Глава 2
В этот момент мяч с глухим стуком врезался ей прямо в голову. Она стиснула зубы от боли и сразу же подняла взгляд. Ребекка увидела спортивную команду, стоящую неподалеку, среди которой выделялся парень в яркой форме — Стив. Он резко подошёл, в его руках был мяч, но он уже не обращал внимания на ситуацию, как будто всё происходящее — это нечто обычное.
— Прости, не заметил тебя, — бросил он с легкой ироничной улыбкой, его слова не звучали как извинения, скорее как случайная вежливость.
Он отвёл взгляд и повернулся к своим друзьям, не затягивая разговор. Его внимание вернулось к компании, он снова стал обсуждать с ними какой-то матч, а смех раздался вокруг. Ребекка осталась сидеть, слегка ошарашенная, но быстро оправилась, вновь погрузившись в свои записи. К боли быстро добавился легкий укол стыда, но она попыталась игнорировать его. Привычка думать о деле взяла верх.
Стив уже не обращал внимания на то, что случилось. Он даже не видел, как Ребекка опять вернулась к своим мыслям, зарывшись в расписание, и через несколько секунд всё забылось.
Ребекка сидела за столом, слушая лекцию по литературе. Преподаватель говорил о поэтических формах средневековья, а она, казалось, улетела в своих мыслях далеко от аудитории. Но обрывки фраз всё-таки доходили до неё.
«...влияние рыцарских романов на развитие литературы...» — голос преподавателя звучал монотонно, и Ребекка почувствовала, как её глаза начинают тяжело закрываться. Она пыталась собрать себя, вернуть внимание к предмету, но мысли всё равно ускользали.
— «Что для нас важнее в этих текстах? Структура или идея?» — преподаватель задавал вопрос, и студенты начали перешептываться.
Ребекка тихо вздохнула, записывая что-то в блокнот, но её рука двигалась автоматически, а мысли снова блуждали. Она вспоминала, как ещё в прошлом году в своей школе так легко была в центре событий. Там её всегда слушали, её мнение было важным. А здесь? Здесь её голос не был слышен. Здесь все казались такими самодостаточными и уверенными.
Преподаватель продолжил:
— «Средневековая поэзия — это не только рыцарская любовь. Это и философия, это и мораль, которая вплетена в каждое произведение. Кто может привести примеры таких стихотворений?» — он оглядел аудиторию.
Ребекка поспешно подняла руку, хотя и не была уверена, что правильно понимает вопрос. Но её собственное желание участвовать в обсуждениях было слишком сильным. Она сказала:
— «Как пример можно привести „Песнь о Роланде", где автор исследует идею чести, долга и верности, скрывая за этим идеалы рыцарской любви...»
Преподаватель кивнул, и Ребекка почувствовала, как её слова вдруг вернули её в реальность. Вся аудитория повернулась к ней. Она почувствовала взгляд нескольких студентов, но, возможно, это был всего лишь её страх быть замеченной. Однако она продолжала, стремясь запомнить всё, что говорили о литературных образах.
Внезапно она поймала взгляд одного из студентов. Тот сидел в самом углу и смотрел на неё без интереса, его лицо было сосредоточенным, а в глазах — полная невозмутимость. Ребекка снова почувствовала странное чувство, как будто он знал что-то о ней, чего она не знала сама. Но она отвела взгляд, сосредоточив всё внимание на продолжающемся обсуждении.
Когда Ребекка закончила свой ответ, а преподаватель кивнул в знак одобрения, тишина в классе была нарушена. Один из студентов, сидящий рядом, — Дэн, высокий, с короткими светлыми волосами и невозмутимым выражением лица, поднял руку. Он был известен своей проницательностью, и все знали, что он часто вставал в обсуждениях, чтобы добавить свою точку зрения.
— «Извините, но я хотел бы уточнить один момент,» — сказал он, его голос был ровным и спокойным, но в нём сквозила некоторая провокация. — «Ребекка, вы говорите о чести и рыцарской любви, но ведь это понятие в рыцарских романах больше связано с идеализированным изображением человеческой природы. Разве это не оторвано от реальной жизни того времени? Ведь на самом деле рыцари не были столь идеальными, как их описывали в литературе, и их любовь тоже часто носила совсем другую природу.»
