...продолжение
Тишина накрыла их, словно тяжелое одеяло. Никто не шевелился - даже Тим, который обычно не мог сидеть на месте, теперь застыл, вцепившись руками в волосы.
Ноа чувствовала, что воздух стал вязким, как густой сироп. Словно каждая секунда растягивалась, превращаясь в пытку. В голове звучали слова менеджера, и чем дольше она их прокручивала, тем сильнее они ранили.
- Чёрт... - наконец пробормотал Джей. - Он прав. Всё куплено. Мы никогда не могли победить.
Его голос был не обвинением - просто сухим фактом. Всё рухнуло буквально в один момент...все их старания, долгие изматывающие репетиции.... всё было напрасно... Но почему? Почему мир так не справедлив? Всё куплено за деньги и больше никто не смотрит на талант ? Эти мысли убивали изнутри каждого участника группы, каждого, кто находился в той комнате.
В груди Ноа всё сильнее разгорался страх. Равиль ушёл. А если он не вернётся? Если решит, что всё это - ошибка?
Она судорожно вдохнула, пытаясь взять себя в руки.
- Я пойду за ним, - сказала она, и голос её прозвучал решительно.
-- Ноа, подожди... - Джей потянулся к ней, но она уже отступила к двери. - Он злой сейчас. Не стоит...
- Именно поэтому стоит, - перебила она. - Если мы оставим его одного, мы потеряем его. А без него... мы потеряем всё.
Она вышла, и коридор встретил её тусклым светом ламп и эхом собственных шагов. Где-то впереди слышался шум - звук хлопнувшей двери, гулкий стук ботинок.
Сердце Ноа билось так, что отдавалось в висках. Она шла быстрее, почти бегом, сжимая ремень гитары в руках так крепко, будто он мог придать ей силы.
Длинный коридор казался бесконечным. Желтоватый свет редких ламп падал пятнами, оставляя между ними тёмные провалы. Ноа шла быстро, почти не дыша, пока наконец не увидела его.
Равиль сидел на полу, прислонившись спиной к стене. В руке он держал бутылку, наполовину уже пустую. Голова чуть склонена набок, взгляд усталый, измотанный, словно в нём не осталось сил.
Жёлтый свет падал на его плечи и руки, но лицо оставалось в тени. И от этого зрелища Ноа стало страшно. Словно перед ней был не тот Равиль, который ещё недавно горел на сцене, а чужой человек, убитый изнутри.
Она сделала шаг ближе. Сердце колотилось в горле, а вместе с ним всплыли картины из прошлого - слишком яркие, слишком живые. Отец, тяжёлый запах алкоголя, крики за закрытой дверью. Разбитая посуда. Мамин плач. И тот вечер, когда он ушёл, даже не попрощавшись.
У Ноа подкосились ноги. Она едва удержалась, чтобы не развернуться и не сбежать. Но осталась. Потому что если уйдёт сейчас - всё действительно рухнет.
- Равиль... - её голос дрогнул.
Он медленно поднял голову. В его глазах было то, чего она боялась больше всего - пустота. Но, встретив её взгляд, он будто что-то уловил.
- Ты боишься меня, - хрипло сказал он, и уголки губ дрогнули в усталой усмешке. - Не бойся. Я не стану алкоголиком как твой отец.
Ноа сжала пальцы в кулаки. Внутри всё рвалось на части.
- Судя по всему как ты часто пьёшь, мне стоит этого бояться.
- Не бойся. Я не причиню тебе боль. Никогда.
Ноа сжала пальцы в кулаки. Внутри всё рвалось на части.
- Ты уже причиняешь, - прошептала она, не отрывая взгляда. - Потому что рушишь себя. А значит... рушишь и меня.
Слова сорвались прежде, чем она успела остановиться. Они прозвучали слишком откровенно, почти как признание. Но она не могла их взять обратно.
Равиль опустил бутылку на пол и закрыл глаза. Его плечи дрожали - то ли от злости, то ли от боли.
- Ты не понимаешь... - Равиль говорил глухо, будто каждое слово резало горло. - Я устал держать всё это на себе. Устал верить в то, что ничего не стоит.
Он снова поднёс бутылку к губам, но Ноа, собравшись с силами, вырвала её из его руки и отставила в сторону. Сердце бешено стучало, дыхание перехватывало.
- Ты думаешь, алкоголь что-то изменит? - её голос дрогнул, но она заставила себя продолжать. - Он только убивает то, что у тебя осталось.
Он поднял на неё тяжёлый взгляд, глаза красные, тусклые.
-А что у меня осталось, Ноа? Скажи. Сцена? Она продана. Победа? Куплена. Всё, ради чего я жил... в прахе.
- Остались мы, - тихо сказала она, почти шёпотом. - Осталась музыка. Осталось то, что мы сделали сегодня.
Равиль усмехнулся без радости и опустил голову на колени.
- Ты слишком веришь. А я... больше не могу.
Она присела рядом, прижала гитарный ремень к груди, будто он мог защитить её от этой пустоты. Смотрела на него и не знала, что сказать, потому что каждое её слово разбивалось о его усталость, как волна о скалу.
- Тогда хотя бы не рушь себя, -прошептала она. - Пожалуйста.
Он не ответил. Только медленно выдохнул, закрыв глаза. Плечи его дрогнули - то ли от усталости, то ли от того, что сил больше не было ни спорить, ни соглашаться.
Коридор был длинным и пустым, свет ламп бил по глазам тусклым жёлтым светом. Ноа тоже закрыла глаза, чувствуя, как в ней гаснет последнее напряжение. Она не знала, что будет дальше. Знала только одно: они оба устали. До боли. До предела.
И в этой усталости не было победителей.