решать что-то, но сердце подсказывает, что...
— Повелитель, — Шахир-ага хотел поклониться, но Ибрагим положил руку ему на плечо, качая головой, — вероятно, что Сафие-султан осведомила Орхан-бея о том, что женщины и наследники покинули дворец. Я слышал, как она говорила, что он пойдет на все, лишь бы взойти на престол.
Взгляд султана потемнел. Он не знал так это все или нет. Не знал, а потому и не мог бросить все здесь и отправиться в единственное место, где его могли принять, как дома. Двоякое чувство не давало уйти. Он стоял на месте не в силах решить что либо. Отправить туда Салиха? Ибрагима? Или же отправиться самому? Осман хотел видеть что творится и там, и здесь, но не в силах был разорваться. На раздумия не было времени. Нужно было что-то решать и чем быстрее, тем лучше. С каждым проведенным мгновением Орхан, возможно, приближался к дворцу Лале-султан. Только туда он мог отправиться. Только там могли укрыться женщины из его гарема и сестра.
— Ибрагим, ты остаешься здесь. Я доверяю тебе, надеюсь на твой светлый ум, а я возьму Салиха и направлюсь к Лале-султан. Ей может угрожать опасность. Да прибудет с нами воля Аллаха! — похлопав Ибрагима по плечу, султан быстрым шагом направился к воротам.
— Аминь... — прошептали оба.
Осман растворился в толпе и лишь Ибрагим и Шахир-ага наблюдали за ним, пока его черный плащ не скрылся за стеной. Оба не знали о чем говорить. Радоваться – рано. Нужно было что-то решать. Янычары ждали указаний, а раз Салих и султан покинули стены города, значит, что приказы ждали от Ибрагима. Но что он мог сделать? Добиться правды? Или же узнать у народа, что они думают о новом султане, который вот-вот взойдёт на престол? Что если попробовать переманить людей на сторону султана Османа, поднять бунт и тогда ни Сафья-султан, ни кто-либо из Дивана не сумеют противиться.
Кажется, что в голову Шахир-аги пришла та же самая идея. Они переглянулись с Ибрагимом и кивнули друг другу. Сорвав с головы капюшон, паша направился к торговцу, который продолжал уговаривать Ахмед-агу на покупку свежих фруктов для гарема.
Евнух выглядел иначе. На его сером лице не было улыбки, которая раньше была словно пришита. В глазах не было огня, который горел в его душе, когда он занимался любимым делом. Гарем султана – это его жизнь, но гарем угасал, а значит, что и жизнь тоже. Он поднял взгляд на Ибрагима и на мгновение в его глазах появилась надежда, но она почти сразу же сменилась на испуг.
— По сколько продаешь виноград? — поинтересовался Ибрагим, протянув руку к спелым гроздям.
— Как и все! Попробуйте, этот сорт особенный, я выращиваю его...
— А ты слышал, что с приходом к власти нового султана, он запретит выращивать что-либо на своих участках?
— Не может быть такого... Аллах не допустит этого!
— А я тоже слышал такое! Паши пару дней назад обсуждали этот вопрос на совете! — поддержал разговор Ахмед-ага. — Представь, Юсуф-ага, будем жить, как живут в... других странах.
— А как это... без выращивания? Эй, Мусид-ага, поди сюда!
Ибрагиму удалось привлечь к себе внимание людей и вывести на непринужденную беседу. Он ловко увел разговор от торговли к политике, затем обмолвился к кем-то о войне, пару слов о том, как живётся людям, а после, как бы случайно упомянул султана Османа. Взгляды людей сразу сменились. Народ надеялся, верил в то, что их падишах вернётся, и именно это и нужно было узнать Ибрагиму. Он чуть прищурился, развел руками и обвёл взглядом всех там присутствующих.
— Так может стоит поднять восстание? Мы с вами пойдём против Совета, против новых лиц во дворце! Вернем то, что по праву наследования принадлежит нашему Повелителю! Вернем власть нашему султану! Вернем Стамбулу прежнюю красу и радость! И да поможет нам Аллах!
