Глава 10.Кто знает правду?
Кто знает, что такое судьба? Почему одни люди живут в определённой стране, встречаются с лучшим красавчиком школы, а кто-то — забитый ботаник, которого ненавидит весь класс? Кто решил, что одному жить так, а другому — иначе?
В моей голове сложились пазлы. Я вдруг поняла: с Питером нам не суждено быть. Слишком много боли, слишком много тайн, слишком много того, что нас разделяет. Наши родители, его мать, моя мать, эта старая история, которая отравляет всё вокруг, как кислота.
Мне стоит оставить его. Начать жить по-новому.
Но почему же тогда так больно?
---
10:34. Школа. Кабинет директора.
Вероника вошла в кабинет мистера Кромфорда с тяжёлым сердцем. Она рассказала ему всё, что узнала за последние дни. Всё, кроме Сэма.
Сэм был её маленькой тайной. И ей нравилось его скрывать.
Директор слушал, делал пометки в своём ежедневнике, кивал. Но Вероника думала о другом. О том, что вечером нужно будет поговорить с мамой. По-настоящему. Впервые в жизни.
---
Вечер. Дом Литс.
Вероника вышла из своей комнаты и направилась в гостиную. Мама сидела на диване с книгой в руках — старый роман в потрёпанной обложке.
— Мам, — Вероника присела рядом. — Давай поговорим.
Мама сняла очки и посмотрела на дочь. Взгляд был настороженным, но мягким.
— Ты была права, — сказала Вероника, и эти слова дались ей с трудом. — Нам нельзя встречаться с Питером.
На лице мамы мелькнуло торжество. То самое «я же говорила!», которое она носила в себе все эти недели.
— Только я знаю всё, — продолжила Вероника, глядя матери прямо в глаза. — Всё о тебе. Об отце Питера. И о том, что из-за тебя его мама покончила с собой.
Мама побелела.
— Из-за меня? — голос её дрогнул. — Я рассказала Катрине, что её муж ей изменял. Мы с отцом Питера со школы встречались, Вероника. А тут появилась эта... милейшая Катрина, забеременела, и он решил меня бросить.
— Скажи, — Вероника не отводила взгляда. — Вы были любовниками, даже когда папа был жив?
Мама замолчала. Длинная, тягучая тишина повисла в комнате.
— Что тебе не хватало? — голос Вероники сорвался. — Папа был хорошим мужем! Хорошим отцом!
— Может, и был, — мама вдруг вспыхнула, и в её глазах зажглась злость. — Но только не мужем! Не тебе меня судить, Вероника! Твой отец постоянно пропадал на работе! Приходил поздно, у него не было сил на меня! Мы никуда не ходили, мы были как соседи! Все его силы уходили на работу и на тебя, а я довольствовалась просто его присутствием в доме!
— Мама...
— Я женщина! — мама вскочила, книга упала на пол. — Мне нужно внимание! Твой отец этого не давал, а отец Питера давал! С детства давал!
— Ты его обманывала! — Вероника тоже встала, сжимая кулаки. — Ты спала с другим у него за спиной! А Катрина... зачем ты рассказал ей? Не себе, не людям! Ну бросил он тебя, ну больно! Зачем ты сделала это?!
— Я виновата, что она такая ранимая?
— Мама, — Вероника отшатнулась, как от пощёчины. — Ты... чудовище. Я не знаю, что теперь делать. Как с этим жить. И ты не давала мне встречаться с Питером? Как ты можешь?
— Питер тебе не пара, — мама отвернулась, но голос её дрожал. — Ты ещё молодая. Найдёшь себе хорошего парня.
В тот вечер они поссорились так сильно, как никогда в жизни. И теперь каждый день будет войной.
---
19:05. Дом Литс.
Питер не понимал, почему Вероника бросила его. Дни шли, она не отвечала на звонки, в школе не появлялась. Он решил прийти сам и всё выяснить.
