Репетиции на износ
Ноа почувствовала лёгкое прикосновение к плечу. Будто кто-то осторожно пытался вытащить её из вязкого сна. Она нехотя приоткрыла глаза и увидела Тима. Он стоял рядом, чуть наклонившись, и улыбался своей фирменной ленивой улыбкой.
– Ноа, вставай, - мягко сказал он. —Ты опять вырубилась. Скоро репетиция, а ты тут дремлешь.
Она потерла глаза, тяжело выдохнула. Волнистые тёмные волосы спадали на лицо, цеплялись за губы. Кожаная куртка, в которую она закуталась, была слишком большой, но сейчас ощущалась как плед. Огромные наушники, соскользнувшие на шею, давали странное чувство уюта - будто шарф.
– Прости... я совсем выбилась из сил, — пробормотала она, медленно поднимаясь.
– Все выбились, - пожал плечами Тим. — Но мы не можем останавливаться. Через пару дней Мадрид.
Эти слова вернули её в реальность. Сердце неприятно кольнуло —и от усталости, и от воспоминаний. Разговор с Равилем не был сном. Он действительно знает. Он прочёл всё в её глазах. И теперь рядом с ним она чувствовала себя как на грани — любой взгляд мог выдать её ещё сильнее.
Ноа поднялась, потянулась, и, сонная, направилась за кулисы. Там уже слышались первые аккорды, Том проверял барабаны, Джей наигрывал что-то на клавишах. Равиль стоял с гитарой, отстраняя звук. Его лицо было сосредоточенным, серьёзным. Уже не нервным, не вспыльчивым, как раньше. Он будто отрезал всё лишнее и оставил только цель.
– Ну что, начинаем? — его голос прозвучал твёрдо, но без резкости.
Они вышли на сцену. Свет софитов резал глаза, воздух был тяжёлым от усталости. Ноа подняла гитару, настроила струны.
– С самого начала, — сказал Равиль. — И внимательно слушайте друг друга. Нам нужно, чтобы всё звучало как единое целое.
Они заиграли. Том задавал ритм, Тим уверенно вёл басовую линию, Джей добавлял мелодичные переливы клавиш. Равиль взял первые аккорды и начал петь. Голос его был низким, сильным, цепляющим. Ноа подключилась, но с первой же минуты поняла - пальцы чуть отстают, аккорды звучат не так чисто. Сонливость давала о себе знать.
– Ноа, будь внимательной, — тихо сказал Равиль, не повышая голоса. —Держи ритм вместе с Тимом.
Она кивнула, стиснула зубы и сосредоточилась. Сердце стучало так, будто все слышали его вместо гитары. Она знала - он видел её усталость. Видел, как она едва держится.
Музыка продолжалась. Они играли снова и снова один и тот же кусок, пока пальцы ныли, а голоса садились. Но никто не жаловался. У всех были красные глаза, уставшие движения, но впереди был Мадрид. И второй альбом. Сдаться означало потерять всё.
– Стоп, — сказал Равиль после очередного прохода. Он снял гитару, вытер лоб. Его взгляд задержался на Ноа. –Ты немного отстаёшь.
Но сказал это мягко. Без упрёка, без злости.
– Знаю... — тихо ответила она.
Он подошёл к ней и попросил снять гитару. Ребята задали ритм и он показал как надо. Гитара в его руках звучала совсем иначе. Он быстро перебирал пальцами аккорды,что Ноа не успевала следить за тем, как он это делает. Мелодия звучала так как будто была волшебной, гитара дополняла и делала музыку гармоничной, интересной. Его игра поставила всё на свои места. Всё звучало идеально, как надо и она уже осознавала сколько ошибок допустила во время игры.
– Ничего. Повторим ещё раз, — он чуть прищурился, словно искал в её лице подтверждение, что она справится. - Ты сможешь.
Тим, стоявший рядом, усмехнулся:
– Ноа, не переживай. Мы все уже как зомби. Даже Том барабан мимо стукнул.
– Эй, — возмутился Том, ударив по тарелке. — Это был экспериментальный ритм!
Ноа невольно улыбнулась. На секунду тяжесть с плеч стала легче. Она старалась не думать о том, что Равиль знает её секрет, что его мягкость может быть не поддержкой, а жалостью. Ей хотелось верить, что это просто новый он —лидер, который понял: крик не даёт силы, а только отнимает её.
Они снова начали играть. И пусть аккорды всё ещё звучали не идеально, внутри Ноа загорелось упрямство. Если ради музыки он может быть таким собранным и сильным, то и она не позволит себе сломаться.
Потому что скоро Мадрид. И сцена, где всё решится.