СДЕЛАЙ ТИШИНУ ГРОМЧЕ | 16+

Прошло два дня.

Два дня, которые ничего не изменили. Соффи всё ещё в коме. Питер всё ещё под подозрением. А я всё ещё разрываюсь между чувствами, долгом перед директором и желанием узнать правду.

---

9:12. Перемена. Школа.

— Слышали? Роберт устраивает сегодня вечеринку! — щебетала девчонка из параллельного класса, поправляя ленту в волосах.

— Да, ты идёшь? — подхватила подруга.

— Естественно! Там будет такая тусовка! Говорят, Нейт притащит свой новый спирт...

Я сидела за партой и делала вид, что читаю учебник. Вечеринка. Серьёзно? После всего, что случилось?

Странно, не правда ли? Устраивать вечеринки, когда преступник ходит среди нас, и доверять нельзя никому. Абсолютно никому.

В класс вошла Габи. Она сияла так, будто выиграла в лотерею. Подошла к моей парте и плюхнулась на стул рядом.

— Вероника! — выдохнула она. — Ты идёшь сегодня к Роберту?

Я подняла бровь:

— Ты серьёзно? Габи, я думаю, мне там точно не место.

— Почему? — она искренне удивилась. — Да, Роберт поступил с Соффи некрасиво, но она же была не против. Сама знаешь. Ты тут вообще ни при чём.

— Думаешь? — я сомневалась.

— Пошли! Развеешься! — Габи схватила меня за руку. — Ты когда в последний раз веселилась?

— Мама не отпустит...

— А ты что, раньше не сбегала из дома? — она округлила глаза.

— Нет, ты что! — я испугалась даже мысли об этом. — Мне нельзя. Мама проверит, сплю ли я.

— Это же треш, — Габи закатила глаза. — Слушай, давай сделаем так: ты ложишься спать, мама проверяет, а потом тихонько выходишь через окно. Я буду ждать внизу.

— А если она спалит? — сердце уже колотилось от одной мысли. — Она меня убьёт.

— Вероника! — Габи сжала мою ладонь. — Пора развлекаться! Нельзя всё время прятаться от жизни.

Я молчала. Внутри боролись два голоса. Один кричал: «Не смей! Мама узнает — конец света!». Другой шептал: «А может, она права? Может, пора?»

---

Вообще наши отношения с мамой были... сложными. Она опекала меня чересчур, как будто я была хрустальной вазой, которая вот-вот разобьётся. Боялась, что со мной случится что-то ужасное. А больше всего оберегала от парней. Словно у неё была своя душевная травма. Словно она однажды оступилась и теперь до смерти боялась, что я повторю её ошибку.

Я никогда не спрашивала её о молодости. Да и она неохотно говорила на эту тему. Но после слов Питера до меня начало доходить: её травма связана с его отцом. Наверное, они расстались нехорошо. Очень нехорошо.

---

12:23. Раздевалка футболистов.

Роберт сидел на скамейке, уронив голову в ладони. Нейт и Дрейк стояли над ним, как два разъярённых быка.

— Роб, ты сегодня вообще не в духе! — Нейт размахивал полотенцем. — Четыре гола пропустил! Четыре! Мы так из полуфинала вылетим!

— Я соберусь, — буркнул Роберт, не поднимая головы.

— Собирайся быстрее, — Дрейк натягивал футболку через голову. — Мы к этому шли полгода. И всё просрать из-за твоего настроения?

— Парни! — Роберт вскочил, глаза его горели. — Я сказал: следующая игра за нами! Что вы прикопались?

Он вылетел из раздевалки, хлопнув дверью так, что с полок посыпались бутсы.

Злость душила его. Команда проиграла соседней школе — и проиграла из-за него. Из-за того, что в голове было не футбол, а Габи, её слова, её холодный взгляд.

Он набрал её номер.

Раз. Два. Сбросила.

— Алло, — ответила она со второго раза, голос ледяной.

— Почему не отвечаешь? — зашипел Роберт. — Я должен ждать?

— Тебе что надо? — отрезала Габи. — Если решил выяснять отношения, я кладу трубку.

— Нет! Габи, стой... — голос его дрогнул, и он сам удивился этой дрожи. — Мне плохо.

— А я тут при чём?

— Давай встретимся. Я хочу поговорить.

— Как я хотела с тобой поговорить, ты меня послал. Гудбай, Роб.

