СДЕЛАЙ ТИШИНУ ГРОМЧЕ | 16+

Следующим утром в школе провели экстренное собрание. В спортзале, где обычно проходили линейки и праздники, теперь было мрачно и тесно. На сцене, кроме директора Кромфорда, стояли люди в форме — полиция. Учителя жались к стенам, ученики перешёптывались, но стоило кому-то из полицейских поднять руку — в зале воцарялась мёртвая тишина.

Объявили то, что я уже знала: Соффи — не единственная жертва. На месте аварии нашли кровь второго человека. Кто он — неизвестно. Жив ли — тоже.

Главной задачей полиции было найти преступника. Для меня главным оставалось одно: чтобы Соффи выжила. Всё остальное могло подождать.

---

11:24. Школьная столовая.

Мы с Питером сидели за дальним столиком у окна. За мутным стеклом моросил дождь — обычная погода для Новарда. Питер макал картошку фри в соус и задумчиво смотрел в тарелку.

— Жалко твою подругу, — сказал он тихо. — Надеюсь, найдут того подонка.

— Полиция будет копать долго, — я крутила в руках холодный стакан с колой. — Зацепок почти нет. Это мог быть кто угодно, проезжий, турист, дальнобойщик.

— А врачи что говорят?

— Ничего. Состояние тяжёлое, сильная черепно-мозговая. — Я сглотнула ком в горле. — Она в коме, Питер.

Он помолчал, потом осторожно спросил:

— Что она вообще делала посреди дороги в тот вечер?

— Была расстроена, — я отвела взгляд. — Очень. Пропустила занятия. Наверное, хотела проветрить голову.

— Что-то серьёзное случилось?

Я покачала головой:

— Не стоит об этом. Ты и так, наверное, уже наслышан про неё и Роберта.

Питер кивнул, не переспрашивая. Он вообще редко задавал лишние вопросы. Ценное качество.

— Слушай, — он вдруг поднял на меня глаза, — может, сегодня отрепетируем у меня дома? Родители устраивают ужин в честь приезда бабушки. Если хочешь, приходи. Не хотелось, чтобы вечер заканчивался на этой грустной ноте.

— А я не буду лишней? — удивилась я.

— Всё нормально, — он чуть улыбнулся. — У нас нечасто бывают гости. После смерти мамы... отец с мачехой стараются больше времени уделять мне. Иногда это бесит, — он усмехнулся, — но наверное, мне повезло. Они правда хотят помочь.

— Питти, — я улыбнулась в ответ, — я приду. Заодно и отрепетируем.

Было видно, как он понемногу открывается мне. Раньше я, как и все, считала его просто странным — замкнутым, молчаливым, чужим. Но чем больше я узнавала его, тем яснее понимала: за этой милой внешностью и тихим голосом скрывается человек, который пережил столько, что многим и не снилось. Сильный. Волевой. Надёжный.

---

16:56. Школьная парковка. Конец учебного дня.

Мы с Питером стояли у моей машины, обсуждая детали вечера. Я уже собиралась садиться, когда краем глаза заметила знакомый тёмный седан.

Роберт.

Он медленно выруливал с парковки, и в свете тусклого фонаря я отчётливо увидела передний бампер. Мятый. Вмятина справа, будто машина во что-то врезалась. Или в кого-то.

Воздух в лёгких закончился. Я замерла, вцепившись в дверцу.

— Смотри! — выдохнула я, показывая пальцем. — Бампер!

Питер проследил за моим взглядом и присвистнул:

— Думаешь, это он?

Роберт, заметив, что на него таращатся, резко газанул и скрылся за поворотом. Несколько школьников проводили машину взглядами. Кто-то уже тыкал пальцем, кто-то шептался. Репутация Роберта и без того висела на волоске после истории с видео, а теперь...

— Это же очевидно, Питер! — я схватилась за голову. — У него был мотив! Она могла заявить на него в полицию из-за этого видео! А это — конец его карьере в футболе!

— Погоди, — Питер положил руку мне на плечо. — А ты не думаешь, что это слишком просто? После аварии приехать в школу на помятой машине, когда ты — главный подозреваемый? Он что, хочет сдаться с поличным?

Я замерла, обдумывая его слова.

— Это не в его стиле, — продолжил Питер. — Роберт — хитрый. Он бы спрятал машину, закатал в гараж, соврал, что его поцарапали на парковке. А он тут как тут, на всеобщем обозрении. Странно, да?

Я медленно кивнула. Питер прав. Роберт — последний, кто станет светить помятым бампером перед всей школой.

— Но если не он, тогда кто? — спросила я, садясь в машину.

— Не знаю. Но нам нужно узнать, где он был в тот вечер.

Мы тронулись с парковки, а в голове уже крутился план. Роберт — главный подозреваемый. Но, может, всё сложнее?

---

17:30. Больница.

Прежде чем ехать к Питеру, я заскочила в больницу. Ноги сами принесли меня к знакомой палате.

Соффи лежала неподвижно. Вся в порезах, ссадинах, фиолетовых гематомах, расползшихся по лицу и рукам. Она дышала — только грудь медленно поднималась и опускалась в такт аппарату ИВЛ. Казалось, она просто спит. Но сон этот был слишком глубоким.