Ребекка была немного удивлена его вопросом. Она привыкла, что её мысли обычно воспринимаются как само собой разумеющееся, но здесь её ответ был подвергнут сомнению. В ответ на его слова, она слегка наклонила голову, думая, как подойти к этой ситуации.
— «Я понимаю, что рыцари могли быть далеки от того идеала, который мы видим в литературе, но важно помнить, что многие из этих произведений были написаны в период, когда ценности, такие как честь, верность и даже чистосердечная любовь, были настолько важными, что литературные фигуры создавали образы, которые бы отражали эти идеалы,» — ответила она уверенно. Но она была готова продолжить разговор, видеть, как Дэн будет развивать свою мысль.
Дэн усмехнулся, будто ожидал именно такого ответа.
— «Но разве не противоречит это самой природе человеческой души?» — он сказал, опустив взгляд на свои записки, которые он не писал, а скорее просто перелистывал. — «Может, литература как раз пытается покрыть самые тёмные стороны людей? Может, идеализируя их, она скрывает те недостатки, которые действительно определяют личность рыцаря или любого другого героя того времени? Рыцарская любовь в этом смысле — не более чем инструмент манипуляции, символ чего-то возвышенного, но в действительности она служила для того, чтобы укрепить социальные и политические позиции.»
Ребекка заметила, как студенты стали слушать, на миг забыв о лекции. Они уже давно привыкли к его манере спорить, и теперь обстановка стала почти напряжённой. Вопрос, который он поднял, был глубже, чем она ожидала. Вопрос, который мог бы поставить под сомнение не только идеализацию рыцарства, но и всю картину, которую они изучали.
Она спокойно выдохнула и улыбнулась, отвечая с лёгким вызовом в голосе:
— «Но если мы не будем верить в идеалы, в том числе в рыцарскую любовь, что останется от человеческой природы? Может быть, стоит исследовать, как литература создавала эти идеалы, чтобы понять, как они влияли на общество и что они означали для того времени. Возможно, не в любви, а в её идеализации был скрыт более глубокий смысл — стремление к лучшему, к поиску смысла в часто жестоком мире.»
На мгновение в аудитории воцарилась тишина. Дэн немного задумался, но, как всегда, был готов продолжить спор:
— «Вы правы, конечно, идеализм всегда присутствует. Но может быть, литература — это не столько отражение идеалов, сколько способ отвлечься от реальности? Может, она создаёт такие образы, чтобы дать людям утешение в трудные времена, позволяя им мечтать о мире, который никогда не существовал?»
Ребекка почувствовала, как интерес к беседе усиливается. Это не было простым обсуждением, это была настоящая интеллектуальная дуэль, в которой она оказалась в центре.
Преподаватель, заметив, как разговор выходит за рамки, слегка улыбнулся и вмешался:
— «Ну что ж, дамы и господа, отличный обмен мнениями! Видно, что эта тема не только интересна, но и вызывает живую реакцию. Ребекка, Дэн, ваши мысли обязательно стоит обсудить глубже на семинаре. А теперь давайте вернёмся к теме, чтобы продолжить работу.»
Ребекка вернулась к своим заметкам, но её мысли всё ещё витали в том споре. Вопросы, которые Дэн поднял, не давали ей покоя. Легко ли игнорировать теневые стороны историй, упакованных в идеализированные образы? Её собственные представления о любви и честности теперь как будто оказались на грани переосмысленного взгляда, и она чувствовала, что эта тема будет преследовать её ещё долго.
Через несколько минут лекция вернулась в привычное русло. Преподаватель переключил внимание на следующий вопрос, касающийся уже более специфической части литературной теории. Ребекке было трудно сосредоточиться, как бы она ни старалась. Разговор с Дэном зацепил её, раскрыв новые грани понимания того, что она думала о любви и идеалах. Она не могла не задаться вопросом: «А что если всё, о чём я думаю о любви, — это тоже лишь иллюзия?»
Когда урок закончился, и студенты начали собираться, Ребекка почувствовала легкую головную боль от усталости или от удара мяча. Дэн, словно не давая ей возможности отойти от обсуждения, подошёл к ней.
— Не думай, что я пытаюсь поддеть тебя, — сказал он, улыбаясь. — Просто мне интересно, что ты думаешь по поводу реальных рыцарей, тех, кто жил в то время. Мы все говорим об идеалах, но как они были на самом деле?
