Глава 11.Выбор
Теперь всё будет по-другому.
Жизнь расставит всё по своим местам. Те, кто был в чём-то виновен, получат наказание. А те, кто искал покой и истину, наконец обретут их.
Но цена этого покоя может оказаться слишком высокой.
---
О том, что Соффи пришла в себя, вышла из комы, узнали в первые же часы. Новость разлетелась по Новарду быстрее, чем туман рассеивается над рекой. Теперь каждый прохожий сторонился друг друга, понимая: тайна скоро будет раскрыта. И кто знает, чьи скелеты вывалятся из шкафов.
Соффи лежала неподвижно на больничной койке. Сознание было спутанным, мысли путались, накладывались друг на друга. Она хотела только одного — чтобы перестала кружиться голова. И чтобы этот кошмар закончился.
Она посмотрела на свои руки — синие от ушибов, чужие, неживые — и закатила глаза. Хотелось пить. Ужасно, нестерпимо пить. Но медсестра, суетливая и безучастная, только смачивала ей губы влажной салфеткой. Нельзя. Пока нельзя.
Капельница с глюкозой мерно капала, поднимая сахар в истощённой крови.
Было тихо. Слишком тихо. Только медсестра шуршала упаковками от шприцов. Наконец она ушла, и Соффи попыталась закрыть глаза.
Шаги.
Медленные, тяжёлые. Чьи-то.
Соффи напряглась. В глазах всё расплывалось, она попыталась приподнять голову, но сил не было. Силуэт у двери — тёмный, размытый.
Неизвестный приблизился к кровати.
Соффи заморгала, фокусируя зрение. Сердце забилось часто-часто, казалось, вот-вот выпрыгнет.
Габи.
Она стояла у капельницы, накинув белый больничный халат на плечи. Смотрела на Соффи с непонятным выражением — смесь страха, решимости и чего-то ещё, чему нет названия.
— Привет, Соффи, — голос Габи звучал странно, будто издалека. — Весь Новард уже в курсе, что ты пришла в себя. С возвращением.
Она ходила по палате туда-сюда, как маятник. Соффи не могла произнести ни слова — слабость сковала тело. Только сердце колотилось где-то в горле.
Почему Габи? Почему не Вероника?
— Знаешь, — Габи остановилась, — за это время, пока ты была в коме, всё довольно устаканилось. Следствие приостановили. Все думают на Питера. На того забитого мальчика из нашего класса. — Она усмехнулась. — Только вот жаль, что ты одна знаешь все подробности того вечера.
Соффи попыталась что-то сказать, но из горла вырвалось только мычание.
— Правильно, — Габи наклонилась к сумке. — Лучше помолчи. Я всё сделаю быстро, может, и не будешь мучиться.
Она достала шприц. Ампулу. Жидкость внутри была прозрачной, безобидной на вид.
Цианистый калий.
Соффи видела такие в фильмах. Она хотела закричать, но голос не слушался. Хотела дёрнуться, но тело было ватным.
Габи воткнула иглу в трубку капельницы и медленно нажала на поршень. Яд потек вниз, смешиваясь с глюкозой, приближаясь к вене.
— Прощай, Соффи, — шепнула Габи, собрала улики и выскользнула за дверь.
В глазах темнело. Сердце, которое только что бешено колотилось, вдруг замерло, спряталось где-то в глубине груди. Сознание угасало, как лампочка при скачке напряжения.
Последнее, что она услышала, будучи в сознании, — скрип открывающейся двери.
Медсестра. Та самая, забывшая фонендоскоп на тумбочке.
Женщина взглянула на мониторы и похолодела. Показатели угасали с каждой секундой.
— Врача! — закричала она, выбегая в коридор. — Врача! Срочно!
---
В палату вбежал молодой доктор. Чёрные густые брови, мягкий взгляд. Он оценил ситуацию за секунду:
— Дефибриллятор! Быстро!
Реанимация началась.
А Соффи в это время была далеко.
Она стояла в яблоневом саду. Сад был прекрасен — деревья в цвету, крупные красные яблоки, каких не бывает в реальности. Она сорвала одно, вдохнула аромат. Босая, в длинном белом платье, она побежала по утренней росе, и ветер развевал её волосы.
Она бежала без оглядки, и яблони мелькали мимо, как в калейдоскопе.
Резко остановилась у обрыва.
Внизу — скалы и бушующее море. Чёрная вода билась о камни.
Стало холодно. Соффи посмотрела на свои пальцы — они были в крови.
И тут она почувствовала толчок в спину.
Она полетела вниз.
— Сердечный ритм восстановлен! — голос ворвался в сознание, вырывая из падения. — Готовьте капельницу!