— Габи!

— Всё кончено.

— Прошу, — выдохнул он. — Последний раз. Приходи на вечеринку сегодня.

Пауза. Длинная, тягучая.

— Я приду, — сказала она наконец. — Но больше ничего общего с тобой иметь не хочу.

Гудок.

Роберт с размаху швырнул телефон в стену. Экран треснул паутиной. Он стоял, тяжело дыша, и впервые в жизни понимал, что чувствуют люди, которых он всю жизнь использовал и выкидывал.

Боль. Унижение. Бессилие.

---

21:31. Дом Вероники.

Я стояла перед зеркалом и в сотый раз разглядывала своё отражение. Розовая блузка, обшитая мелким жемчугом, чёрная юбка. Вроде ничего. Но идти к Роберту в этом...

Мне совсем не хотелось на его вечеринку. Я его недолюбливала. Этот самоуверенный вид, эта привычка смотреть на всех свысока — бесили. А после того, как он поступил с Соффи, я и видеть его не хотела.

Но Габи... она так просила. И внутри что-то ёкало: а вдруг это шанс узнать что-то важное?

Стук в дверь.

— Дочка, ты уже спишь? — голос мамы заставил меня замереть.

Я лихорадочно оглядела себя. Если она войдёт и увидит меня в таком виде...

— А... да, мам, — я постаралась, чтобы голос звучал сонно. — Уже ложусь.

— Спокойной ночи, — в голосе мамы послышалась усталость. — Я спать. День тяжёлый был.

Шаги удалились.

Фу-у-ух.

Я выдохнула и прижала ладонь к колотящемуся сердцу. Пронесло.

Телефон пиликнул. Габи: «Я около твоего дома».

Пора.

Я открыла дверь комнаты и на цыпочках двинулась по коридору. Как назло, половицы скрипели под каждой чёртовой ногой. Черт! Черт! Черт!

Если мама проснётся...

Но обошлось. Я выскользнула на улицу и замерла, втягивая прохладный ночной воздух.

— Веро! — Габи ждала меня у клумбы. Она была в шикарном чёрном блестящем платье, облегающем фигуру. Животик уже немного выделялся, но это делало её даже... трогательной. Элегантная и милая одновременно.

— Пошли быстрее, — прошептала я, оглядываясь на окна.

И тут мой взгляд упал на сарай в глубине двора.

— Стой, Габи! — я схватила её за руку. — Ты видела? В сарае свет мелькнул!

Она обернулась, прищурилась.

— Да это блик от фонаря, — отмахнулась она. — Веро, ну ты издеваешься? Мы всё пропустим!

— Может, проверим?

— В следующий раз! — Габи потянула меня за собой. — Пошли!

Я ещё раз взглянула на сарай. Показалось? Наверное. Ладно.

Мы побежали в сторону дома Роберта.

---

Музыку было слышно за три квартала. Народу собралось столько, что на улице яблоку негде упасть. Мы протолкнулись в особняк, и меня накрыло волной звука, запахов и тел.

Типичная подростковая тусовка. Выпивка, вредная закуска, парочки, целующиеся по углам. Я никогда не была на таких мероприятиях. И честно говоря, не понимала, в чём кайф.

— Вероника, я пойду нам за коктейлями, — Габи чмокнула меня в щёку. — Осваивайся! Смелее!

И шлёпнула меня по попе.

Я взвизгнула от неожиданности. Боже, какой позор.

Мне было страшно. По-настоящему страшно. Я отошла к стене и принялась разглядывать фотографии на полке — семейное древо Роберта. Дорогие рамки, чопорные лица в старых костюмах. Мания величия во всей красе.

---

Роберт сидел на диване в окружении полуголых девушек и друзей. Увидев Веронику, он присвистнул.

— Тихо! — он ткнул локтем Нейта. — Смотрите, Вероника Литс собственной персоной! Спорим на сто баксов, что сегодня она окажется в моей постели?

Вокруг заржали.

— Роби, — Джессика, его бывшая на одну ночь, закатила глаза, — она уж точно тебе не светит. Она с головой дружит. А у тебя обычно такие, которые голову используют только для причёсок.

— Ты-то со мной переспала, — усмехнулся Роберт. — Тоже, видимо, без мозгов?

Джессика вспыхнула и отвернулась.

— Так что готовьте бабло, — Роберт допил пиво и направился к Веронике.

