Когда пламя гаснет
Закулисье встретило их тяжёлым, влажным воздухом, пропитанным запахом софитов и перегретых кабелей. В ушах всё ещё звенело от ревущих криков толпы, будто шум остался внутри, в самой крови. Ноа чувствовала, как сердце продолжает стучать в бешеном ритме, словно музыка не кончилась. Пальцы её дрожали, и она всё крепче сжимала ремень гитары, словно боялась выпустить этот кусочек сцены, пока он не рассеялся.
– Господи, вы это слышали? — Тим с хриплым смехом рухнул на диван, хватаясь за грудь. - Они орали так, будто мы уже победили.
Том бросил палки на стол, волосы его прилипли ко лбу от пота.
– Я думал, сцена провалится от их криков. Это было сумасшествие.
Джей медленно снял наушники, бережно положил их рядом с клавишами. Его лицо светилось редкой улыбкой.
– Это был наш момент, ребята. Настоящий.
Ноа оглянулась на Равиля. Он не улыбался широко, не кричал, как Тим, не смеялся, как Том. Но в его взгляде горело то самое пламя, которое она заметила на сцене. Глаза его сияли - и от этого её вдруг бросило в жар и щёки загорелись яркими красками.
– Ты справилась, — тихо сказал он, подойдя ближе.
– Благодаря тебе - поправила она, и в её голосе было чуть больше силы, чем минуту назад на сцене.
И в этот миг, когда счастье медленно оседало, будто блестящая пыль после взрыва света, дверь в гримёрку отворилась.
Менеджер вошёл быстрым шагом, в руках он всё ещё держал телефон. Его лицо было бледным, серьёзным, и та радость, что витала в комнате, мигом растворилась.
– Ребята... — он замялся, словно ему было трудно подбирать слова. — Я должен вам кое-что сказать.
– Ну давай же, — нетерпеливо бросил Тим. — Когда огласят результаты?
Менеджер тяжело выдохнул, опустив глаза.
– Результаты уже известны. Победила другая группа.
– Что? —Джей нахмурился. —Но ведь... конкурс ещё даже не объявил...
- Это неважно, - перебил менеджер. Его голос звучал глухо, будто в горле застрял камень. - Решение было принято задолго до концерта. Их спонсоры... заплатили.
Слова ударили, как хлесткий ветер. В комнате стало холодно.
– Подожди... -—Том поднял брови. —Ты хочешь сказать, что всё это было... спектаклем?
– Именно так, — менеджер медленно кивнул. - Победа давно продана.
Тим вскочил, лицо его покраснело.
– Но это же бред! Ты видел зал? Ты видел, как они пели с нами?! Это было настоящее!
– Настоящее не всегда имеет значение, — ответил менеджер.
Ноа почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она смотрела на свои руки - они ещё дрожали, но уже не от счастья. Будто вся энергия, которой она наполнялась на сцене, вытекла в одно мгновение, оставив только пустоту.
– То есть... — её голос едва слышался, — всё это... зря?
– Нет! —Тим развернулся к ней, почти крича. — Мы сделали невозможное! Мы показали себя! Это нельзя назвать зря!
Но его слова отскакивали от гулкой тишины.
И тогда Ноа заметила Равиля. Он стоял неподвижно, словно окаменел. Лицо побледнело, а глаза потухли - в них больше не было того пламени. Он смотрел в пустоту, и эта пустота отражалась в нём.
– Равиль... — осторожно позвала она, делая шаг ближе.
Он поднял взгляд. Голос его прозвучал низко, глухо, будто срывался из глубины груди:
– Зря?.. Мы... жили этим, дышали... ради чего?..
Он произнёс эти слова так, словно сам себе не верил.
Никто не решился ответить.
Равиль резко схватил куртку, движения его были резкими, почти злым рывком. Накинул её на плечи, не оглянувшись ни на кого.
– Я не хочу никого слышать. Не сейчас.
Дверь захлопнулась за ним так сильно, что в зеркале дрогнуло отражение.
Ноа стояла посреди комнаты, сжимая ремень гитары, и чувствовала, как всё рушится. Их музыка только что сделала их единым целым. А теперь — всё могло развалиться. Потому что если сломается Равиль... сломается и группа. Она знала - Равиль всегда был опорой для них. И если сейчас он сломается... то рухнет всё, что они строили так долго.