Соффи открыла глаза.
Над ней стоял молодой врач. Те самые чёрные брови, мягкий взгляд. Он убирал дефибриллятор и смотрел на неё с облегчением.
Он столкнул её с обрыва. Вернул к жизни.
— Вы в порядке, — сказал он тихо. — Всё хорошо. Вы в безопасности.
Нет. Не в безопасности. Никто из нас не в безопасности.
---
Габи села в машину к Роберту. Он ждал её у больницы, нервно барабаня пальцами по рулю.
— Заводи, — выдохнула она, хлопнув дверью.
Руки дрожали. Она еле достала из сумки шприц и пустую ампулу и выбросила в окно.
Роберт вжал педаль газа в пол. Машина рванула с места, иногда вылетая на встречку. На лбу выступили крупные капли пота.
— Габи, — голос его срывался. — Давай уедем! Прямо сейчас!
— Ты понимаешь, что мы натворили? — закричала она, зажигая сигарету дрожащими пальцами. — Нас найдут!
— Мы уедем! — он вырвал у неё сигарету и выбросил в окно. — Начнём новую жизнь! Купим билеты, улетим! Соглашайся, Габи! У нас будет ребёнок! Мы просто забудем всё это!
— Ты думаешь, мы сможем с этим жить? — она смотрела на него расширенными глазами.
— Мы должны думать о себе!
Она молчала долго. Целую вечность.
— Хорошо, — выдохнула наконец. — Едем в аэропорт.
---
В это время Вероника сидела на кухне и пила чай с печеньем. Ноутбук был открыт на сайте университетов — через месяц школа заканчивалась, пора было выбирать. Факультет журналистики. Она так долго этого ждала.
Но как можно думать о будущем, когда прошлое не отпускает?
Телефон зазвонил. Мама.
— Вероника, — голос мамы был взволнованным. — Соффи вышла из комы. Но сегодня случился приступ. Врачи её спасли. Она в больнице.
Вероника вскочила, расплескав чай.
— Еду!
---
Что может быть хуже предательства человека, которому ты открыл душу? Которому доверил всё самое сокровенное? Ведь правильно говорят: бойся не врага, а друга.
Я думала, что знаю Габи. Я ошибалось.
---
Вероника влетела в палату. Соффи лежала на кровати — бледная, слабая, но живая. Увидев подругу, она горько зарыдала.
— Соффи! — Вероника бросилась к ней, обняла, прижала к себе. — Тише, тише, родная, я здесь, я с тобой!
— Вероника... — шептала Соффи сквозь слёзы. — Как же я рада тебя видеть...
Они сидели так минут пять. Обнявшись, не в силах разжать руки. Самые счастливые минуты в их жизни.
Потом Соффи откинулась на подушку, вытерла слёзы и скрестила руки на животе.
— Вероника, — начала она тихо. — Я не понимаю, за что нашей семье эти испытания. Сначала брат, теперь я. Чем мы так нагрешили?
— Брат? — Вероника удивилась. — У тебя был брат?
Соффи отвела взгляд.
— Я никогда не говорила тебе. Думала... думала, у каждой семьи есть скелеты в шкафу. И тебе о них знать не захочется.
— Соффи, — Вероника сжала её руку. — Мы дружим столько лет. Ты же знаешь, что можешь делиться со мной всем. Где твой брат? Что с ним случилось?
— Я не знаю, где он, — голос Соффи дрогнул. — Жив ли... вообще.
— Я ничего не понимаю.
— Моего брата Сэмюэля посадили в тюрьму год назад. За подделку документов. Он хотел помочь семье сохранить бизнес. А несколько месяцев назад... он сбежал. — Она сглотнула. — И в тот вечер... в тот роковой вечер мы встретились на Ривер-стрит. Стояли на обочине. Машины проезжали мимо. А потом... одна машина ослепила нас фарами и на огромной скорости поехала прямо на нас.
— Соффи...
— Мы не успели отбежать. — По щеке девушки покатилась слеза. — Мама говорит, что о Сэме ничего не слышала. Он пропал.
У Вероники потемнело в глазах. Голова закружилась.
Сэм. Сэмюэль. Парень из сарая.
— Соффи, — выдохнула она. — Сейчас это прозвучит странно, но... я знаю, где Сэм.
Соффи замерла.
— Он в моём сарае. На заднем дворе. Он жив.
Наступила тишина. Такая плотная, что можно было резать ножом.
— Вероника... — прошептала Соффи. — Я не могу поверить...
Дверь открылась. Вошли двое полицейских.
— Соффия Жевьен? — спросил один.
Соффи кивнула.
— Мы пришли взять показания по поводу отравления.
— Отравления? — переспросила Вероника.