— Привет, — он подошёл со спины и положил руку ей на плечо.

Я дёрнулась, сбрасывая его ладонь.

— Понял, — усмехнулся он. — Как тебе наше фамильное древо?

— Поражает, — холодно ответила я. — У вас тут прямо мания величия.

Он хмыкнул.

— Любим всё красивое. Поэтому я к тебе подошёл. Смекаешь?

— Смекаю, — я скрестила руки на груди. — Ты поглотитель всего красивого. Причём без разбора.

— Почему ты язвишь?

— Нисколечко.

— Я хотел извиниться за тот случай с Соффи, — его голос вдруг стал тише.

— Не передо мной надо извиняться.

— Жаль её, — он покачал головой. — Преступника ещё не нашли?

— Ищут. И скоро найдут, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Я обещаю. Если не полиция, то я.

— Ого, — он приподнял бровь. — Решительная. Мне такие нравятся.

— Скажи честно, — я не отводила взгляда. — Что тебе от меня нужно?

— Хочу угостить тебя коктейлем. Клубничный или ванильный?

— Банановый, — отрезала я.

— Остришь...

Подошла Габи с двумя бокалами. Увидев Роберта рядом со мной, она нахмурилась.

— Я не буду мешать, — бросил Роберт и ретировался к друзьям, которые уже улюлюкали и протягивали руки за проигранными сотнями.

— Что он хотел? — спросила Габи, протягивая мне коктейль.

— Решил закадрить, — я отпила. — О, вкусно!

Габи проводила Роберта долгим взглядом. Я видела, как помрачнело её лицо.

---

Домой я вернулась в два часа ночи.

Попрощалась с Габи у её машины и пошла пешком — хотелось побыть одной. Ночной воздух обнимал прохладой, звёзды рассыпались по небу, как бриллианты. Я засмотрелась и даже успела загадать желание на падающую звезду.

Хочу, чтобы Соффи очнулась. И чтобы всё стало хорошо.

Подходя к дому, я вспомнила про тот странный блик в сарае.

Может, проверить?

Я свернула с дорожки и направилась к старой постройке.

Было тихо. Весь Новард спал. Небо — чистое, ни облачка. Луна освещала двор призрачным светом.

Я толкнула дверь сарая. Она противно скрипнула.

Внутри — темнота, хоть глаз выколи. Я включила фонарик на телефоне. Луч заметался по стенам, выхватывая старые папины инструменты, мой детский велосипед в углу, коробки с хламом.

Я прижалась спиной к стене, впуская воспоминания. Здесь было так тихо и спокойно. Никого нет. Просто показалось.

Я уже собралась уходить, как вдруг — звяк!

Звук упавшей стеклянной бутылки.

Я вздрогнула. Сердце подпрыгнуло к горлу. Крысы. Просто крысы.

Но луч фонарика дрожал, когда я медленно двинулась в самый тёмный угол.

Шаг. Ещё шаг.

Дыхание перехватило. Стало резко холодно.

Я направила свет в угол — и чуть не упала замертво.

На старом матрасе, брошенном здесь бог знает когда, лежал парень. Лет двадцать четыре, не больше. Весь в крови. Глаза закрыты, грудь вздымается тяжело, с хрипом.

Он умирает.

На плече — огромная рана, перетянутая куском моей старой детской одежды. Той самой, что мы снесли сюда при уборке.

Я стояла, не в силах пошевелиться.

Вдруг он открыл глаза. Впился в меня взглядом — чёрным, глубоким, страшным.

Мы смотрели друг на друга целую вечность. Минуту? Две? Я потеряла счёт времени.

— Не говори никому, — прохрипел он. Голос грубый, севший.

Я молчала. В голове билась одна мысль: разбудить маму, вызвать полицию, скорую...

Я развернулась к двери.

— Прошу! — он рванул за мной, и это движение стоило ему нечеловеческих усилий. — Стой! Прошу!

Я замерла.

— Я вызову скорую, — дрожащим голосом сказала я, достав телефон.

— Нет! — он замахал рукой, зашипел от боли. — Нельзя! Убери!

— Ладно, ладно! — я спрятала телефон.

Он выдохнул и откинулся на матрас.

Я подошла ближе. Лунный свет пробивался в грязное окошко, освещая его лицо. На руке — татуировка: змея, обвивающая запястье. Чёрная футболка, джинсы. Весь в пыли и крови.

— Ты расскажешь? — спросил он, не открывая глаз.