Он вошёл во двор, поднялся на крыльцо, постучал. Медленные шаги за дверью. Сердце колотилось.
Дверь открыла миссис Литс. Её взгляд был полон ненависти — то ли от недавней ссоры с дочерью, то ли оттого, что на пороге снова стоял Питер.
— Миссис Литс, — он старался говорить спокойно. — Позовите Веронику. Я хочу поговорить с ней.
— Питер, сколько можно? — голос её звенел. — Ты что, не понимаешь? Отстань от моей дочери! У тебя вроде есть мозги!
— Я просто хочу поговорить!
— Её нет дома, — отрезала мать. — Ушла в кафе, статьи писать. Умоляю, Питер, отстань от неё. Пока не довёл до греха.
— До свидания, миссис Литс.
Он кивнул и пошёл к машине.
Вероника не брала трубку. Питер набрал Габи — вдруг они вместе? Но и Габи была недоступна.
Куда все подевались?
---
19:36. Окраина города, у школы.
Роберт попросил Габи о встрече. Она согласилась без колебаний — сама не знала почему. Может, надеялась, что всё ещё можно вернуть? Они шли по пустынной дороге, держась за руки, как раньше.
— Габи, — Роберт сжал её ладонь. — Вся школа нам завидовала. Что с нами стало?
— Мы изменились, — тихо ответила она. — Эта ситуация нас поменяла.
— Ты стала не такой, — он остановился. — Отстраняешься. Я тебе больше не нужен? А ведь ты без меня не сможешь!
— Да что ты говоришь? — Габи выдернула руку. — Ты не единственный на этом свете! Любой парень в Новарде хочет быть со мной! А я, дура, выбрала тебя! Где были мои глаза?!
— Пошла ты! — взорвался Роберт. — Одна и останешься! Лучше меня всё равно не найдёшь!
Мимо проехала машина. Габи, не думая, выскочила на дорогу и подняла руку.
Машина остановилась. Опустилось стекло. За рулём сидел бородатый мужчина, огромный, с масляным взглядом.
— Довезите до дома, — Габи наклонилась к окну, сверкнув улыбкой.
Мужик расплылся в улыбке:
— Садись, красавица.
— Езжай отсюда! — рявкнул Роберт, подбегая.
— Не слушайте его, — Габи открыла дверь.
— Я сказал — вали! — Роберт рванул к машине и оттолкнул Габи.
— Вы уж разберитесь, школьнички, — мужик сплюнул в окно и газанул.
Роберт проводил машину взглядом и обернулся. Габи стояла, согнувшись у обочины. Её рвало.
— Габи? — он подошёл ближе. — Что с тобой?
— Всё нормально! — выдохнула она между спазмами.
— Отравилась? — Роберт упёр руки в бока.
— Иди ты...
И вдруг он замер. Смотрел на неё, и до него медленно доходило.
— Габи, — голос его сел. — Ты... беременна?
Она выпрямилась, вытерла губы и молча кивнула.
Роберт взвизгнул. Буквально взвизгнул, как ребёнок, и пустился в пляс прямо посреди дороги. Прыгал, бегал, размахивал руками, и казалось, что он на седьмом небе.
— Ты рад? — выдохнула Габи, не веря своим глазам.
— Мы решим, что делать! — крикнул он, подбегая. — Всё решим!
— Роберт... — она всхлипнула и уткнулась ему в грудь.
Он обнял её крепко, как никогда раньше.
---
Две недели спустя.
Всё своё свободное время я проводила с Сэмом.
Две недели. Казалось бы, небольшой срок, но я привыкла к нему так, будто знала всю жизнь. Мы говорили обо всём — о музыке, о книгах, о жизни. Он смешил меня, злил, заставлял думать. Я настолько увлеклась общением с ним, что начала прогуливать школу.
Это дорого мне стоило.
Мама узнала от мистера Кромфорда, что я не появлялась на занятиях уже три дня. Скандал был страшный.