— Габи... — тихо сказала Соффи.
Веронику ударило током. Будто кто-то воткнул пальцы в розетку.
Габи. Её новая подруга. Пыталась убить Соффи.
Она вскочила, выбежала в коридор, прижимаясь к стене. Ноги не держали. Тело бросало то в жар, то в холод.
Она набрала номер Габи.
Абонент недоступен.
---
В аэропорту было пусто. Туман окутал взлётное поле, видимость — не больше двухсот метров. Рейсы задерживали один за другим.
Габи и Роберт сидели в зале ожидания, вцепившись друг в друга. Роберт держал её за руку, то и дело прикасаясь губами к её пальцам. Габи нервничала так сильно, что готова была взорваться.
— Внимание пассажирам! — раздалось из динамиков. — Рейс 417 до Мексики задерживается в связи с неблагоприятными погодными условиями.
Туман. Проклятый новардский туман.
На улицах города было тихо. Казалось, все жители попрятались по домам и ждут Судного дня.
---
19:23. Сарай Литс.
Вероника вошла и увидела, что Сэм собирается.
— Сэм? — она замерла. — Ты куда?
— Вероника, — он обернулся, в глазах — боль и решимость. — Я не могу больше подвергать тебя опасности. Ты не должна пострадать из-за меня.
— Но куда ты пойдёшь?
— К семье. Увижу сестру. И сдамся, — он надевал свитер, стараясь не смотреть на неё. — Так будет лучше.
— Сэм...
— Вероника, — он вдруг подошёл и взял её за руки. — Я не умею говорить красиво. Не умею быть романтиком. Но скажу как умею. Я полюбил тебя. Всем сердцем. Ты замечательная. Мне горько уходить и расставаться с тобой. Но так будет лучше.
— Мы с Соффи подруги, — выдохнула Вероника. — Она пришла в себя. Я не знала, что вы брат и сестра. Сэм... останься. Не уходи вот так.
Он замер. Смотрел на неё долго, изучающе.
Потом бросил куртку на пол и прижал девушку к себе.
Он вдыхал аромат её волос, чувствовал, как бьётся её сердце, ощущал её маленькие руки на своей спине. Нежно поцеловал в лоб.
Вероника подняла взгляд и утонула в его голубых глазах.
Она потянулась к нему. Сэм подхватил её на руки и посадил на стол. Между ними вспыхнула страсть — та, что копилась неделями. Он сжимал её талию сильными руками, целовал каждый сантиметр её шеи. Она стягивала с него свитер, путаясь в рукавах.
Их любовь была настоящей. Трепетной и нежной. Из тех, о которых пишут в книгах и снимают фильмы.
Но за стенами сарая уже сгущалась тьма.
---
Тем временем в аэропорту.
— Рейс 417 задерживается на неопределённое время. Приносим извинения за доставленные неудобства.
Габи закрыла лицо руками.
— Роберт, — прошептала она. — Нас найдут.
— Не найдут, — он сжал её плечи. — Мы успеем.
Но в динамиках зашипело:
— Внимание пассажиров! Гражданку Габи Принтон и гражданина Роберта Дамлера просят пройти к стойке информации.
Они замерли. Переглянулись.
— Бежим, — выдохнул Роберт.
— Поздно.
К ним уже шли двое в штатском, но с очень знакомыми лицами. Полиция.
— Габи Принтон? Роберт Дамлер? Вы задержаны по подозрению в покушении на убийство.
Габи вскрикнула. Роберт побелел.
Туман рассеивался. Истина выходила на свет.
---
В больнице.
Соффи давала показания. Говорила тихо, но чётко. Полицейский записывал каждое слово.
— Машина ехала прямо на нас. Я успела отпрыгнуть, но Сэм — нет. Я видела, как он упал. А потом потеряла сознание.
— Кто был за рулём?
Соффи закрыла глаза.
— Роберт. Роберт Дамлер. И Габи была с ним. Она сидела рядом.
Полицейский переглянулись.
Пазл сложился.
---
Вероника вышла из сарая, когда уже стемнело. Сэм остался ждать её — они решили, что завтра он сдастся властям, но сегодня побудет с ней.
На телефон пришло сообщение от мамы:
«Вероника, Роберта и Габи арестовали. Это они сбили Соффи. Всё кончено».
Она смотрела на экран и не могла поверить. Столько месяцев лжи, страха, подозрений. Столько боли.
А теперь — конец.
Но почему же так пусто внутри?
Она подняла голову к небу. Туман рассеялся, и в просветах засияли звёзды. Такие далёкие, такие холодные, такие красивые.
Где-то вдалеке завыла сирена полицейской машины.
Глава закрыта. Но история продолжается.