— Мне придётся, — я сглотнула. — Вы тяжело ранены.

— Неделю так прожил, — усмехнулся он. — И ещё проживу.

— Почему вы не дома? Почему не обратитесь за помощью?

— Нельзя, — он открыл глаза и посмотрел на меня. — Не задавай вопросов. Просто не говори никому. Я уйду завтра же.

— Но куда? — я была в полном недоумении. — Почему нельзя говорить?

— Ты всегда такая дотошная? — в его голосе послышалась усмешка.

— Я просто ничего не понимаю!

Он тяжело вздохнул, покачал головой. Потом повернулся ко мне и... улыбнулся.

У него была удивительная улыбка. Белоснежная, с ямочкой на левой щеке. И глаза... в них плясали чёртики.

— Что? — насторожилась я, присаживаясь на пыльный стул рядом.

— Ты что, Шерлок в юбке? — хмыкнул он. — Мисс Почемучка?

— Почему?

— Ну вот опять! — он рассмеялся и тут же закашлялся, схватившись за плечо.

— Я требую ответов! — я пыталась говорить строго. — Иначе я пойду и всё расскажу!

— Ладно, ладно, — он поднял здоровую руку. — Мисс Холмс. Меня зовут Сэм. Этого достаточно?

— Нет, — отрезала я. — Сэм, что с вами случилось?

— Давай не так сразу, — он поморщился от боли. — Слишком много вопросов для первого свидания.

— Какого свидания?! — я вспылила. — Кто ты?!

Ему явно нравилось меня злить. Это бесило ещё больше.

— Перешёл дорогу очень плохим людям, — сказал он тихо. — И в прямом, и в переносном смысле.

Я насторожилась:

— В каком смысле?

— Давай на «ты», — перебил он. — Я не настолько старше.

— Хорошо, — кивнула я. — Сэм, расскажи, что случилось.

— Как тебя зовут хоть? — он снова ушёл от ответа.

— Вероника.

— Красиво, — он улыбнулся, и эта улыбка снова резанула по сердцу. — Расскажу, если принесёшь поесть. Не подумай, что я наглый, но кушать правда хочется.

— Ты издеваешься?

Но я видела: ему больно. Ему очень плохо. И он голоден.

Я встала.

— Жди здесь.

— А ты думала, я в казино пойду? — хмыкнул он.

Я вышла, плотно закрыв дверь.

---

Я шла по двору и молилась, чтобы мама не проснулась. В голове был полный хаос. Кто он? Откуда? Почему прячется в нашем сарае?

Телефон пиликнул. Питер:

«Ты уже дома? Напиши, всё ли хорошо».

Он сегодня остался дома — помогал отцу чинить машину. Да и такие тусовки он презирал.

Я ответила: «Я дома, ложусь спать :)»

Про Сэма я решила пока не говорить. Никому. Сначала нужно самой понять, что происходит.

Я тихо прошмыгнула на кухню, набрала еды из холодильника — мамина лазанья, кусок хлеба, яблоко. Из аптечки прихватила бинты и перекись.

И снова нырнула в ночь.

---

Ту ночь я провела с Сэмом.

Он ел жадно, но старался не показывать, как голоден. Я обработала его рану — глубокую, страшную, похожую на пулевое. Он стиснул зубы и не издал ни звука, только побелел ещё сильнее.

— Спасибо, — выдохнул он, когда я закончила.

— Рассказывай, — потребовала я.

— Вероника, — он посмотрел на меня серьёзно. — Чем меньше ты знаешь, тем безопаснее для тебя.

— Я уже в деле, Сэм, — ответила я. — Ты в моём сарае. Это делает меня соучастницей.

Он долго молчал. Смотрел на меня, и в его глазах было что-то... тёплое.

— Ты не такая, как все, да? — спросил он вдруг.

— В смысле?

— Смелая. И глупая. В хорошем смысле.

Я не знала, что ответить.

За окном начало светать.

— Мне пора, — сказала я, поднимаясь. — Приду вечером. Не вздумай умереть, пока меня нет.

— Постараюсь, — усмехнулся он.

Я вышла из сарая и побрела к дому. В голове крутился миллион вопросов. Кто он? Откуда у него огнестрел? Почему прячется? И главное — как это всё связано с Соффи?

Я чувствовала: связано. Иначе и быть не может.

Слишком много тайн для одного маленького города.