Музыка - как смысл жизни

Утро началось с быстрого кофе и небольшого завтрака приготовленным женой Джо, Лили. Она по истине замечательно готовит. Лили всегда очень любезна и любит принимать гостей потому в их доме часто бывают их друзья или знакомые. К тому же у них большой двухэтажный дом, в котором есть свободные комнаты для гостей.

Ноа уже собиралась спуститься на кухню, когда услышала голоса из двора. Остановившись у окна, она осторожно приоткрыла его, чтобы расслышать.

Тим и Равиль грузили аппаратуру в дом на колёсах. Сначала казалось, что они просто обсуждают, что куда поставить, но в голосе Тима быстро появилась раздражённая нотка.

- Ты вчера странно себя вёл, - сказал он, поднимая тяжёлый кофр.

- В каком смысле? - коротко спросил Равиль, не поднимая глаз.

- В прямом. Ты был злой.

- Тебе наверное показалось. Вчера просто устал. Дорога была длинной.

- Это не только в этом дело,- Тим прищурился. - Я видел как ты вчера смотрел когда мы разговаривали с Ноа. Такое ощущение,что ты хотел кого-то из нас убить. И думаю,что меня. Это было похоже на ревность.

- Ты что несёшь? - Равиль чуть резче поставил гитару в фургон. - С чего бы мне ревновать?

- Я спрашиваю прямо, - голос Тима стал твёрже. - Она тебе нравится?

- Тим, не выдумывай, - ответил Равиль, не поднимая на него взгляда.

- Я серьёзно спрашиваю. Она тебе нравится?

- Это всё ерунда, - отрезал Равиль. - Я не ревную.

- Уверен?

- Да. И вообще... она слишком молода для меня. Я старше на десять лет. Она для меня как ребёнок.

Тим тихо выдохнул, но больше ничего не сказал. Равиль закинул последний кофр в фургон и захлопнул дверцу.

Ноа отступила от окна, чувствуя, как внутри что-то сжалось. Слова застряли в голове, как неприятная мелодия, которую невозможно забыть. Это было очевидно. У них слишком большая разница в возрасте и он воспринимает её как подростка, которым он тоже когда то был. Может он проявлял заботу лишь потому что она для него как ребёнок и он чувствует ответственность за неё. Ведь у неё есть родители, семья в конце концов, которая переживает за неё. Но хуже было то, что она уже привязалась к нему. Во время репетиций, она чувствовала себя не уверенно, сердце стучало быстрее когда она встречалась с ним взглядом. Ноа безумно боялась этих новых чувств и в глубине души она осознавала, что чувствует к нему. Она не хотела это признавать, страшно было думать об этом и тем более произнести в слух. Эти новые чувства делали её уязвимой чего она боялась больше всего. Она ненавидела чувство уязвимости и слабости. Было невыносимо обидно слышать эти слова от человека с которым она ещё вчера мило общалась по душам. Может она лишь мечтала, придумала себе, то что она нравится ему не только как музыкант. Тогда у неё на минуту проскользнула мысль, что он считает её очень привлекательной девушкой, умной, талантливой. Это больно когда твои мысли не совпадают с реальностью. Когда все не так как ты мечтала, думала, надеялась на что-то в глубине души. Она глубоко вдохнула и решила, что просто будет вести себя как обычно. Что забудет это. Или хотя бы сделает вид.

•••

Дорога до студии Джо прошла в напряжённой тишине. Ноа сидела в доме на колёсах ближе к окну, притворяясь, что разглядывает пейзажи за стеклом. На самом деле она просто не хотела встречаться с Равилем глазами.

Студия Джо оказалась просторной и уютной одновременно. Высокие потолки, на стенах - звукопоглощающие панели, по углам - расставленные стойки с гитарами, старые ламповые усилители, на полу - мягкие ковры, приглушающие шаги. У дальней стены стояла старая софа, рядом - низкий стол с кружками, нотными тетрадями и парой пустых банок из-под энергетиков. Через большое окно лился мягкий дневной свет, окрашивая комнату в золотистые тона.

