Свет прожекторов
Ослепительный свет ударил в глаза, когда Ноа сделала первый шаг на сцену. Казалось, будто тысячи лучей вонзились в неё разом. В ушах стоял рёв толпы — крики, аплодисменты, свист. Всё сливалось в единый гул, от которого по коже пробегали мурашки.
Она сжала ремень гитары так сильно, что побелели костяшки пальцев. На секунду сердце снова сбилось с ритма, и ей показалось, что ноги подогнутся. Но рядом, в нескольких шагах, уже встал Равиль. Его уверенная осанка и спокойствие словно перенеслись на неё.
– Держись, — прошептал он едва слышно, когда их взгляды встретились.
Она кивнула.
Музыка началась — с лёгкого ритма барабанов Тома. Толпа сразу ожила, руки взметнулись вверх. Бас вступил, к нему присоединились клавиши, и через миг Ноа ударила по струнам. Первая нота полилась уверенно, и зал ответил одобрительным ревом.
Всё вокруг перестало существовать. Не было страха. Не было камеры, не было жюри. Только музыка. Она несла её, словно поток, и Ноа ловила каждую секунду.
Когда настал её вокальный куплет, горло на секунду пересохло. Она вдохнула, сделала шаг к микрофону — и запела. Голос дрогнул в первой ноте, но тут же стал твёрдым. Она пела, страх постепенно уходил и в какой-то момент она забыла о важности победы на конкурсе. Для неё это не имело значение. Она просто наслаждалась музыкой, забыв, что вокруг их снимают камеры.
В зале стало тише. Люди слушали. Даже камеры перестали пугать — она смотрела прямо в них, будто в глаза человеку, которому доверяет каждое слово.
На припеве ребята подхватили её, и сцена взорвалась драйвом. Тим подпрыгивал, отбивая ритм, Том лупил по барабанам с такой силой, что казалось, будто стены дрожат. Джей сидел сосредоточенный, но его пальцы летали по клавишам, добавляя магии.
И тогда произошло то, чего Ноа не ожидала.
В момент, когда она бросила взгляд в сторону, увидела Равиля. Он пел бэк-вокал, глядя прямо на неё. Его глаза были яркими, в них горело пламя. И вдруг ей показалось, что весь зал исчез, остался только он и этот взгляд.
На секунду она потеряла ноту. Но Равиль сделал шаг ближе, и его голос накрыл её, поддержал, словно невидимая рука. Она снова нашла себя и пела ещё сильнее, чем раньше.
Толпа уже скандировала их имя. Кто-то в первых рядах держал плакаты, кто-то светил телефонами, создавая целое море огней.
И когда песня достигла кульминации, Ноа почувствовала, что её сердце больше не дрожит. Оно горит. Оно живёт. Она была не просто на сцене - она была частью чего-то огромного, настоящего.
Последний аккорд. Последний удар барабана. Тишина длиной в мгновение - и взрыв аплодисментов.
Ноа тяжело дышала, глядя в зал, а потом перевела взгляд на Равиля. Он улыбался. Настоящей, тёплой улыбкой.