Я села на стул, взяла её за руку. Пальцы были ледяными.

— Соффи, — прошептала я. — Если бы ты могла говорить, ты бы рассказала, кто был за рулём. И кто был с тобой рядом.

Она молчала. Только писк аппаратуры нарушал тишину.

Я полезла в сумку за таблетками, которые велели купить врачи. Открыла тумбочку — и замерла.

Там, среди влажных салфеток и пустых стаканчиков, лежал серебристый кулон. Изящный, на тонкой цепочке. С гравировкой — буква «S».

Я взяла его в руки. Металл был холодным, гладким.

Я никогда не видела этого кулона у Соффи. Никогда. Она бы показала, если бы купила новую вещь. Мы же лучшие подруги, мы всё друг другу рассказываем. Откуда он взялся?

Я сжала кулон в ладони и положила обратно. Вопросов становилось всё больше.

---

18:03. Дом Питера.

Дом Питера оказался в том же районе, что и особняк Соффи. Я проезжала мимо места аварии, и сердце каждый раз сжималось. Жёлтая лента уже исчезла, но тёмное пятно на асфальте осталось. И его не смоет никаким дождём.

Я набралась смелости и нажала на звонок. Через три секунды дверь распахнулась.

На пороге стоял Питер. В тёмно-синей клетчатой рубашке, с чуть влажными после душа волосами. Выглядел он... по-другому. Взрослее, что ли.

— Ты пришла! — он улыбнулся. — Проходи, мы заждались.

Я шагнула внутрь. Холл оказался просторным, светлым, с высокими потолками. В гостиной накрыли стол — скромно, но уютно. За ним сидели трое.

— Вероника! — женщина лет сорока поднялась мне навстречу. — Мы так рады познакомиться! Я Лили, мачеха Питера. А это мой муж Форест.

Форест — отец Питера — кивнул и улыбнулся. Высокий, чуть седой, с такими же добрыми глазами, как у сына.

— А это наша бабушка, миссис Виктория, — Лили указала на пожилую женщину с идеальной осанкой и острым взглядом.

— Очень приятно, миссис Виктория, — я слегка поклонилась.

— Приятно, приятно, — бабушка окинула меня оценивающим взглядом и хмыкнула. — Хорошая девочка. Садись, не стой.

Мне сразу стало тепло. Они были такими... настоящими. Дружелюбными, но без фальши. В их разговоре чувствовалось уважение друг к другу, какая-то особая бережность. Я поймала себя на мысли, что завидую Питеру.

Ужин пролетел незаметно. Лили приготовила вкуснейшую лазанью, всё запивали вишнёвым соком. Бабушка рассказывала истории из молодости, Форест вставлял шутки, Лили смеялась. И Питер улыбался. По-настоящему. Я впервые видела его таким расслабленным.

— Спасибо за ужин, — Питер встал из-за стола. — Мы пойдём репетировать.

— Да-да, — я поднялась следом. — Спасибо огромное, было очень вкусно и приятно.

— Приходи ещё, девочка, — бабушка подмигнула мне. — Ты нам нравишься.

Щёки предательски вспыхнули.

---

Комната Питера.

Я ожидала увидеть творческий беспорядок, разбросанные носки и горы учебников. Но здесь было... идеально чисто. На стенах висели плакаты с Эминемом, в углу стояли две гитары, на столе — ноутбук и стопка тетрадей.

— Ты не говорил, что слушаешь Эминема, — удивилась я, разглядывая постеры.

— А, — Питер смущённо улыбнулся и сел на кровать, беря в руки гитару. — Не дошло дело до этого.

Он заиграл нашу мелодию. Я закрыла глаза и начала напевать. Звуки лились свободно, легко — мы уже не сбивались, как в первый раз. Казалось, музыка существует между нами сама по себе, без усилий.

Вдруг мой взгляд упал на подоконник.

Там, на фоне запотевшего стекла, лежал кулон. Серебристый, на цепочке. Точно такой же, как у Соффи.

Я перестала петь, оборвав мелодию на полуслове.

— Откуда это у тебя? — мой голос дрогнул.

Питер обернулся, посмотрел на подоконник и пожал плечами:

— Нашёл сегодня утром. По дороге в школу. Вроде серебряный. Красивый.

— Питер, — я подошла ближе, взяла кулон в руки. — Такой же есть у Соффи. Тоже с буквой «S». Он парный, понимаешь? Ты нашёл его на месте аварии?

— Недалеко от него, — Питер нахмурился. — Я даже не подумал, что он может быть её.

— В том-то и дело, — я сжала кулон в ладони. — Это не её. Помнишь, полиция сказала — жертв было двое?

Питер медленно кивнул, начиная понимать.

— Этот кулон принадлежит второму человеку, — сказала я. — Тому, кто был с Соффи. Видимо, это кто-то очень близкий. Две буквы «S»... Что бы это могло значить?

Мы переглянулись. В комнате повисла тишина.

Новая загадка. И её нужно разгадать.