- Неплохо, - тихо сказала Ноа, проходя внутрь.

- Нравится? - спросил Том, заметив, как Ноа оглядывается.

- Очень, - тихо ответила она.

- Джо делал всё это с друзьями, - пояснил он. - Когда-то здесь кипела жизнь - репетиции, записи, робота кипела до утра... Но сейчас у каждого семья, свои запоты. Выступают редко.

Равиль, уже с порога, казался напряжённым. Он бросил кейс с гитарой на пол и коротко сказал:

- Джей задержится. Будем играть ещё один концерт без него.

- Ну, справимся, - попытался приободрить его Том.- Мы же уже играли один концерт без него в другом городе.

Равиль ничего не ответил на ободрение Тома, лишь потёр лицо руками и устало произнёс:

- Так, ладно, попробуем выкрутиться снова без Джея.

Репетиция началась. С первого же аккорда было ясно: настроение Равиля - как натянутая струна. Он всё время останавливал песню:

- Нет, стоп! - снова оборвал он. - Ноа, ты опять сбиваешься с ритма. И звук... грязный. Ты вообще слушаешь, что я играю?

- Я стараюсь, - тихо сказала она.

- Старайся лучше. Мы не можем позволить себе звучать, как школьная группа.

Том нахмурился:

- Может, начнём сначала?

- Начнём, когда Ноа перестанет играть, как на школьном утреннике, - отрезал Равиль.
В груди Ноа что-то болезненно сжалось. Всего сутки назад он сидел рядом с ней на крыше и говорил, что понимает её. А сейчас смотрел так, будто она мешала ему жить.

- Эй, - вмешался Тим. - Ты перегибаешь.

- Я хочу, чтобы мы звучали нормально, - резко сказал Равиль.

- А я хочу, чтобы ты перестал вести себя, как... - Тим не договорил, но его взгляд говорил всё.

- Она играет плохо и она это понимает.

Том встал между ними:

- Равиль, успокойся. Джей приедет - будет легче, а пока мы справимся.

- Я хочу, чтобы ты перестал вымещать злость на ней, - не сдержался Тим.

Том шагнул вперёд, пытаясь снизить напряжение:

- Равиль, Тим прав. Ты приувеличиваешь. Она не так уж плохо играет. Ошибки не значительны. К тому же эта часть песни действительно сложная. Давайте просто сыграем. Мы команда, а не враги.

Но Ноа уже не могла слушать. Она почувствовала, как в глазах предательски собираются слёзы. Схватив гитару, она поставила её на стойку и почти бегом вышла из студии.

Внутри повисла тяжёлая пауза.

- Молодец, - мрачно сказал Том Равилю. - Вот прямо сейчас ты только что добил её.

- Из-за пустяков, - добавил Тим. - Я бы себе руки отрубил, лишь бы не обидеть такую милую, красивую и талантливую девушку, как Ноа.

Равиль сжал кулаки. Ему было стыдно, но признать это вслух было ещё тяжелее. Гордость говорила ему остаться и подождать пока девушка сама остынет, но всё же он вышел вслед за ней.

Она сидела на деревянном ящике облокотившись спиной об стену, вытирая слёзы и размазанную тушь. Услышав его шаги, даже не повернулась.

- Если ты пришёл добить меня, - её голос дрожал, - можешь идти. У тебя это уже получилось.

- Ноа... - он подошёл ближе.

- Наверное тебе нравится видеть меня такой сломленной.

- Нет ...Ноа я не хотел. Я не хотел тебя так обидеть.

- Не хочу тебя видеть. Не хочу слышать. - еле произнесла она вытирая лицо руками.

- Я не хотел чтобы ты плакала из-за меня...

- Равиль, уйди.

Он осторожно коснулся её руки, потом вытер слёзы.

- Я был идиотом. Не должен был срываться на тебе. Прости.