— Вероника, ты почему самовольничаешь? — мама стояла надо мной, скрестив руки.
— Мам, я плохо себя чувствую, — врала я, глядя в сторону. — Остаюсь дома, когда ты уходишь на работу.
— Почему ты мне не говорила?
— Не хотела беспокоить.
— А сейчас ты сделала лучше?
— Ты права, мам.
— Я ухожу на совещание, — она вздохнула. — Ляг в постель, измерь температуру. Я вернусь и начну лечение. И больше не ври мне, слышишь?
— Да, хорошо.
Как только дверь за ней закрылась, я вскочила с кровати и побежала в сарай.
---
Сэм встречал меня улыбкой. Ему становилось лучше с каждым днём. Рана на плече заживала, сил прибавлялось.
— Привет, Сэмми! — я влетела в сарай.
— О, Вероника, — он оторвался от стола с инструментами. — А я уж думал, не придёшь.
На столе лежали старые настенные часы — те самые, что когда-то висели в доме бабушки. Папа хотел их починить, но не успел.
— Твой отец был мастером на все руки, — Сэм кивнул на часы. — Я тут немного убрался. Надеюсь, ты не против.
— Он любил создавать вещи своими руками, — я села на матрас, обхватив колени. — Помню, сделал мне куклу из того, что было под рукой. Она была ужасная, но я её обожала. В ней будто душа жила.
— Давай обработаю рану, — сказала я, доставая вату и перекись.
Сэм сел рядом. Я поднесла тампон к ссадине на его губе. Он сморщился от жжения и вдруг перехватил мою руку.
Я подняла глаза.
И утонула.
В его глазах — синих, глубоких, бездонных — можно было потеряться навсегда. Дыхание остановилось. Тело дрожало от напряжения, будто сквозь меня пропустили ток.
Сэм медленно потянулся ко мне. Его губы коснулись моей щеки — нежно, осторожно, словно спрашивая разрешения.
Я не могла дышать. Воздух кончился. Весь мир сузился до его лица, его дыхания, его близости.
Я приоткрыла рот — и он поцеловал меня.
Этот поцелуй был как полёт в космос. Невесомость. Звёзды. Бесконечность. Я ответила, забыв обо всём на свете.
---
В этот момент Питер снова пришёл поговорить.
В школе меня не было, на звонки я не отвечала. Он хотел объяснений. Хотел понять, почему я бросила его без единого слова.
Дверь дома была заперта. Он обошёл двор и вдруг услышал знакомый рингтон. Мой телефон. Звук доносился из сарая.
Питер подошёл к пыльному окну, заглянул внутрь.
И увидел.
Я целовалась с каким-то парнем. С незнакомцем. На матрасе. В сарае.
Кровь ударила в голову. Кулаки сжались сами собой.
Предательство. Самое страшное, что может быть.
Он рванул к машине, не оглядываясь. Внутри кипела такая злость, какой он никогда не испытывал.
Этого он не простит. Никогда.
---
Мы сами творцы своей судьбы. Но когда что-то идёт не так, как мы хотели, это нас злит. И вместо того чтобы принять и попытаться исправить безобидным образом, мы совершаем отчаянные поступки.
Питер только что сделал первый шаг к такому поступку. А я даже не знала об этом.
---
20:07. Больница Новарда.
Она открыла глаза.
Свет резанул по зрачкам, заставив зажмуриться. Запах — едкий, медикаментозный, больничный — ударил в нос.
Она не понимала, где находится. Почему так светло. Почему всё тело чужое, тяжёлое, не слушается.
Но мозг уже работал. Картинки всплывали одна за другой.
Дорога. Машина. Удар. Кровь.
И лицо. Лицо того, кто стоял рядом.
В тот вечер случилось то, чего все так долго ждали. То, что могло открыть глаза на тайны, накопившиеся за последние два месяца.
Софи вышла из комы.