IV
На следующий день, разослав всем приглашения на завтрашний обед, Владислава решила погулять со своим сыном по окрестностям усадьбы,ведь погода стояла замечательная, сидеть в доме совершенно не хотелось.
Маркус радостно заулыбался, когда за ним зашла Владислава.
Взяв маленькую, нежную руку своего сына в свою, княгиня медленным шагом пошла по усыпанной гравием дорожке.
Это было самое счастливое время за последние 4 года в жизни Влады: маленькие яркие птички распевали на весь сад, тёплый ветерок набегал, обнимал как будто и снова убегал, солнце ещё не очень палило, но так приятно грело, а маленький сынишки шёл под ручку с тобой и задавал детские вопросы, почему небо у нас голубое и такое высокое, а ночью оно чёрное в крапинку ( так маленький Маркус называл звёзды ), иногда он вырывался из рук матери и бежал так быстро, насколько позволяли ему маленькие ножки, но потом обязательно возвращался и снова брал за руку мать. Маленький князь постоянно что-то говорил своим детским голоском, иногда переходя на визги радости. Владиславе самой хотелось кричать от счастья, переполнявшего её, но она сдерживалась, лишь улыбка расцвела на лице, да глаза светились счастьем.
-Мама, мамочка, а когда я вырасту, мне можно будет пойти служить? - с надеждой и мольбой в голосе спросил Маркус, дёргая мать за руку.
А желание это возникло у него недавно, когда он услышал от друзей Кэйда разговоры о давнишней войне, о подвигах героев, отчего и сам захотел стать солдатом, а может и полководцем, как говорил он сам. Теперь же он упрашивал родителей поскорее научить его управлять лошадью, но отец лишь отмахивался, а мама, хоть и лаского, но непреклонно говорила, что он ещё мал, нельзя на лошадь садиться.
-Конечно можно, из тебя вышел бы самый настоящий герой, я уверена. Только не забывай, что себя нужно беречь и не лезть в самое пекло, ведь я буду всегда тебя ждать, и не дай Бог с тобой что-нибудь случится.
-Я буду самым осторожным и смелым солдатом, а может и полководцем! - с блеском в глазах выкрикнул Маркус и побежал вперёд, переодически цокая языком, изображая лошадь. Тут он вспомнил, что как раз для удачного сражения нужна лошадь, и побежал обратно к Владе.
-А лошадь? - спросил он, врезаясь в ноги матери и зарываясь в складки платья.
-Что ж, так и быть, я куплю для тебя самого хорошего пони, но на взрослую лошадь тебе пока садиться нельзя, понимаешь?
-Конечно понимаю, я умненький, -и маленький князь постучал себя пальцем по лбу, показывая этим движением то, какой он умный.
Владислава улыбнулась ещё добрее и счастливее и сказала, что пора возвращаться домой, ведь скоро должны подавать обед.
Они вернулись как раз вовремя. Быстро переодевшись, Владислава вышла в столовую, где уже дожидались её приближённые. Когда она только вошла, к ней подскочила одна из француженок и вручила пачку писем, которые княгиня спратала в карман платья, чтобы позже прочесть в кабинете.
Обед прошёл спокойно, но не тихо, отовсюду слышалось жужжание голосов людей, населявщих дом.
Закончив обедать, Владислава поднялась в кабинет, достала письма и, сев за стол, распаковала первое, которое было от московской подруги, Куравской Анны Романовны, она писала:
"Мой друг любезный!
Как только ты уехала из Москвы, супруг твой начал кутить: его постоянно видять в баре, но хоть не играет, как говорят. Я пыталась с ним недавно поговорить, да он не слушает меня! Но не будь я Куравской Анной, если не воспитаю твоего муженька.
(Подпись) Анна. "
Упоминание о муже расстроило Владу, поэтому она сразу же принялась за другие письма, решив, что ответ напишет позже. Остальными письмами были счета за разные вещи, типо новых гончих и борзых, или же за новое платье, доставленное сюда, в усадьбу, на днях.
Закончив со своими делами, Владислава пошла к сыну, за тем, чтобы научить его теории управления лошадьми, военного дела и немного математики, которая была тоже немаловажна.