Люди поддержали. Радостные возгласы, крики, смех уже преображал улицы города. Народ любил султана, они были верны и преданы падишаху в отличие от тех, кто все еще занимал должности в Совете.

— Как такое возможно, паша? — Ахмед-ага вместе с Ибрагимом и Шахир-агой возвращались во дворец, когда увидели подъезжающую к воротам повозку.
Не раздумывая он направился к воротам, которые прямиком вели в гарем. Ибрагиму нельзя было там быть, но другого выбора не было. Он впервые не мог попасть во дворец, который совсем недавно являлся его домом. Теперь он не только понимал, но еще и разделял чувства, которые испытывал султан Осман, вернувшись домой. Но ведь султану было больнее. Он привык быть по другую сторону от народа, хоть и близко, а теперь ворота были заперты. Шахир-ага раскрыл их, взглянул по сторонам, боясь, что их заметят, в то время, как Ахмед-ага поспешил вперед, чтобы разведать и узнать, где находится Сафие-султан. Плохо будет, если она заметит мужчину в гареме.
— О, Аллах! — воскликнул Ахмед-ага, увидев Сафие-султан, прогуливающуюся в компании своих служанок.
Она сразу же перевела взгляд на семенящего к ней евнуха и прищурилась, выставив перед собой трость, поблескивающую на вечернем солнце. Служанки, словно свора диких псов принялись осматриваться. Повезло Ибрагиму, что он не сам отправился во дворец, иначе его бы уже давно поймали. Он пригнулся и шагнул в сторону кустов, на которых совсем увяли розы, которые никогда прежде не выглядели так. Также будет и с людьми, если к власти придет Орхан-бей. Но не бывать этому! Так или иначе, но Ибрагим возьмет контроль в свои руки, пока султан Осман находится далеко от дома.
Взглянув сквозь ветви кустарников, Ибрагим на Сафью-султан и выдохнул, моля Всевышнего помочь. Паша перевел взгляд за затаившегося рядом с ним Шахира-агу и тяжело выдохнул. Он желал всем своим видом помочь. Преданный своему падишаху – евнух, некогда любивший одну из нынешних фавориток султана, родившую ему наследника – шахзаде Мурада. Все становилось слишком сложным для разъяснения. Не нужно было говорить, чем именно пожертвовал простой торговец – Шахир, чтобы доказать свою преданность Повелителю.
— Ибрагим-паша, меня пугает ваш взгляд. Вы не верите мне? — вдруг спросил Шахир-ага и паша лишь покачал головой, давая понять, что нужно быть, как можно тише.
Они тихо ступали, прячась в тени увядающих роз, когда наконец-то услышали голос Сафие-султан. Она постукивала тростью, это было ее привычкой и ядовито улыбалась... скалилась. Ахмед-ага стоял напротив нее, вытянувшись по струнке и прищурился, словно желал осадить надоедливую родственницу султана Османа и мать Орхан-бея. Евнух знал, что их спасут и что скоро все вернется на круги своя, но все же не мог говорить то, что ему вздумается. Поклонившись, он указал в сторону дверей и бросив кроткий взгляд на служанок.
— Сафие-султан, Турхан-хатун жаловалась на головные боли, как бы беда не приключилась... Жалко наложницу, может лекаря? Или сами поглядите на нее. — Ахмед-ага пытался увести их подальше, и это сработало.
Недовольная, злая на болезненных наложниц Сафие-султан направилась в гарем. Еще какое-то время и путь был свободен. Ибрагим и Шахир-ага быстрым шагом пересекли сад, скрываясь за воротами. Оттуда прекрасно было видно кто пожаловал во дворец. Высокий мужчина в белом плаще важно шествовал по дорожке к дворцу в сопровождении янычар в черных плащах. «Орхан-бей!» – сразу же догадался Ибрагим, наблюдая за ним. Если бы в его руках оказался люк, то он бы незамедлительно бы направил стрелу в тело предателя, но у него не было при себе оружия, что в разы усложняло ситуацию. Султан Осман доверял Ибрагиму, а это значило лишь то, что он надеялся на то, что к его возвращению все встанет на свои места.