Услышав последние его слово, она от удивления подняла голову и посмотрела на него. Её глаза были красными, тушь растеклась по щекам. В голове был шум и горький ком в горле мешал говорить. Она не когда раньше не слышала от него этого слова. Он редко извинялся перед кем-то, по крайней мере она не помнит, чтобы он говорил такое кому-либо.

- Прости, я был не прав. Я плохо поступил с тобой и ты не заслуживаешь такого обращения к себе.

- Никто не заслуживает такого отношения к себе, Равиль. - резко ответила она. - Ты бываешь очень жестоким и холодным лидером.

- Прости меня, я был не прав. - сказал он обнимая её - сначала осторожно, потом крепче.
Она попыталась отстраниться.

- Убери руки, оставь меня в покое - слёзы катились тяжёлыми каплями по её щекам .

- Ноа...не упрямся. Иди сюда- обнимая её крепче произнёс он.

Она ещё пару секунд сдерживалась, а потом снова заплакала, но уже у него на груди.

В его объятиях Ноа ощущала себя одновременно защищённой и преданной. Её сердце колотилось так сильно, что казалось, он мог услышать каждый удар. Тепло его рук было обжигающим - оно согревало, но и напоминало о том, что именно этот человек несколькими часами ранее заставил её почувствовать себя ненужной.

Слёзы текли свободно, смывая остатки туши, и вместе с ними уходило то каменное напряжение, что жгло грудь всё утро. Но внутри всё ещё оставался горький осадок - как после песни, которая начиналась красиво, но внезапно сорвалась на фальшь.

Она слышала, как ровно и глубоко он дышит, и это сбивало её. Хотелось оттолкнуть его, крикнуть, что он не имеет права быть рядом после всего, что сказал... но в то же время ей не хватало сил вырваться. Где-то глубоко она знала: сейчас он единственный, кто мог удержать её, пока она медленно собирала себя обратно по кусочкам.

Её ладони непроизвольно сжались на его футболке, будто она боялась, что он отпустит. И в этом было что-то болезненно честное - она ненавидела слабость, но сейчас позволяла себе быть слабой. Позволяла себе просто дышаить и выливать наружу всё, что накопилось.
А ещё она чувствовала, что эти объятия - как пауза в музыке. Не конец песни, не прощание... но и не полное примирение. Пауза, за которой всё может измениться.

Но больше всего она боялась, что он узнает о её чувствах к нему. Узнает, что она уязвима, узнает где её слабость. Но может он уже всё понял... Может эти чувства уже не скрыть и видно, что она изменилась. Видно, что её что-то беспокоит, видно её скрытую боль. Боль, которую она так старательно прятала от всех.

В этих объятиях она чувствовала, как внутри всё борется - обида, злость, разочарование, но вместе с тем и то тёплое, почти родное чувство, которое она не хотела признавать. Казалось, стоит ему крепче прижать её к себе, и защита, которую она так тщательно строила вокруг сердца, начнёт трещать по швам.

Но вместо облегчения пришло понимание - эти объятия не сотрут сказанных слов. Они не вернут вчерашний вечер на крыше, когда она видела в нём того, кому могла доверять. Теперь между ними стояло что-то холодное и острое, и каждый его вдох, каждое движение только напоминало об этом.

Она позволила себе ещё пару секунд постоять так, уткнувшись в его плечо, а затем медленно, но решительно отстранилась. В её глазах всё ещё стояли слёзы, но взгляд стал твёрдым.

- Это не значит, что я тебя простила, - тихо сказала она. - И я не хочу, чтобы ты думал, что можно просто обнять меня, и всё снова станет как раньше.

Равиль молчал, но его лицо будто впервые потеряло привычную уверенность.

- Ладно, - выдохнула она, - Пойдём репетировать.

Ноа ещё раз глубоко вдохнула, вытерла щеки тыльной стороной ладони и отвернулась, делая шаг в сторону студии.

Вернувшись в студию, они начали сначала. Равиль уже говорил мягче, и постепенно музыка снова начала находить свой ритм.

Ей нужно было вернуться к музыке - не ради него, а ради себя. Потому что только игра могла заглушить всё, что сейчас разрывалось внутри.