Ребекка выдохнула и, чуть наклонив голову, задумалась. Её ответ был искренним, и она постаралась быть спокойной.
— Я думаю, что идеалы, как и всегда, — это то, к чему стремятся, но не всегда достигают. Люди, которые носили титулы рыцарей, вероятно, тоже были людьми, со всеми своими недостатками. Это их попытка соответствовать идеалам и делала их рыцарями. Но это не отменяет того, что сама идея рыцарской любви вдохновляла многих на лучшее, даже если они никогда не достигали этих идеалов.
Дэн кивнул, видя, что она всерьёз размышляет о его словах, но тут же, как всегда, добавил что-то своё:
— Интересно, как по-разному люди интерпретируют то же самое. Но хорошо, не буду тебя больше мучить своими вопросами. – Он улыбнулся и ушёл, оставив Ребекку наедине с её мыслями.
Ребекка стояла в коридоре и с удивлением почувствовала, как её взгляд вдруг пересёк Стив. Он проходил мимо, и их глаза встретились на долю секунды. Она была уверена, что это случайность, но в его взгляде не было ничего странного, он не задержал взгляд на ней. Он просто продолжил идти, болтая с кем-то из своих друзей.
Внутри кампуса царила летняя суета — шум шагов, звонки мобильных телефонов, студенты, спешащие на лекции или пересекающие холлы. На улице был яркий солнечный день, и лёгкий ветерок обдувал её лицо. Она замедлила шаг, размышляя, куда пойти дальше. В тот момент её взгляд упал на кафе с лейкой на окне, где висела табличка с надписью "The Quiet Corner". Идеально подходило для того, чтобы отвлечься от суматохи.
Подойдя к двери, она почувствовала знакомый запах свежеиспечённой выпечки, смешивающийся с ароматом крепкого кофе. Кафе было небольшим, с уютной атмосферой. Внутри сидело несколько человек, их разговоры плавно смешивались с приглушённой музыкой. Свет от ламп падал на деревянные столики, а стены украшали картины местных художников.
Ребекка потянулась к меню, которое лежало на столе, хотя уже знала, что возьмёт — латте и кусочек шоколадного пирога. Она закрыла глаза, слушая атмосферу вокруг, стараясь немного расслабиться. Иногда ей хотелось уйти подальше от постоянной суеты, чтобы побыть наедине с собой, и это кафе было идеальным местом для таких минут.
Бариста принял заказ и, быстро справившись с ним, поставил перед ней чашку с латте и маленькую тарелку с пирогом. Ребекка поблагодарила его и откинулась на спинку стула, с наслаждением делая первый глоток кофе. Всё вокруг успокаивало: мягкая музыка, свет, играющий на стенах, и шум разговоров, который не был навязчивым.
В кафе было тихо, кроме лёгкого шума машин за окном. За соседним столом сидела пара, обсуждавшая какой-то проект. За барной стойкой стоял бариста, поглощённый своей работой, а в углу помещения за столом у окна сидела девушка с ноутбуком, глубоко поглощённая в работу.
Ребекка достала из сумки учебники, стараясь не делать лишнего шума. Она аккуратно положила их на стол, поправив стакан с латте, чтобы не пролить. Открыв один из них, она взглянула на страницы — куча непонятных терминов и формул, которые нужно было выучить к следующей лекции. Ребекка улыбнулась сама себе. Учеба — вот что всегда было её приоритетом. Все эти бессмысленные развлечения и пустые разговоры могли подождать. Она сделала глубокий вдох и начала читать, пытаясь сосредоточиться на сложных математических задачах.
За окном начинал моросить дождик, и капли с мелодичным звуком ударялись о стекло, создавая атмосферу уюта в кафе. Иногда она поднимала взгляд, чтобы взглянуть на улицу, но всё равно возвращалась к учебникам. Ребекка слегка нахмурилась, когда столкнулась с новой теоремой. Нужно было найти решение, и она терпеливо перелистала страницы, делая пометки в своём блокноте.
Часы на стене тикали, но Ребекка всё не могла оторваться от учебы, хотя её мысли иногда уходили в сторону. Время пролетело незаметно, и она наконец положила ручку, удовлетворённо глядя на конспект. Мгновение покоя, в котором она могла побыть наедине с собой, становилось для неё ценным.