— Может стоит отправить кого-нибудь из янычар вслед за Повелителем? Нам сам не...
— Не говори глупостей Шахир-ага. Мы будем хитрее. Нужно попасть в гарем, тогда я смогу хоть как-то видеть ситуацию изнутри.
— Эфенди, вам никак нельзя туда, вы же... — евнух покачал головой, затем провел по гладковыбритому подбородку и вновь бросил взгляд на Орхан-бея.
— У меня есть план! Принеси какую-нибудь одежду, мне нужно переодеться.
Шахир-ага боялся быть пойманным, боялся, что у Ибрагима ничего не получится, но не мог ослушаться. Он быстрым шагом направился в гарем.
Только двери за ним закрылись, как евнух сразу же выдохнул с облегчением и отправился в покои. Он прошел мимо Сафие-султан, грозно смотрящую на девушек гарема. Тишина и серость этого места больше походила на пустую рыночную площадь. Наложницы, исхудавшие, испуганные, заплаканные и испорченные подданными Фатих-бея теперь скорее всего отправятся подальше от дворца, а может быть станут служанками. Прищурившись, Шахир-ага покачал головой, давая понять Ахмеду-аге, что дело плохо и скрылся за дверями покоев.
— Ох, паша... что же ты задумал! — ворчал себе под нос Шахир-ага, пока доставал вещи и искал кинжал, чтобы на всякий случай у Ибрагима было хоть какое-то оружие.
Он спрятал вещи под плащ и направился в сад, но стоило ему выйти за двери, как его схватили янычары, заставляя склонить голову. Шахир хотел воспротивиться, но его сразу же ударили в спину, отчего он упал. Подняться уже не получилось. Кто-то удерживал его в таком положении. Взглядом Шахир-ага искал Ибрагима, но паши не было нигде видно. В мыслях промелькнуло, что он успел сбежать, и от этого стало легче, но теперь в опасности был сам евнух.
— Мне сказали, что ты тут самый хитрый... — послышался грубый голос, Шахир поднял голову и увидел лишь черную бороду с едва видневшейся сединой. — Не смей смотреть на своего падишаха без страха в глазах! — крикнул Орхан-бей, после чего евнух получил удар тяжелым сапогом по лицу. — Уведите его в темницу! Я потом решу, что с ним делать.
— Орхан-бей, вас уже ждет Совет. — Послышался голос Фатих-бея.
— Повелитель! Ты будешь звать меня – Повелитель! — крикнул Орхан, шагнув к Фатиху, затем резко развернулся, подошел к Шахиру-аге. — Ты будешь ждать меня в темнице, но можешь подумать, как меня убедить, не казнить тебя. Уведите!
Янычары подняли евнуха и направились по длинным коридорам дворца, направляясь почему-то не в темницу, а прямиком в покои Ибрагима-паши. Войдя туда, янычары переглянулись и наконец-то выпустили Шахира, тихо усмехаясь. Следующим, кого увидел евнух, был Ибрагим, сидевший за своим столом, у карты.
— Наши люди – преданы нам, Шахир-ага! За время, пока нас не было во дворце янычары повиновались лишь для того, чтобы остаться живыми, и это я ценю! Но все ли так преданы?
— О чем вы...
— Шахир-ага, мне нужно попасть в Совет.
— Нет, паша, это... нет... — Шахир стер с лица кровь, сочившуюся с рассеченной губы. — Там нет никого, кто оставался бы преданным нашему Повелителю.
— Только лишь ступив туда, я смогу убедиться в этом. Фатих и Орхан-бей слишком опасны, поэтому Совет может перейти на их сторону. Но стоит им дать надежду, и все изменится... Аллах с нами, Шахир-ага! — Проговорил Ибрагим, сжав в руке печать Великого Визиря.